Глава 3.4 Шабаш «Тень над Запретными Архивами»

      Тьма отступала неохотно, разрываясь на куски от пульсирующей боли в висках. Камень под спиной был ледяным, жадно вытягивающим остатки тепла. Элирия попыталась сделать вдох — воздух, густой и пыльный, осел на языке горечью жженой полыни и старой крови.       Она дернула рукой. Резкий, металлический лязг разрезал тишину катакомб, отдаваясь эхом от высоких сводчатых потолков.       «Цепи подавление».       Черное железо, испещренное глубокими подавляющими рунами. Они сковывали не только плоть — они впивались в саму ауру, запуская в вены липкий, первобытный страх. Фиолетовое пламя, всегда откликающееся на первую же её мысль, было заблокировано глухой, непроницаемой стеной.       Фокус её зрения медленно настраивался. Последнее, что запечатлелось в памяти, прежде чем мир провалился во мрак — ослепительные вспышки её кинетических клинков, со звоном разбивающихся об иллюзии Кассара. Идеально выверенный с Сайлусом план дал трещину.        Ошибочный шаг на обманчиво пустую плиту, мгновенно вспыхнувшая «Ловушка Иссушения», парализующая каждую мышцу. И лицо... Лицо, плавно вынырнувшее из густых теней Запретных Архивов. Спокойное, мраморное лицо Ланель.       Сцена перед прикованной ведьмой выглядела как ожившая гравюра из темного бестиария. Резкий контраст света и мрака: мерцание расставленных по кругу свечей выхватывало из темноты сложный, дымящийся контур алтаря, начерченный свежей кровью прямо поверх древних плит.       Кассар двигался в этом багровом освещении методично, как безупречно настроенный механизм. Его руки, когда-то касавшиеся её с трепетом, теперь хладнокровно выводили символы поглощения. — Очнулась, — голос прозвучал из полумрака мягко, почти ласково, но от этой бархатной интонации по позвоночнику прополз ледяной холод.       Ланель плавно шагнула в круг света. На ней больше не было скромной серебряно-серой мантии наставницы. Тяжелый, поглощающий свет черный шелк струился по её фигуре. В глазах, всегда выражавших лишь снисходительное терпение, теперь зияла глубокая, фанатичная бездна. — Не трать силы на сопротивление, дитя. Эти цепи питаются твоей агрессией.       Элирия вскинула голову. Металл больно впился в шею, но в её светлых глазах не было ни капли того страха, которого требовало железо. Только концентрированная, острая ненависть. — Кассар... — выплюнула Элирия, игнорируя наставницу. — Верный цепной пес. Даже не гавкаешь без приказа.       Маг-иллюзионист замер на долю секунды. Его скулы напряглись в резкой тени, пальцы крепче сжали ритуальную чашу, но он не обернулся. — Оставь его, — Ланель подошла ближе. В её руке хищно блеснул граненый кинжал из черного стекла. — Он, в отличие от тебя, понимает ценность истинной силы. А ты всегда была слишком ослеплена собственной гордыней, чтобы видеть картину целиком. — Картину? — Элирия хрипло рассмеялась, чувствуя на губах металлический привкус собственной крови. — Ты убила Талию. Невинную девчонку, которая смотрела тебе в рот. Загнала меня в эту яму... Ради чего? Ради кресла главы Верховной?       Ланель усмехнулась. Сухо, надменно. — Совет? Кучка увядающих старух, цепляющихся за пыльные догмы? — Она приблизилась к Элирии, рассматривая её с жадным, оценивающим восхищением. — Мне не нужна их иллюзорная власть. Мне нужна твоя Искра. Моя магия иссыхает. Мое тело держится лишь на чарах, которые с каждым днем всё труднее поддерживать. Шабаш сгнил, а я не собираюсь рассыпаться в прах вместе с ним.       Наставница провела холодным, как лезвие, пальцем по щеке Элирии. Ведьма резко дернулась, уходя от касания, и цепи угрожающе зазвенели, натягиваясь до предела. — Ты думаешь, это спонтанное решение? — Ланель склонила голову, её голос стал гипнотическим, заполняя собой всё пространство катакомб. — Я увидела твой потенциал в тот самый день, когда тебя, перепуганную девчонку, привели в замок. Твоя сила была дикой, обжигающей. Верховные хотели сломать тебя. Хотели выжечь твою непокорность каленым железом и сделать удобной послушницей. Но я не позволила.       Лицо Ланель исказилось жуткой, торжествующей улыбкой. — Я позволила тебе быть дерзкой. Я подпитывала твое высокомерие. Я стала единственной, кому ты доверяла. И всё это время я лишь растила свой будущий резерв. Как редкий цветок в оранжерее, убирая сорняки чужого влияния. Я ждала, пока твоя магия достигнет абсолютного пика. И твой уход из Шабаша, твой гордый бунт... всё это было лишь последней стадией созревания Искры.       Слова падали, как тяжелые камни, дробя рассудок. Элирия стиснула зубы до скрежета. Её предавали и раньше, но этот уровень хладнокровной, многолетней манипуляции ломал саму основу её прошлого. Всё, чем она гордилась, было частью чужого плана. — Сайлус разорвет тебя на куски, — процедила Элирия, и в имени демона, сорвавшемся с губ, прозвучала темная, первобытная уверенность. Животный инстинкт, кричащий о том, что он придет.       Ланель лишь снисходительно вздохнула, отходя к алтарю. — Твой ручной монстр? О, Элирия... Пепельный корень не убил его. Я и не планировала смерть чистокровного демона — это вызвало бы выброс энергии, который почувствовал бы весь Замок. Яд лишь парализовал его регенерацию и выпил силы.       Ланель повернулась, любуясь идеальной гладью ритуального клинка. — Пока мы здесь разговариваем, Совет Верховных любуется на прекрасную сцену: обезумевшая демоническая тварь напала на Шабаш и устроила бойню, пока неизвестный яд не свалил её с ног. Тебя нигде нет. Вывод для них очевиден: демон вышел из-под контроля. Прямо сейчас он закован в тяжелые кандалы в верхних подземельях. Верховные ничего не знают о моих планах. Они сами устранили для меня единственную угрозу, искренне веря, что спасают Замок от чудовища.       Элирия замерла. Холодная ярость внутри неё столкнулась с ледяной стеной осознания. Сайлус в цепях. Снова. Из-за неё. Из-за этого проклятого места. То самое дикое, не поддающееся контролю притяжение между ними теперь стало его приговором. — Алтарь готов, госпожа, — монотонно произнес Кассар, отступая в глубокую тень колонны. Ланель медленно повернулась к Элирии. В её расширенных зрачках начал пульсировать слепящий, мертвенно-белый свет. — Ты была прекрасным сосудом, дитя моё. А теперь... пора вернуть долг той, что сделала тебя великой.

***

      Камень верхних подземелий Шабаша пах иначе, чем грязь Греймарка. Здесь не было вони гниющего мяса или дешевого страха уличных торговцев. Здесь пахло стерильностью, жженым ладаном и холодной, узаконенной жестокостью.       Сайлус висел в центре камеры, подвешенный за запястья на толстых звеньях зачарованного серебра. Носки его ног едва касались пола. Голова была опущена, серебристо-белые волосы скрывали лицо, а по обнаженному торсу, покрытому рваными ранами от копий стражи, медленно стекали темные капли.       Цепи. Снова цепи.       Ирония этой ситуации могла бы заставить его рассмеяться, если бы каждый вдох не отдавался в легких ощущением битого стекла.       Пепельный корень.       Ланель рассчитала всё безупречно. Яд не убивал демонов — он делал нечто куда более жестокое. Он паразитировал на их природе. Как только Сайлус пытался рвануться, как только в его крови вспыхивал адреналин и первобытная ярость, ингибитор кристаллизовал магию. Черное пламя, готовое сорваться с пальцев, обращалось в свинец, разрывая вены изнутри. Чем больше он злился, тем сильнее яд парализовал его регенерацию и блокировал теневые скачки.       За стальной решеткой камеры мерцал тусклый свет магического факела. Двое стражников в бордовых плащах Шабаша стояли поодаль, настороженно поглядывая на неподвижную фигуру. — Верховные приказали удвоить руны на кандалах, — пробормотал один из них, нервно сжимая древко алебарды. — Эта тварь чуть не порвала магистра голыми руками, прежде чем рухнула. — Обычный бешеный пес, — фыркнул второй, хотя голос его слегка дрожал. — Вырвался из-под контроля этой девчонки-отступницы. Говорили же, нельзя привязывать демона без контракта. Теперь он сдохнет здесь, а её саму вздернут на суде, если найдут.       Если найдут.       Сайлус медленно, с хрипом втянул холодный воздух. Под его кожей, там, где обычно пульсировали багрово-черные линии демонической силы, сейчас растекалась серая, мертвенная паутина яда.       Он вспомнил лицо Элирии на ужине. Тот мимолетный взгляд, когда она поняла, что вино отравлено. Она не предавала его. Их обоих обвели вокруг пальца, как слепых котят, сыграв на её высокомерии и его самоуверенности.       И прямо сейчас она где-то глубоко под этим замком. Наедине с теми, кто всё это подстроил.       В груди Сайлуса шевельнулась дикая, неконтролируемая ярость. Инстинкт хищника требовал разорвать металл, выломать решетку, вырвать глотки этим двоим за дверью и залить кровью каждый этаж до самых Архивов.       Сердце ускорило ритм. Пульс ударил в виски.       И тут же яд Пепельного корня вцепился в его легкие. Сайлус глухо, страшно захрипел, содрогнувшись всем телом. Серебряные цепи натянулись, зазвенев. Багровые вены на его груди почернели, причиняя невыносимую агонию, словно в его кровеносную систему заливали кипящую кислоту. — Смотри, дергается! — стражник отшатнулся от решетки, выставляя оружие. — Яд действует. Еще пара часов, и он сам себя выжжет изнутри.       Сайлус стиснул зубы так, что треснула эмаль.       Они правы. Если он продолжит биться в ярости, он может только ухудшить ситуацию. Яд реагирует на выброс адреналина. На гнев. На животный инстинкт убивать. «Я не позволю тебе скучать», — эхом прозвучал в его голове её насмешливый голос.       Она там одна. Высокомерная, холодная ведьма, которая сняла с него кандалы на рынке, просто потому что ей было любопытно. Та, чье присутствие стало раздражающе необходимым. Она — его проблема. Его добыча. И никто в этом проклятом замке не имеет права ломать её.       Чтобы спасти её, он должен стать тем, кем никогда не был.       Ему нужно было убить в себе ярость.       Сайлус перестал сопротивляться. Он позволил своему телу безвольно повиснуть на цепях.        Закрыл глаза.       Вдох. Выдох.       Холодный, расчетливый разум вытеснил эмоции. Он заставил себя забыть о боли. Забыть о стражниках. Забыть о горящем желании мести. Он погрузился в абсолютный, мертвый ноль.        Представил себе тихую водную гладь подземного озера. Черную, ледяную пустоту космического вакуума, где нет места ни злости, ни страху, ни адреналину.       Пульс начал замедляться.       Удары сердца становились всё реже.       Тук.       ...       Тук.       Спустя несколько минут стражники у решетки переглянулись. — Он... сдох? — неуверенно прошептал первый, вглядываясь в неподвижно висящее тело. Грудь демона больше не вздымалась. Сердцебиения не было слышно. — Похоже на то. Пепельный корень сработал быстрее, чем мы думали, регенерация у этой твари полностью отключена, видимо от ран и сдох.       Второй стражник подошел ближе к прутьям, вглядываясь в густую темноту камеры. — Ланель предупреждала, что его метаболизм может дать сбой, — пробормотал он, снимая с пояса тяжелую связку ключей. — Она велела принести ей его кровь, как только всё будет кончено. Для ритуала не помешает. — Давай быстрее. Не хочу торчать здесь еще дольше.  «Значит, вы шавки Ланель», — мысль Сайлуса была кристально чистой и холодной, как лед. Замок сухо щелкнул. Заскрежетали несмазанные петли тяжелой решетки. Стражники осторожно вошли в камеру, морщась от запаха сырости и железа. Первый подошел к лебедке на стене и с лязгом откинул стопор.       Цепи резко провисли. Тяжелое тело Сайлуса рухнуло на каменный пол с глухим, безжизненным стуком. Он упал лицом вниз, серебристые волосы разметались по грязным плитам, скрывая закрытые глаза. Ни единого движения. Ни вздоха. Идеальный труп. Второй стражник подошел вплотную, брезгливо пнув демона носком тяжелого сапога под ребра. Сайлус безвольно качнулся. — Доставай нож, — бросил стражник напарнику. — Сцедим кровь с шеи и пойдем за наградой.       Мужчина опустился на одно колено, грубо хватая Сайлуса за темный изогнутый рог, чтобы запрокинуть ему голову.       Это была его последняя ошибка.       Глаза Сайлуса распахнулись. В них не было демонического свечения — магия всё ещё спала, плотно придавленная ядом, — но в них горела первобытная, животная ярость высшего хищника, дождавшегося свою добычу.       Его рука, отягощенная цепью, взметнулась с молниеносной скоростью. Пальцы сомкнулись на горле стражника, сминая кадык с мерзким, влажным хрустом. Мужчина даже не успел вскрикнуть — из его рта вырвался лишь булькающий сип. Сайлус мощным рывком подтянул задыхающееся тело к себе, используя его как живой щит, и свободной рукой вырвал из его ножен длинный кинжал.       Второй стражник отшатнулся, в панике бросая лебедку и вскидывая алебарду. Его глаза расширились от первобытного ужаса. — Тва...       Сайлус не дал ему договорить. Мощным, чисто физическим усилием — без грамма магии, на одних лишь стальных сухожилиях — он метнул кинжал. Лезвие со свистом рассекло спертый воздух и по самую рукоять вошло стражнику точно под подбородок, пробивая череп насквозь. Маг рухнул на спину, выронив оружие с оглушительным звоном.       Демон брезгливо отшвырнул обмякшее тело первого стражника, у которого изо рта уже хлестала кровь, и тяжело поднялся на ноги. Дыхание сбилось, каждое движение отдавалось тупой болью в мышцах — пепельный корень всё ещё бродил по венам, превращая кровь в густой сироп. Ни теней, ни черного пламени. Только грубая физическая сила, когти и ненависть.       Он подошел к убитому, вытащил из его пояса связку ключей и методично подобрал нужный. Щелк. Тяжелые браслеты с глухим стуком упали на пол. Сайлус медленно растер изодранные в кровь запястья, чувствуя, как свобода возвращает ему контроль над телом.       Он наклонился, выдернул кинжал из шеи второго стражника и стряхнул кровь с лезвия. Магии не было, но она ему сейчас и не требовалась. Он знал анатомию. Знал, как ломаются кости и рвется плоть тех, кто полагается только на заклинания.       Сайлус перешагнул через трупы и вышел за порог камеры, растворяясь в густых тенях коридора. Он шел за своей ведьмой. И горе тем, кто попытается встать у него на пути.       Холод каменных сводов пробирал до самых костей, но Сайлус этого почти не замечал. Он двигался сквозь бесконечный, извилистый лабиринт коридоров Шабаша, словно тень, оторвавшаяся от своего хозяина. Без магии, без привычной легкости теневых скачков, его тело ощущалось тяжелым, налитым свинцом. Пепельный корень всё ещё тлел в венах тупой, ноющей болью, напоминая о каждом ударе сердца. Но сейчас его вел не гнев, а первобытный, безошибочный инстинкт выживания и охоты.       Замок был огромен, как чрево уснувшего левиафана. Десятки развилок, винтовые лестницы, уходящие в непроглядную тьму, глухие арочные проходы, задрапированные тяжелым бархатом. Куда идти? Сайлус остановился в нише за статуей какой-то древней ведьмы, вслушиваясь в тишину. Единственной зацепкой были Запретные Архивы — место, куда Элирия собиралась спуститься за доказательствами. Но как найти их в этом слепом муравейнике, где каждая стена фонит чужой, искажающей пространство магией?       Ему нужен был проводник. Тот, чье горло можно сжать достаточно крепко, чтобы получить правду, но не настолько, чтобы оборвать жизнь раньше времени.       Стук каблуков раздался неожиданно. Легкий, торопливый, приглушенный.       Сайлус вжался в ледяной камень статуи, сливаясь с мраком. В дальнем конце коридора, освещенном лишь тусклым светом редких лунных лучей, пробивающихся сквозь узкие бойницы, мелькнул силуэт. Темная мантия, напряженные плечи, нервные, вороватые оглядывания. Студентка.       Она двигалась почти бесшумно, стараясь держаться в тени, явно направляясь к старым спускам. Сайлус бесшумно скользнул следом, ступая босыми ногами по холодному камню. Он подобрался сзади, когда девчонка остановилась у тяжелой дубовой двери, пытаясь трясущимися пальцами подобрать нужный ключ на связке.       Рывок был молниеносным.       Жесткая, мозолистая ладонь демона намертво захлопнула ей рот, пресекая даже намек на крик. Вторая рука обхватила поперек туловища, отрывая от пола и втаскивая в непроглядный мрак ближайшего алькова. Тяжелое лезвие трофейного кинжала легло точно на бьющуюся жилку на её шее. — Один звук, один магический всплеск, и твоя кровь зальет этот пол, — прошептал Сайлус прямо ей в ухо. Голос был ровным, безэмоциональным, и от этого звучал страшнее любого рыка. — Кивни, если поняла.       Девушка судорожно закивала, её тело била крупная дрожь. Сайлус чуть ослабил хватку на её лице, но кинжал оставил на месте. Девушка судорожно глотнула воздух, скосив глаза вниз. В тусклом свете она увидела черные когти и измазанные чужой кровью пальцы. — Д-демон... — едва слышно выдохнула она, и её глаза расширились от абсолютного ужаса.       Сайлус чуть повернул её к себе. Бледное, перепуганное лицо. Он вспомнил её. Нисса. Та самая ученица, что тайно приходила к Элирии в катакомбы, умоляя научить её настоящей магии, потому что верховные не хотели делиться ничем, кроме прописных истин. Она смотрела на Элирию с благоговением, впитывая каждое слово. — Где Запретные Архивы? — процедил Сайлус, слегка надавив лезвием на кожу. — Говори быстро и тихо.       Нисса сглотнула, по её щеке скользнула слеза, но в глазах вдруг мелькнуло осознание. — Запретные... Архивы? Зачем... зачем тебе туда? — Элирия там. И если ты не скажешь мне путь, она умрет.       Имя ведьмы подействовало как удар хлыста. Ужас в глазах Ниссы смешался с лихорадочной паникой. Она вспомнила, как Элирия терпеливо объясняла ей тонкости магии, как мягко поправляла руки, когда Нисса впервые смогла вызвать собственный, неуверенный огонь. Элирия была единственной, кто дал ей шанс. — Ланель... — прошептала девушка, и её голос задрожал от понимания. — Верховная Ланель приказала всем ученицам не покидать башни. Она сказала, что Замок на осадном положении из-за тебя... А Элирию никто не видел с ужина. — Ты знаешь дорогу или нет?! — Сайлус потерял терпение, дернув её за плечо. — З-знаю! — пискнула Нисса. — Я знаю старый служебный спуск. Он идет в обход главного зала Совета... Я покажу. Пожалуйста, не убивай, я покажу! Я хочу ей помочь!       Сайлус убрал кинжал, но перехватил её за ворот мантии, подталкивая вперед. — Иди. Сделаешь неверный поворот — умрем вместе, но ты будешь первой.       Нисса кивнула, вытирая слезы дрожащим рукавом, и бросилась вперед. Она вела его скрытыми тропами, о которых знали только послушницы, стирающие пыль в этих коридорах. Они спускались всё глубже, минуя патрули стражи. Сайлус шел за ней, как безмолвная тень смерти. Без магии каждый его шаг отдавался глухой болью, но он заставлял себя двигаться. Запах сырости и древней земли становился всё гуще. Они погружались в самое сердце горы, туда, где на каменном алтаре прямо сейчас решалась судьба той единственной ведьмы, чье высокомерие смогло пробить его броню.       Скрытый проход закончился тупиком, но Нисса, дрожащими руками нащупав неприметный рычаг в каменной кладке, с натугой приоткрыла тяжелую железную дверь. Оттуда немедленно потянуло смрадом многовековой пыли, озона и металлическим привкусом свежей крови.       Сайлус грубо оттолкнул девчонку от проема. — Уходи, — бросил он глухо, даже не глядя на нее. — Если останешься, станешь просто куском мяса, о который я споткнусь.       Нисса не заставила повторять дважды. Ужас в ее глазах был красноречивее любых слов — она растворилась в непроглядной темноте коридора, спасая свою жизнь. Сайлус, тяжело дыша, перешагнул порог и оказался во мраке Запретных Архивов.       Огромный зал с уходящими во тьму готическими сводами был залит пульсирующим, болезненно-багровым светом. Воздух здесь был настолько плотным от концентрации темной магии, что каждый вдох обжигал легкие, в которых и без того ядом тлел пепельный корень.       В самом центре, на черной базальтовой плите «Ловушки Иссушения», лежала Элирия.             Магические цепи туго обвивали ее запястья и горло, сияя мертвенным, подавляющим светом. Над ней, воздев руки к высоким сводам, стояла Ланель. Наставница монотонно, без единой паузы для вдоха, читала древнее заклинание. Ее голос словно двоился, отражаясь от стен многоголосым, нечеловеческим шепотом, пробирающим до самых костей.       Появление окровавленного демона не прервало песнопения. Ланель даже не вздрогнула. Лишь ее глаза, залитые слепящим, фанатичным белым светом, метнулись к Сайлусу. В этом взгляде была абсолютная, нерушимая сосредоточенность. Ритуал вошел в критическую фазу, и она не могла позволить себе разорвать сложнейшую магическую вязь даже на секунду. Не прекращая шептать заклинание, Ланель лишь коротко, властно дернула подбородком в сторону густых теней у стеллажей.       Воздух рябнул, словно нагретый над костром. Из мрака выступил Кассар — бесшумно, как вышколенный убийца. В его руках тускло блеснули длинные парные клинки, покрытые вязким алхимическим ядом. — Ты должен был сдохнуть в клетке, демон, — голос Кассара раздался одновременно со всех сторон, многократно усиленный акустикой зала.       Кассар не собирался бросаться в ближний бой с чистокровным, пусть и отравленным. Он знал свои сильные стороны. Архивы внезапно вздрогнули. Пространство исказилось, разбиваясь на тысячи осколков. Высокие каменные стеллажи визуально изогнулись, сближаясь, превращая огромный зал в удушающий лабиринт.       Магии у Сайлуса не было. Яд намертво блокировал его теневые скачки и черное пламя. Он полагался лишь на грубую физику, но сейчас его тело ощущалось так, словно в венах тек свинец.       Из-за искаженного стеллажа вынырнула фигура Кассара. Сайлус наотмашь ударил когтями, целясь в горло, но его рука прошла сквозь пустоту, оставив лишь шлейф серого дыма. В ту же секунду настоящая сталь резанула его по бедру сбоку. Демон глухо зарычал, резко разворачиваясь, но убийца уже растворился в тенях. — Ты медленный, Сайлус. И тяжелый, — голос мага лился изо всех углов. — Яд выжигает тебя изнутри, да?       Пространство вновь раскололось. Теперь Кассаров стало семеро. Идентичные клоны, с одинаковыми холодными улыбками, медленно брали демона в кольцо. Сайлус тяжело дышал. Кровь из разрубленного бедра струилась по ноге, оставляя темные пятна на плитах. Каждый удар сердца отдавался колокольным звоном в висках.       Фантомы бросились в атаку одновременно.       Сайлус уклонился от первого лезвия, перехватил руку второго — дым. Третий клинок скользнул по его ребрам, распарывая кожу. Сайлус ударил в ответ ногой, дробя камень, но маг снова оказался лишь мороком. Четвертый удар пришелся в плечо. Настоящий. Демон рванулся вперед, пытаясь достать противника, но Кассар двигался с грацией змеи, скользя между собственными иллюзиями, нанося мелкие, жалящие порезы и немедленно отступая.Сайлус зарычал от бессилия. Его загоняли, как израненного зверя на арене. Звук заклинания Ланель набирал невыносимую, звенящую высоту, ритуал приближался к апогею, и Сайлус видел боковым зрением, как тело Элирии выгибается на плите в безмолвной агонии. «Если я буду бегать за тенями — я истеку кровью раньше, чем доберусь до алтаря», — ледяная, расчетливая мысль прорезалась сквозь красную пелену боли.       Сайлус остановился. Он перестал отбиваться от кружащих фантомов. Выпрямился, опустив окровавленные руки вдоль туловища, и... закрыл глаза. — Сдаешься? — усмехнулся Кассар. В его голосе прозвучало самодовольное превосходство. — Как разумно.       Сайлус не отвечал. Он заставил себя отключить зрение, обманутое магией. Он абстрагировался от боли в кровоточащих ранах. Во тьме собственных закрытых век он сосредоточился на другом.       Иллюзии не имеют веса. Они не издают звука от трения подошв о каменную крошку. Они не пахнут потом, страхом и сталью.       Он слушал зал. Шумный, многоголосый гул шагов фальшивок пытался заглушить всё остальное, но Сайлус ждал. Ждал того самого, еле уловимого сдвига воздуха.       Шорох.       Сзади и чуть правее. Легкий, почти неразличимый скрип кожи на рукояти клинка. Запах человеческого дыхания.       Кассар, уверенный в своей безнаказанности, шагнул для смертельного удара. Он целился прямо в основание шеи, чтобы перебить позвоночник.       Сайлус не стал уклоняться. Он намеренно сделал микроскопическое движение навстречу, подставляя под удар менее критичную зону. Ледяная сталь с тошнотворным хрустом вонзилась в его плечо, пробивая мышцы до самой кости.       Кассар победно выдохнул, но в ту же миллисекунду его триумф обернулся первобытным ужасом.       Демон не упал. Не согнулся от боли. С пробитым плечом, игнорируя агонию, Сайлус развернулся с чудовищной, нечеловеческой скоростью. Его рука, похожая на стальной капкан, сомкнулась на запястье Кассара, намертво блокируя иллюзиониста, прикованного к своему же оружию.       Глаза Сайлуса распахнулись — красные, пылающие концентрированной, чистой яростью.       Все иллюзии в зале мгновенно мигнули и осыпались серым прахом, оставив их один на один. — Попался, — хрипло, со страшным оскалом выдохнул Сайлус.       Кассар дернулся, пытаясь вырвать руку или активировать телепортацию, но хватка демона раздробила кости его запястья прежде, чем он успел произнести хотя бы слог заклинания. Иллюзионист истошно закричал.       Сайлус не стал растягивать бой. Вторым, безжалостным рывком он схватил мага за горло, отрывая от земли. Пальцы с когтями впились в плоть. Демон посмотрел в глаза задыхающегося убийцы, наслаждаясь его паникой ровно секунду. А затем, резким, коротким движением кисти свернул ему шею.       Глухой хруст прозвучал словно выстрел в тяжелом воздухе Архивов.       Тело Кассара обмякло. Сайлус брезгливо разжал пальцы, позволяя трупу рухнуть на окровавленные плиты. Демон стиснул зубы и, не издав ни звука, выдернул клинок из своего плеча. Черная кровь хлынула из раны, но он даже не поморщился.       Тяжело ступая, оставляя за собой густой, влажный след, Сайлус медленно повернулся к алтарю. Ланель заканчивала последнюю фразу своего ритуала, а её глаза, залитые белым светом, теперь неотрывно смотрели на приближающегося монстра, которого не смог остановить даже яд.       Сайлус сделал еще один тяжелый, влажный шаг по каменным плитам. Черная кровь, сочащаяся из пробитого плеча, глухо капала на пол, отмеряя секунды.       Ланель не отступила. Белое сияние в ее глазах на мгновение дрогнуло, когда она увидела сломанного Кассара, но на мраморном лице не отразилось ни капли жалости. Только холодный расчет. Она оборвала песнопение на полуслове, и ее пальцы, зависшие над грудью Элирии, резко сжались в кулак.       Пространство между ладонью Верховной и телом ведьмы прорезала ослепительная фиолетово-багровая нить — пульсирующая вена чистой магии, вытянутая из самой сути Элирии.       Элирия страшно, надрывно вскрикнула. Ее тело выгнулось дугой на черном базальте, натягивая панические цепи до оглушительного звона. — Еще один шаг, демон, — голос Ланель разорвал тишину Архивов, хлесткий и властный. — Лишь одно движение, и я разорву эту Искру. Ее душа сгорит быстрее, чем ты успеешь моргнуть, а тело превратится в пустую, мертвую оболочку.       Сайлус замер. Мышцы на его израненном торсе напряглись, как стальные тросы. Он чуть опустил подбородок, глядя на Верховную исподлобья. Красные глаза мерцали во мраке, оценивая дистанцию, натяжение магической нити и дрожь в руках самой Ланель.       Заметив его остановку, Ланель победно улыбнулась. Ей нужно было время. Ритуал требовал стабилизации, прерванное заклинание грозило откатом, и сейчас каждая секунда промедления была для нее вопросом выживания и триумфа. — Поразительное зрелище, — протянула она, намеренно растягивая слова, пока ее левая рука незаметно вычерчивала в воздухе восстанавливающие руны. — Чистокровный демон, чье имя когда-то заставляло содрогаться целые миры, стоит здесь, истекая отравленной кровью. И ради чего? Ради девчонки, которая держит тебя на коротком поводке?       Она чуть потянула нить Искры вверх. Элирия снова судорожно вдохнула, сквозь стиснутые зубы вырвался стон, но она распахнула глаза, устремив на Сайлуса мутный, полный боли, но отчаянно-гордый взгляд. — Посмотри на нее, — ядовито продолжала Ланель, не сводя с демона светящихся глаз. Издевка в ее голосе звенела неприкрытым торжеством. — Она ведь никто для тебя. Твоя тюремщица. Та, кто не дает тебе развернуться в полную силу. Если я убью ее сейчас, ваша мнимая связь оборвется. Ты будешь свободен. Выйдешь отсюда, как и подобает монстру твоего ранга, и никто в этом жалком мире не посмеет встать у тебя на пути. Так для чего ты рвешь свои жилы, демон? Почему ты спасаешь ту, чья смерть — твое абсолютное спасение?       Сайлус тяжело, с хрипом втянул в себя пропитанный озоном воздух. Пепельный корень все еще жег его изнутри, превращая каждый вдох в пытку, но сейчас эта боль отступала на второй план.       Он выпрямился, несмотря на раны, и на его окровавленных губах медленно расплылась та самая ухмылка — ленивая, хищная и пугающе безразличная к любым угрозам. — Свобода? — его голос прозвучал низко, рокоча, как надвигающийся обвал. — Ты так ничего и не поняла за свои жалкие века, Ланель.       Он нарочито медленно перехватил кинжал, стряхивая с него черную кровь. Лезвие тускло блеснуло в багровом свете алтаря. — Она никогда не была моей тюремщицей. Цепи, которые на меня вешали такие, как вы, я рвал и до неё. Но Элирия... она единственная, кто сорвал с меня кандалы и просто шагнула ко мне в клетку. Без контрактов. Без рун послушания. Только с высокомерной уверенностью, что сможет выдержать мой огонь.       Сайлус сделал полшага вперед. Мышцы на его израненном торсе сжались для броска, а красные глаза не отрывались от лица Верховной. — В твоей жалкой петле времени я уже попробовал мир без неё. Я сломал ей шею собственными руками, чтобы прорвать иллюзию. И знаешь что? Реальность, в которой нет этой невыносимой, ядовитой ведьмы, оказалась до тошноты пустой. Она — моя единственная стоящая игра. Моя кровь. И если кто-то однажды и выжжет из неё эту Искру, то это буду я. А до тех пор... я вырву глотку любому, кто посмеет к ней прикоснуться. — Глупец! — прошипела Ланель, чувствуя, как нить ритуала начинает опасно вибрировать от нестабильности. — Ты блефуешь! Стоит мне сжать пальцы... — Так сжимай, — перебил он ее, обнажив в хищном оскале чуть заостренные зубы, и сделал еще один шаг. — Но мы оба знаем, что ты лишь жалко тянешь время. Если ты разорвешь Искру сейчас, до полного переноса, ты не получишь ни капли её силы. Зато получишь магический откат, который размажет тебя по этим стенам. Ты слишком жадная, чтобы просто убить её. Тебе нужно жрать.       Лицо Ланель исказилось до неузнаваемости. Идеальная, веками выверенная маска спокойствия и благодетели разлетелась вдребезги, обнажив истинное лицо Верховной — старое, алчное и безжалостное.       Она потратила годы, выстраивая этот план. Она растила Элирию, оберегала её силу, плела интриги внутри Совета, убирала конкурентов и даже пожертвовала собственной любимой ученицей Талией, прибив её руническими гвоздями, чтобы загнать нужную фигуру в капкан. И теперь, когда до триумфа оставались считанные мгновения, какое-то полумертвое, отравленное животное смело диктовать ей условия? — Ты грязный, самонадеянный выродок! — взвизгнула Ланель.       Её голос перестал быть человеческим. Он завибрировал на частотах, от которых в Архивах начали лопаться стеклянные колбы, а древние пергаменты на стеллажах вспыхнули сами собой.       Она не могла отпустить багрово-фиолетовую нить Искры — это означало бы потерю контроля над Элирией. Но мощи Верховной ведьмы с лихвой хватало и на то, чтобы разорвать противника одной свободной рукой.       Ланель резко вскинула левую ладонь. Воздух вокруг неё сгустился, закручиваясь в плотную воронку ослепительно-белого света. Это не была магия стихий, это была чистая, концентрированная энергия Шабаша — тяжелая, как расплавленный свинец, и острая, как стекло. — Сдохни!       Белый шквал сорвался с её пальцев и ударил в демона.       Сайлус не мог использовать теневой скачок. Он не мог выставить щит из черного пламени. Всё, что ему оставалось — это его тело, и без того измученное ядом пепельного корня и кровоточащими ранами.       Он успел лишь скрестить руки перед лицом и упереться босыми ногами в каменный пол, выпуская когти, чтобы заякориться.       Магический удар обрушился на него с силой разогнавшегося тарана. Сайлуса отбросило назад. Когти с жутким скрежетом вспороли базальтовые плиты, оставляя глубокие борозды, но удержаться на ногах было невозможно. Демона протащило через половину зала и с тошнотворным хрустом впечатало спиной в основание массивной мраморной колонны. Камень колонны треснул от удара.       Сайлус рухнул на колени, захлебываясь кровью. Белая магия Ланель не просто отбросила его — она обожгла кожу до самых костей, оставляя на груди и руках дымящиеся, пульсирующие светом ожоги. Яд в венах взбунтовался от новой порции боли, скручивая внутренности в тугой, агонизирующий узел. — Сайлус! — этот крик Элирии был почти беззвучным, сорванным хрипом.       Она рванулась на плите, не обращая внимания на то, как цепи впиваются в её плоть, сдирая кожу. Видеть его таким — сломанным, стоящим на коленях, истекающим кровью ради неё — было невыносимее, чем чувствовать, как из неё вытягивают душу.       Ланель рассмеялась. Эхо её смеха, усиленное магией, било по ушам. — Вот твое место, чудовище! На коленях, в грязи! — Она сжала нить Искры, заставляя Элирию выгнуться от новой волны боли. — Ты думал, что сможешь тягаться с Верховной? Ты, лишенный своей жалкой магии? Я размажу тебя по этим камням, а потом заставлю Элирию смотреть, как из твоего черепа вытекают остатки твоего упрямства!       Она снова подняла руку. Белый свет начал концентрироваться над её ладонью, на этот раз формируясь в длинное, пульсирующее копье из чистой энергии. Удар, который должен был стать смертельным.       Сайлус опустил голову. Серебристые волосы скрыли его лицо. Черная кровь капала с подбородка на базальт, смешиваясь с каменной крошкой.       В Архивах повисла звенящая тишина, прерываемая лишь гулом формирующегося заклинания Ланель и тяжелым, рваным дыханием демона.       А затем Сайлус рассмеялся.       Это был тихий, клокочущий звук, который родился где-то в самой глубине его разорванной грудной клетки. Он смеялся так, словно услышал отличную шутку.       Ланель замерла, нахмурившись.       Сайлус уперся окровавленной рукой в пол. Медленно. Мучительно. Слыша, как хрустят сломанные ребра, он начал подниматься. — И это всё? — прохрипел он, выпрямляясь в полный рост. Его тело шаталось, но он стоял. — Я пережил пытки в Преисподней, от которых плавились камни. А ты... ты бьешь, как испуганная девчонка.       Он поднял на неё взгляд. В его глазах больше не было льда или спокойствия. В них разверзлась красная, первобытная бездна. И в этой бездне не было магии. Там была лишь чистая, не знающая пределов воля хищника. — Если ты хочешь убить меня, ведьма, тебе придется подойти и сделать это своими руками. Потому что твои фокусы меня только злят.       Он сделал первый шаг навстречу сияющему копью. Затем второй. Он шел медленно, оставляя за собой кровавые следы, но в каждом его движении была неотвратимость надвигающейся смерти. И Ланель, несмотря на всё свое могущество, вдруг почувствовала, как по её спине пробежал предательский холодок.       Ведьма смотрела на надвигающегося демона, и её безупречная, веками выкованная уверенность начала давать трещины. Этот выродок нарушал все законы магии и биологии. Он должен был задохнуться от ран в камере. Он должен был рассыпаться в прах от её светового удара. Но он продолжал идти, оставляя на базальте влажные черные следы, и в его взгляде не было ничего, кроме холодного, неминуемого обещания смерти.       Верховная стиснула зубы до скрежета. Разорвать дистанцию, отступить в спасительную тень колонн она не могла. Нить Искры, натянутая между её ладонью и грудью парализованной Элирии, была слишком нестабильной. Стоит ей сделать шаг в сторону, стоит ослабить концентрацию — и резонанс рухнет, испепелив её саму.       Она была прикована к алтарю своей же жаждой власти. Ей оставалось только защищаться. — Ты сдохнешь, не дойдя до меня! — прошипела Ланель.       Если чистая энергия Шабаша не способна остановить эту тварь, значит, его остановит плоть. Извращенная, голодная плоть, рожденная из самой сути Запретных Архивов. Ланель резко опустила свободную левую руку, скрючив пальцы, словно впиваясь когтями в невидимую ткань пространства. Её губы зашевелились, выплевывая рубленые, гортанные слова древнего заклинания — языка, от которого в подземелье мгновенно упала температура, а изо рта вырвалось облачко пара. Это была глубокая, некротическая магия, запрещенная даже среди старших наставниц.       Архивы содрогнулись. Тени, скопившиеся по углам и за массивными стеллажами, внезапно ожили. Они начали сгущаться, впитывая в себя многовековую пыль, пепел от сгоревших пергаментов и лужи крови, натекшие из сломанного тела Кассара.       С тошнотворным, влажным хрустом из этой темной массы начали формироваться существа. Теневые гончие — уродливые химеры, чьи тела состояли из оголенных костей, переплетенных тугими жгутами концентрированного мрака. Их челюсти, усеянные кривыми иглами вместо зубов, капали едкой кислотой, прожигающей камень, а вместо глаз в пустых глазницах тлело инфернальное зеленое пламя.       Шесть тварей вырвались из теней с оглушительным, многоголосым воем, от которого заложило уши. Они бросились на Сайлуса, перепрыгивая через обломки колонн, движимые лишь одним инстинктом — разорвать на куски любую преграду перед своей создательницей. Сайлус не остановился. Он даже не замедлил шаг.       Когда первая гончая взвилась в воздух, метя ему клыками в горло, демон не стал уклоняться. Он выбросил вперед левую руку, закованную в остатки серебряного браслета, и принял удар на себя. Челюсти твари с хрустом сомкнулись на его предплечье, прокусывая плоть до кости. Сайлус лишь глухо рыкнул от боли, но не дрогнул. Используя вес бросившегося на него монстра, он резко крутнулся на месте и с чудовищной силой всадил кинжал прямо в зеленый огонь её глазницы.       Тварь завизжала, рассыпаясь облаком зловонного праха, но на её место уже прыгнули две другие.       Сайлус превратился в эпицентр первобытной бойни. Лишенный своей демонической магии из-за пепельного корня, он сражался исключительно на голых инстинктах, рефлексах и стальных сухожилиях. Вторая гончая вцепилась ему в пробитое бедро, третья когтями распорола спину.       Демон отшвырнул одну ударом ноги, дробя ей грудную клетку, а вторую просто схватил за обнаженный хребет и переломил пополам о собственное колено. Черная кровь Сайлуса летела во все стороны, смешиваясь с некротическим пеплом призываемых тварей. Его рвали на куски, кислотная слюна гончих прожигала кожу, оставляя глубокие, дымящиеся язвы, но он упрямо прорубал себе путь вперед. Шаг за шагом. Метр за метром.       Элирия, распятая на плите, наблюдала за этим кошмаром сквозь пелену слез и агонии. Панические цепи душили её, не давая выкрикнуть ни звука. Внутри неё всё кричало, умоляя его остановиться, отступить, спастись. Он жертвовал собой, позволяя рвать себя в клочья, только чтобы выиграть для неё эти секунды. «Нет... только не так. Я не позволю тебе сдохнуть из-за моей слепоты!» — билась в её голове исступленная мысль.       Она не могла использовать магию. Цепи поглощали любые всплески фиолетового пламени. Но Сайлус научил её одному в их поединке в катакомбах: когда магия бессильна, в дело вступает чистая, незамутненная ярость и физика.       Элирия перестала сопротивляться вытягиванию Искры. Она направила всю свою оставшуюся, человеческую злость не на создание заклинаний, а на собственное тело. Стиснув зубы так, что на губах выступила кровь, она с силой дернула руки навстречу друг другу. Металл цепей с хрустом впился в её запястья, ломая кости, сдирая кожу пластами, но она тянула. Тянула с такой животной силой, что древние звенья, рассчитанные на удержание магической ауры, а не физического бешенства, зазвенели на пределе напряжения. — Разорви его! Жри его плоть! — в исступлении визжала Ланель, направляя на Сайлуса еще трех тварей, вылезших из трещин в полу.       Сайлус был отброшен назад. Огромная химера навалилась на него сверху, пытаясь перегрызть шею. Демон вцепился обеими руками в её разъезжающуюся пасть, удерживая клыки в сантиметре от своего лица. Его мышцы дрожали от перенапряжения, руки были покрыты глубокими ранами, из которых струилась отравленная кровь.       Их взгляды с Ланель встретились. В глазах Верховной плескался триумф. В глазах Сайлуса — абсолютное, ледяное обещание, что он заберет её с собой в Бездну.       Он резко подтянул ноги к животу и с нечеловеческим усилием отбросил тяжелую тварь от себя, вспарывая ей брюхо трофейным клинком от паха до самой глотки. Прахом осыпалась еще одна иллюзия плоти. Демон тяжело поднялся, опираясь на окровавленный кинжал, как на трость.       До алтаря оставалось всего три шага. Три шага, отделяющие его от горла Верховной. Ланель в панике начала читать новое заклинание призыва, но воздух вдруг разрезал оглушительный, металлический треск.       Элирия, с вывихнутыми, окровавленными запястьями, нечеловеческим рывком вырвала один из крепежных штырей панической цепи прямо из базальтовой плиты. Ритуальный контур «Ловушки Иссушения» оказался физически поврежден. Багровое свечение мигнуло, и нить Искры, связывающая ведьму и Верховную, задрожала, теряя стабильность. — Нет! — в ужасе выкрикнула Ланель, пытаясь удержать ускользающую энергию.       Для Сайлуса этого краткого мига замешательства было более чем достаточно. Игнорируя последнюю оставшуюся гончую, вцепившуюся ему в икру, он оттолкнулся от пола. Бросок был страшен своей безжалостной точностью. Сайлус преодолел оставшееся расстояние в одно неуловимое движение, обрушиваясь на Ланель. Его окровавленная, свободная от кинжала рука стальным тиском сомкнулась прямо на лице Верховной, впечатывая её затылком в каменный край алтаря с силой разорвавшегося снаряда.       Край алтаря с тошнотворным хрустом проломил череп. Сайлус тяжело выдохнул, но чувство триумфа даже не успело зародиться в его отравленном сознании. Ощущение под окровавленными пальцами было неправильным. Неживым.       Белое сияние в глазах жертвы не угасло — оно просто рассыпалось искрами, как разбитое зеркало. Черный шелк мантии пошел рябью, плоть под рукой Сайлуса исказилась, потекла, словно нагретый воск, и мгновение спустя демон с омерзением осознал, что держит за изувеченное горло не Верховную.       С алтаря, залитого кровью, на него слепо таращились мертвые глаза Кассара.       Магия подмены. Высший, сложнейший порядок иллюзий, который Ланель сплела в самую последнюю долю секунды, пожертвовав трупом своего цепного пса, чтобы спасти собственную шкуру.       Но обрыв ритуала не прошел бесследно.       Пространство над базальтовой плитой взорвалось. Когда Сайлус разорвал дистанцию и физически нарушил контур, натянутая до предела багрово-фиолетова нить Искры с оглушительным звоном лопнула.       Чтобы избежать смертельного магического отката, который неминуемо размазал бы её по стенам Архивов, Ланель сделала единственное возможное: она с силой захлопнула свой энергетический канал и рывком перенаправила весь объем уже вытянутой магии обратно. Вся колоссальная, сырая кинетическая сила Элирии, которую Ланель бережно тянула по капле, рухнула обратно в тело ведьмы единым, сокрушительным потоком. — А-А-А! — нечеловеческий, срывающий связки крик разорвал тишину подземелья.       Остатки панических цепей разлетелись в стальную шрапнель от внутреннего взрыва. Элирия выгнулась на алтаре так неестественно, словно её позвоночник готов был переломиться пополам. Фиолетовое пламя, обжигающее и дикое, прорвалось сквозь её кожу, превращая вены в светящиеся жгуты жидкого огня.       Она судорожно хватала ртом спертый воздух, но не могла сделать вдох — магия буквально разрывала её изнутри, сжигая нервные окончания. Тело ведьмы сотрясала крупная, неуправляемая дрожь, она корчилась на залитом кровью базальте, захлебываясь собственной вернувшейся силой, которая сейчас была страшнее любого яда.       Сайлус отшвырнул труп Кассара, бросаясь к ней, но жар от её тела был таким, что даже его обожженная кожа почувствовала обжигающую волну. — Ты думал, что сможешь переиграть меня, падаль?!       Голос раздался из другого конца зала. Сайлус резко обернулся. Там, в густой тени разрушенной мраморной колонны — ровно на том месте, где секундами ранее валялось тело убитого им иллюзиониста — стояла Ланель.       От её безупречного образа не осталось и следа. Идеальная прическа растрепалась, на лице залегли глубокие, серые тени, а черное платье было покрыто пылью и брызгами чужой крови. Она опиралась рукой о расколотый камень, тяжело, с хрипом втягивая воздух. Перемещение и экстренный сброс энергии едва не выжгли её собственные резервы. Она была измотана, тяжело дышала, но её глаза... её глаза горели абсолютно безумным, первобытным гневом.       Её вековой план только что рухнул. Ритуал был сорван. — Разорвите их! Не оставить ни кости!       Три теневые гончие рванулись вперед. Их когти высекали искры из каменных плит, а из распахнутых пастей, полных кривых игл, на пол капала зеленая, дымящаяся кислота. Сайлус стоял перед алтарем, сжимая рукоять сколотого кинжала. Внутри него на долю секунды вспыхнул дикий, первобытный инстинкт — встретить удар грудью, разорвать первую тварь голыми руками, вгрызться в их некротическую плоть.       Но холодный, расчетливый разум хищника мгновенно подавил эту самоубийственную браваду.       Он рационально оценил свои шансы. Мышцы, отравленные пепельным корнем, ощущались так, словно были налиты свинцом. Без теневой магии его реакция замедлилась, а кровопотеря давала о себе знать темнеющими краями зрения. Он просто не выдержит веса трех бронированных мраком химер. Одно дело — драться один на один, другое — позволить кислотным челюстям одновременно сомкнуться на руках и горле. Если он упадет сейчас, они обезобразят Элирию за секунды. Героизм ничего не стоит, если в итоге твоя добыча мертва. — Проклятье, — сквозь стиснутые зубы выдохнул Сайлус, отбрасывая бесполезный кинжал.       Он резко развернулся, бросаясь к базальтовой плите. Элирия билась в неконтролируемых конвульсиях, захлебываясь обрушившейся на неё кинетической магией.       Сайлус подхватил её на руки. Её кожа обжигала, словно раскаленный уголь, а прорвавшееся фиолетовое пламя больно кусало его израненные ладони, но он даже не поморщился. Прижав бьющуюся ведьму к своей груди, демон с силой оттолкнулся ногами от постамента, бросая их обоих в сторону, в крутой, тяжелый перекат.       В ту же миллисекунду три гончие с оглушительным, лязгающим воем врезались в то самое место, где они только что находились.       Мощные челюсти сомкнулись на пустоте. Огромная масса трех тел на полной скорости обрушилась на ритуальный алтарь. Базальтовая плита, выдержавшая века, с пугающим грохотом треснула и раскололась на крупные куски. Кислотная слюна брызнула во все стороны, с шипением проедая глубокие, дымящиеся кратеры в древнем камне и остатках разбитых панических цепей.       Сайлус и Элирия с глухим стуком прокатились по грязному полу Архивов. Демон инстинктивно сгруппировался, укрывая её своим телом и принимая на изорванную когтями спину жесткий удар о каменную кладку ближайшего стеллажа. Сверху на них посыпалась труха и обрывки сгоревших пергаментов.       Элирия в его руках судорожно выгнулась. Её светлые глаза были широко распахнуты, но зрачки тонули в ослепительном фиолетовом сиянии. Переизбыток вернувшейся сырой энергии искал выход, разрывая её кровеносные сосуды изнутри. Она задыхалась, не в силах совладать с ураганом собственной Искры. — С-Сайлус... — сквозь стиснутые до крови зубы выдавила она, цепляясь за его плечи трясущимися, окровавленными пальцами с такой силой, что оставляла глубокие вмятины на демонической плоти. Её голос срывался на свист. — Дыши, ведьма, просто дыши! — рявкнул он, удерживая её, чтобы она не разбила голову о камни в приступе судорог. Жар от её тела становился невыносимым, словно он держал в руках активированную бомбу.       Времени на передышку не было. Гончие, оскальзываясь на обломках разбитого алтаря и брызгая слюной, уже разворачивались. Их пустые глазницы с инфернальным зеленым огнем безошибочно сфокусировались на уязвимой добыче.       А в другом конце зала Ланель, тяжело опираясь на обломок колонны, уже поднимала трясущиеся руки. Её лицо исказила гримаса абсолютной ненависти, и между её ладонями вновь начал концентрироваться удушающий, слепяще-белый свет смертельного заклинания.