Ярмарка

      Ежегодная ярмарка в столице была грандиозным и, пожалуй, самым долгожданным событием для каждого жителя. Дети могли вдоволь нарезвиться и попробовать разные сладости, а взрослые с удовольствием общались между собой и ходили вдоль палаток с разными товарами.       Беатрис тоже любила ходить на ярмарку. Постоянно ждала и в последние дни до неё была чересчур активная. Бегала, выбирала наряды, мечтательно рассказывала, что хочет купить, попробовать или же посмотреть. Этот год не остался в стороне.       Беатрис сообщила, что очень хочет сходить с сестрой. Это был и повод, чтобы Виктория выбралась в город, а не только по саду гуляла.       — Сходи со мной на ярмарку. Там будет весело, — неожиданно сказала младшая сестра, поедая орехи из тарелки.       Виктория тогда расчесывала едва мокрые волосы перед сном. На просьбу сестры она сначала хотела отказаться, но потом передумала. Всяко лучше, чем и дальше сидеть страдать.       — Хорошо.       К слову. Беатрис тоже узнала о том, как подло поступил Леви. Сестра дулась, высказала всё, что думает о нём. Она не понимала, почему Виктория не могла рассказать правду. Однако перед ярмаркой подобрела.       — Будут ещё женихи. А этот пусть катиться со своим разведкорпусом.       Сказала Беатрис, когда пришла к Виктории мириться.       Оживленные улицы пестрили палатками, ароматный запах выпечки так и манил, а от разнообразных сладостей разбегались глаза. Слишком великолепно всё выглядело. Детишки смеялись, дëргали родителей за руки и тянули в сторону понравившейся палатки.        Глаза Беатрис тоже разбегались, хотя она почему-то старалась делать вид, что вся эта суета её не особо интересует.       — Яблоки в карамели! — пискнула младшая и тут же убежала в сторону палатки, за которой стояла пожилая супружеская пара.        Виктория по-доброму усмехнулась и мягко покачала головой. Как бы Беатрис не хотела казаться взрослой и серьёзной, она всё ещё оставалась ребёнком.        — Держи. У них, оказывается, ещё и выпечка, — довольная Беатрис сунула сестре яблоко в карамели и ватрушку с творогом.        Виктория сильно удивилась.        — Откуда у тебя деньги? Позвала бы меня, я оплатила.       — Папа мне тоже дал на карманные расходы, поэтому не переживай. Ну, ешь же, — Беатрис нетерпеливо кивнула на сладости.       Виктория кинула на неё последний взгляд — на довольную и со сверкающими от радости глазами — и потянулась за яблоком. Сразу бросился сочный, слегка приторный запах вперемешку с тёплым молоком. Карамель слегка поблескивала на матовом фрукте.       Она откусила яблоко и прикрыла глаза. Такую вкусную сладость она никогда не ела. Вернее, раньше она никогда не пробовала яблоки в карамели. Хотя запросто могла позволить такую роскошь.       — Это вкусно, — только и произнесла Виктория.        Беатрис рассмеялась, а потом ускользнула в толпу. Виктория заметила, как она о чём-то заговорила с двумя девочками её возраста.       — Советую попробовать ватрушку. Они довольно вкусные.       Раздался рядом звонкий девичий голос, и Тори повернула голову. Незнакомка оказалась рядом незаметно, а малахитовые глаза, обрамленные пышными ресницами, без стеснения смотрели на Викторию.       — Ты… про ватрушку из той палатки? — она кивнула куда-то через плечо.       Незнакомка посмотрела в сторону и расплылась в короткой улыбке.       — Ага, — она внимательно осмотрела Викторию. — А ты что, никогда не была на ежегодной ярмарке?       Та покачала головой и почему-то почувствовала себя неловко.       — Ну надо же! — удивлённо воскликнула, брови приподнялись вверх. — Многое упускаешь. Я Сара, кстати.       — Виктория. Сюда пришла с сестрой, но она убежала.       — А я тут с братом. Он тоже ушёл. Кажется, в вооон ту сторону, — Сара ткнула веером куда-то в многолюдную толпу, где мелькал какой-то артист на ходулях. — Так знааачит, — протянула гласные. — Откуда ты?       — Я здесь живу. В столице.       — И неужели ты никогда не бывала на ярмарке? — всё удивлялась новая знакомая так, будто это было и правда чем-то необычным. — Как же так?        Виктория не могла не улыбнуться. Новая знакомая так искреннее удивлялась, будто это не ярмарка, а какая-то благотворительная акция. Хотя, «благотворительность» и «аристократия» — вещи несовместимые. И это известно каждому. Скорее уж приём у какого-нибудь уважаемого аристократа или у короля.       — Не знаю. Как-то раньше не интересовалась этим, — она пожала плечами. — А тут сестра захотела со мной сходить. И вот я здесь. Виктория не заметили, как за разговором они с Сарой двинулись с места. Шли по оживленным улочкам и болтали, словно старые подруги.       — Понятно, понятно, — закивала Сара. — Значит, ты пришла сюда только ради сестры?       — Да.       — Я стараюсь не пропускать ежегодную ярмарку. Здесь постоянно можно купить что-то новое. Вот, например, смотри, — Сара остановилась, сверкнув глазами в сторону какой-то палатки.       Виктория не успела спросить, как Сара целенаправленно двинулась в ту сторону. Подойдя ближе, де Монте поняла, что здесь продавали украшения. Сара как раз примеряла браслет.       — Просто великолепно, — девушка аккуратно рассматривала вещицу.       — Этот браслет идеально вам подходит. Цвет яркий, но для вас выигрышный, — лепетала молодая торговка.       Сара, как завороженная, глядела на свою руку. То ли слова торговки льстили ей, то ли браслет и взаправду приглянулся. В центре небольшой ярко-синий камень, обрамленный маленькими алмазами. Несколько завитушек из тех же алмазов, и по бокам два маленьких, идентичных синих камушка. Остальной корпус золотого браслета был с еле заметным рельефом.       — К нему в комплекте идут серьги, как я могла забыть. Сейчас, минуточку, — спохватилась торговка и уже хотела найти заветную коробочку, как Сара остановила её.       — Не надо, — она аккуратно показала на объёмное тканевое ожерелье с рисунком в центре. — Покажите мне его.       Торговка тут же закивала и дала вещицу. Сара аккуратно взяла её в руки.       Сам корпус был из бархатной нежно-зелёной ткани. В центре в маленькой овальной рамке была нарисована белая роза. Фоном для неё служила та же нежно-зелёная ткань, а по бокам рамка украшена серебряной каймой и бусинами. И вишенка на торте — объёмная серебряная филигрань. А снизу на серебряном плетении свисал ярко-зелëный камень.       — Оно восхитительно, — почти вполголоса прошептала изумленная такой красотой аристократка.       — Мой дед раньше делал ювелирные изделия. После его смерти к этому особо никто не возвращался, но два года назад отец и я решили продолжить его дело, — рассказала девушка. — Это моя вторая работа с тканью. И я очень рада, что вам понравилось.       Сара подняла на девушку восхищенный взгляд. Виктория тоже очень удивилась, ведь не в каждой ювелирной лавке встретишь такую роскошь.       — Вы просто чудо, я хотела бы купить его. Сколько оно стоит? — изящная рука в белоснежной перчатке потянулась к мешочку с деньгами.       — Две золотых.       — Три золотых и один серебряник.       Две пары глаз — Виктории и молодой торговки — в неверии уставились на светловолосую. А та даже бровью не повела, будто ничего такого особенного не сказала.       — Что? — Сара пожала плечами. — Я люблю украшения. А это ожерелье просто покорило меня. Оно восхитительно и должно продаваться по достойной цене.       На деревянной поверхности звякнули монеты. Торговка взяла их, а Сара уже примеряла украшение у зеркала.       — Оно тебе очень идёт, — заметила Виктория.       Сара осталась довольна похвалой. Когда они распрощались и отошли к фонтану, она заговорила первая:       — Я, кажется, знаю, кто был её дедушка.       — Правда? — Виктория обернулась через плечо, чтобы проконтролировать, не попадают ли брызги воды на платье. — Ты уверена?       — Уверена, — она без запинки кивнула. — Когда-то здесь был магазинчик, недалеко от фонтана. Но его закрыли.       Виктория ничего не ответила, лишь удивлённо похлопала глазами. Она припоминает, что когда-то здесь продавали украшения. Но сама туда не ходила.       — Вот ты где.       Из размышлений её вывел незнакомый голос. Виктория повернула голову. И если для неё человек перед ними был незнаком, то Сара же наоборот, мягко улыбнулась.       — А я тебя потерял.       — Ты меня оставил там, Хьюго, — без обиды в голосе ответила Сара и скрестила руки на груди.       Хьюго неловко рассмеялся. Виктория пока могла рассмотреть его. Такие же светлые волосы, как у Сары. Широкие плечи, опрятная одежда. А смех слегка бархатистый.       — А кто эта юная леди? — Виктория встрепенулась, когда поняла, что бесстыдно рассматривала незнакомца и была замечена. — Сара, ты что, успела подружиться с кем-то?       — Пока тебя буду искать, в следующий раз успею замуж выйти, — фыркнула Сара, а после представила: — Хьюго, это Виктория. Виктория, это мой старший брат, с которым я пришла.       — А ты меня искала, лебёдушка моя? — Хьюго повеселел от лёгкой претензии сестры, а потом поцеловал руку Виктории. — Приятно познакомиться. Я, как вы уже поняли, старший брат этой невозможной занозы.       Виктория растерялась от жеста парня. Щёки порозовели, а на внешней стороне ладони ещё чувствовался лёгкий поцелуй.       — Да не такая уж она и заноза, — единственное, что нашлась ответить.       — Ты меньше слушай его. Хьюго зачастую сам себе на уме.       — Так значит, вы брат и сестра?       — Ага, — кивнул Хьюго и поправил слегка кудрявые волосы. — И живём в столице. Неподалёку. Маркиз и маркиза Делон, знаешь таких?       Виктория смутно понимала, о ком он говорил, но всё же кивнула. Фамилия знакомая.       — Наши матери — Глэдис де Монте и Абигейл Делон — дружили, — помогла Сара. — Я не знаю, что произошло, но наши семьи поссорились.       Виктория этого не знала. Сару и Хьюго она видела впервые, а значит их семьи поссорились до её рождения. Она хотела что-то ещё спросить у Сары, которая теперь с задумчивым видом медленно обмахивалась веером, но заиграла музыка, и Виктория повернула голову в сторону звука. Приятная, медленная скрипка, местами прерывистая. Из-за чего мелодия получалась более романтическая, если так можно сказать.       Хьюго заметно обрадовался. Аккуратно взял ладонь Виктории, заставив обратить на себя внимание.       — Вы позволите? В честь нашего знакомства.       Она никак не ожидала такого. Хьюго терпеливо ждал, никак не торопил, лишь глаза выдавали весёлые искорки предвкушения. И вот, наконец, смущённая Виктория неуверенно кивнула, и аристократ повёл её к музыкантам.       Сара же с любопытством поглядывала на брата и новую подругу. Интересное событие разворачивалось на её глазах, и юная Делон очень хотела знать, что же будет дальше.       Тем временем Хьюго уже начинал вести Викторию в танце. Одной рукой сцепил их пальцы, а другую аккуратно — словно боясь спугнуть — положил на её талию. Сквозь ткань платья и шнуровку корсета она почувствовала лёгкое прикосновение, но старалась не смущаться ещё больше. С неё хватит.       Боже правый, она же не раз бывала на приёмах. Юные сыновья аристократов целовали ей руки в знак уважения и приглашали на танцы, так почему сейчас она ведёт себя, как сопливая девица, на которую впервые обратили внимание?       И почему такого смущения не было рядом с Леви во время танца?       Хьюго, безусловно, хорош собой, красив. Но ведь она ничего не чувствовала к нему. Да она впервые его видела. Тогда почему? Почему с Леви она не ощущала чего-то подобного?       Хьюго уверенно кружил её в танце, подстраивался под музыку, и Виктория почувствовала себя спокойно. Не то, чтобы она была напряжена или зажата рядом с ним. Но именно в этот момент почувствовала то спокойствие и какое-то тепло, которое не испытывала после последней встречи с Леви. И если быть точнее, то с ним вообще редко чувствовала себя спокойной. Виктория вдруг встрепенулась. Нечаянно наступила Хьюго на ногу, заставив его зашипеть. Но претензию не высказал.       — Прости, — стыдливо произнесла девушка, чувствуя как щёки краснеют.       — Всё хорошо? — поинтересовался Делон. — Ты испугалась?       — Нет, просто... чуть не споткнулась о собственные ноги. Да, — придумать ложь было проще, чем объяснять настоящую причину.       Виктория улыбнулась, когда заметила, что Хьюго ей поверил. По крайней мере лишние вопросы задавать не стал. Но на самом же деле она действительно испугалась. Только не его, а своей внезапной откровенности. И как она дошла до такого? Неужели… неужели всё действительно так?       Пока Виктория была погружена в танец и собственные рассуждения, то даже не подозревала, кто забрëл на эту ярмарку. Леви всё видел: и танец, и чужую мужскую руку на девичьей талии. Это почему-то не нравилось ему, и он напряжённо хмурил брови. Он и до этого не хотел сюда идти, но Ханджи уговорила заглянуть на десять минут (они приехали в столицу по делам). А теперь, когда перед ним такая картина, то он искренне желал уйти прямо сейчас. Но почему? Из-за чего в груди так неприятно кольнуло, будто острой иглой? Он же сам порвал с ней, не любил. Или всё-таки были какие-то чувства, но их он понял слишком поздно? Видеть её счастливой и расслабленной радовало, но присутствие другого мужчины рядом почему-то напрягало.