Туманная лощина (Фоэльх/Тисс)

      Ехали конным отрядом. Двигались осторожно и неспешно по извилистой лощине, переговаривались между собой только в полголоса, привалов не делали. Под копытами лошадей клубился туман, из-за которого трудно было разглядеть что-либо впереди. Шелестели втаптываемые в землю почерневшие листья, качались кривые ветви деревьев. Природа будто бы была настороже, и это странное волнение передавалось членам отряда.       Тисс ехала позади охраны императора, оглядываясь по сторонам. Говорить ей было не с кем: лорд со Генэш на гнедой кобыле скакал в авангарде. В целом она понимала, почему он был отправлен именно туда – скорее всего, Фоэльх использовал чутье летунов для обеспечения безопасности всего отряда. Ведь умение читать природу на уровне животных инстинктов дракона было очень даже полезно в таких вылазках. Особенно когда вокруг не было видно ни зги.       – Леди магичка, – вдруг послышался ровный голос императора. Тисс посмотрела вперед и увидела, что Фоэльх ехал, обернувшись к ней через плечо, – поравняйтесь со мной. Я желаю с вами говорить.       Делать было нечего. Она легонько сжала ногами бока лошади, выдвинувшись вперед, и неспешно нагнала крепконогого вороного коня императора. Когда она оказалась рядом, Фоэльх привычно оглядел ее с ног до головы цепким взглядом, отметив про себя, что трудности походной жизни не сказываются на внешнем виде леди – она выглядела прекрасно. «Слишком много одежды», – мелькнула в его голове игривая мысль.       – О чем Его Величество хотел поговорить со мной? – вполголоса спросила чародейка, смотря в спины впереди едущих солдат, но явственно ощущая, как глаза Фоэльха жадно пожирают ее. Послышалось насмешливое хмыканье.       – Как погляжу, мой сын уже сильно привязался к вам, – в его голосе растекался отравленный мед. Уже с самого начала разговора было понятно – ничего хорошего это эсшайке не сулит. – Что будете делать, если Тай заиграется настолько, что сделает вам пропозицию?       – Что буду делать я? – намеренно спокойным тоном проговорила она, готовясь к новой длительной осаде своих чести и достоинства. – Разве у меня будет выбор? Ведь вы не допустите, чтобы Его Высочество женился на мне.       – Вы правы, миледи. Однако с другой стороны, – услышав эти слова, Тисс все-таки поглядела на него, застав на его лице какое-то вдохновенное, но вместе с тем насмешливое выражение. Ее руки в гневе сжали поводья крепче, – выйдя за моего сына, вы навсегда останетесь подле меня. Чем не прекрасный вариант, чтобы скрасить мою вечность?       – Выйдя за вашего сына, я навсегда останусь подле него, – тактично поправила его чародейка. На это Фоэльх только низко рассмеялся.       – Нет, миледи, вы будете со мной.       Продолжать разговор никакого смысла не было, и Тисс вначале просто замолчала, а потом и вовсе постаралась отстать от императорского отряда, затерявшись в хвосте колонны. Каждая встреча с этим надменным эльфом вызывала в ней мощную волну гнева и страстное желание причинять боль. С каким наслаждением она могла бы вызвать его на дуэль, дабы явить окружающим истинную сущность этого напыщенного глупого самодержца! Тисс не сомневалась ни мгновенья, что выпади ей такая удача, она бы вышла победительницей из этого конфликта. «Без своих слуг, без подданных, без власти он никто! – сжимала челюсти она, прожигая спину императора ненавидящим взглядом. – Ничего не представляет из себя. Прячущийся за жесткостью и богатством слабый никчемный тиран!»       Внезапно поднятая рука со Генэша заставила остановиться всех. Воины заозирались по сторонам и схватились за оружие, ожидая чего угодно. Тисс замерла в седле, прислушиваясь к своим ощущениям – мериться опытом с Шаарнезом было глупо, однако ей хотелось понять, не заметит ли она того же, что почувствовал летун. Недовольно заржал вороной Фоэльха, и правитель пришпорил его, направившись вперед.       – В чем дело, лорд со Генэш? – прорезал установившуюся тишину его грозный голос. Но ответа не последовало. Летун все так же держал поднятой руку и продолжал вслушиваться. Выехав перед его кобылой, Фоэльх недоверчиво прищурился, глядя ему прямо в глаза. – Я спрашиваю, почему отряд встал? Отвечайте!       – Мой император! Назад! – неожиданно отмер Шаарнез, вытаскивая клинок из ножен. Пущенная стрела резко звякнула об сталь. Конь под Фоэльхом испуганно попятился назад, однако его наездник натянул вожжи, сапогами грубо вонзаясь в бока. С обеих сторон лощины посыпались стрелы. Началась паника. Снявший прикрепленный к упряжи щит со Генэш накрылся им, загородив собой правителя. – К оружию! Защищайте Его Величество!       – Грязное трусливое отребье! – выругался Фоэльх, повернув коня и оглядывая края лощины: на них в клубах рассеивающегося тумана стояли воины с луками, беспощадно обстреливая роодцев с выгодной позиции. Безумная ярость затопила его. Но не успел он призвать отряд к щитам, как земля задрожала. Спереди на них уже неслась вражеская конница.       Перепуганную Тисс от летящих стрел закрывал щитом какой-то молодой эльф. Недолго. Одна из стрел угодила в бок его лошади, и чародейка с ужасом увидела, как его придавило весом животного, а следом за этим затоптало заживо копытами взбесившейся кобылицы с безвольно повисшим в седле седоком. Потом послышались воинственные крики: приближались вооруженные всадники. С бешено колотящимся сердцем эсшайка увидела, как в начале колонны Шаарнез в яростном бою скрестил клинки с незнакомым бледнолицым наездником. «Боги, сохраните его! Сохраните его в целости!» – отчаянные мысли завалили ее голову.       А меж тем враги уже совершенно разбили их построение. Со всех стороны слышались крики, звяканье оружия, ржание лошадей. Это была страшная какофония звуков, от которой у Тисс предательски дрожали коленки и руки не могли крепко сжаться в кулаки. А ведь она так рвалась на войну! В какой-то момент рядом с ней оказался вражеский воин и с устрашающим криком замахнулся на нее топором. Чародейка завизжала и отпустила вожжи, лошадь под ней от страха дернулась. Небо и земля поменялись местами. Тисс свалилась на землю, и ее тут же больно пнули в плечо. Перед самым лицом пронеслись крепкие ноги лошади, чуть не затоптав ее – от ужаса она едва позорно не обмочилась. Вокруг лежали окровавленные изрубленные и утыканные стрелами тела. Нужно было срочно подниматься на ноги, но все силы забирал страх. Она была такой маленькой, такой жалкой в этом зверином побоище – странно, что Тисс вообще до сих пор ощущала себя живой. Вот что имел в виду король Аирдаль, не желая отпускать ее на войну. Сражение не щадило никого.       Воткнув короткий кинжал в горло очередному всаднику, Шаарнез обернулся назад, чувствуя, что от усталости кружится голова. Авангард принял на себя всю мощь удара противника, оттого летун уже даже не считал убитых. Лезвие его клинка, багряное от крови, затупилось и резало плохо – пришлось бросить в ход все, что он имел при себе.       Спешно оглядев сражающихся, со Генэш с ужасом осознал, что не может найти Тисс. Ее лошади не было нигде, а разглядеть в месиве из воинов ее хрупкое тельце не представлялось возможным. Силы едва не изменили ему, но летун быстро взял себя в руки, до крови прикусив губу. Сокрушаться и падать духом было рано – бой продолжался.       Встав с земли, Тисс выставила вперед трясущиеся руки, начиняя складывать знаки. Призванная ей призрачная змея, обвившаяся вокруг шеи одного из вражеских наездников, стащила его с седла. Уже на земле тот задергался, не в силах противостоять несущественному врагу, а лицо его налилось кровью. «Я убила одного!» – вздрогнула она, невольно приободрившись. От дрожи в руках ее это не избавило, но страх разжал свои когти, позволив ей вздохнуть.       Однако колдовское сияние неминуемо привлекло к ней внимание – завидев боевую магичку, один из всадников, разрубив пополам имперского воина, повернул коня к ней. Тисс похолодела, понимая, что не успеет ничего предпринять, дабы задержать его. Смерть приближалась к ней галопом.       В последний момент она с визгом кинулась в сторону, уходя из-под копыт вражеской лошади. Но тут же почувствовала больной удар по голове: всадник, поняв, что она избежала его меча, чертыхнувшись, наотмашь пнул ее ногой по затылку. Эсшайка вновь упала на землю и сразу же взывала от боли – чей-то тяжелый сапог крепко наступил на ее ладонь. Слезы неудержимо брызнули из глаз. Она согнулась на земле в стенаниях, прижимая дрожащую руку к груди, и в этот момент кинувшийся убить ее воин занес меч. Сквозь слезы Тисс видела его полные яростного торжества глаза.       Однако гневное лицо вдруг исказилось от боли – воин вскрикнул и упал с лошади, которую тут же оттеснил подальше от ног Тисс крепкий вороной. Все еще не веря в свое спасение, леди эя Вэдтри подняла голову. Суровый взгляд императора прошелся по ней с тенью беспокойства, и Фоэльх ожесточенно выдохнул – с облегчением, точно сбросил с себя оковы. Находясь в полной прострации, Тисс глядела на него во все глаза. Его лицо было окроплено алыми брызгами, обнаженный широкий меч с драгоценным камнем на эфесе залит кровью. Каждая мышца под доспехом дышала мощью. Вся его фигура была так величава в пылу сражения, словно он был древним божеством войны.       Убедившись, что угроза миновала чародейку, Фоэльх повернул коня и врезался в самую гущу битвы. Меч тяжелыми ударами обрушивался на врагов, рассекая головы вместе со шлемами, ломая пластины доспехов как тонкий лед. Конь под ним, словно зная, кому принадлежит, яростно выдыхал ноздрями пар и безжалостно давил попадавшихся под копыта эльфов. И весь этот образ императора-всадника, бесстрашно рвущегося в самое пекло, был настолько величественным, что имперцы, видевшие пыл своего владыки, с новым силами бросались на врагов.       Тисс не могла отвести глаз. Теперь она вдруг осознала, что на престол такой империи как Роод не мог взойти не блещущий талантами эльф. Не просто сильный политик, не просто военачальник – истинный воин. Его руки не знали усталости, продолжая полосовать врагов, и те бежали от него, словно от самой стихии. Такой же несокрушимой и неумолимой.       Битва постепенно утихала. Имперцы устало добивали врагов. Однако внезапно вырвавшийся конник понесся прочь, подгоняя свою лошадь так, словно смерть уже лизала ему пятки. Роодцы засуетились с луками. Но император, вырвав из рук оказавшегося рядом воина увесистое копье, стегнул коня. Все с открытыми ртами наблюдали за тем, как он привстал в стременах, широко размахнулся и со звериной силой метнул копье. Убегающего доносчика пронзило насквозь – он выпал из седла. Лошадь унеслась одна.       Лощина наполнилась ревом триумфа роодцев. Они в ожесточении пинали мертвые тела врагов, хлопали друг друга по плечам, помогали своим раненным. Один воин, словно пушинку, поднял Тисс с земли, осведомившись, цела ли она, но эсшайка даже не посмотрела на него. Ее взгляд был прикован к возвышающейся над полем боя фигуре императора, а пальцы вцепились в подол платья. Не было больше жгучего холода: щеки ей жег лихорадочный румянец восторга. Губы Тисс разомкнулись – ненавистное прежде имя застыло на них.       – Тисс!.. Тисс! – лорд со Генэш пробирался к ней среди оттирающихся от крови воинов. Словно очнувшись от наваждения, чародейка поглядела на его лицо, будто не понимала, к ней он обращается или нет. Спешно подбежав ближе, Шаарнез порывисто схватил ее трясущиеся ладони. Ее глаза смотрели на него, но одновременно как будто бы сквозь. Летун с беспокойством оглядел ее, останавливаясь взглядом на распухшей ладони и посиневших ногтях. – Боги, ваша рука, Тисс! У вас сломаны пальцы!       – Все хорошо, лорд…       – Нет, я перевяжу вашу рану! Идемте! Вам нужно присесть.       – Не стоит. Я смогу сделать это сама, – увидев, как Фоэльх, спрыгнув с коня и взяв с собой двух гвардейцев, поднялся по склону лощины, туда, где в засаде сидели вражеские лучники, Тисс торопливо последовала за ним, оставив Шаарнеза наедине с его волнением.       Ее ноги до сих пор дрожали, пальцы на поврежденной руке горячо и болезненно пульсировали. Но эсшайка не остановилась, пока не столкнулась с тремя мужчинами, осматривающими место засады. Фоэльх обернулся на нее и нахмурился, не понимая, кто ее сюда позвал.       – Что-то хотели, моя дорогая магичка? – его слова после всего произошедшего с ней казались насмешкой, но Тисс не стала защищаться. Сражение показало ей собственную слабость и то, что она не имела никакого права презирать Фоэльха за показную жестокость. Будучи таким могучим воином, он мог вести себя так, как того хотел. Прочитав в ее глазах доселе невиданное уважение к своей персоне, Фоэльх недоуменно поднял брови и жестом велел оставить их наедине. Гвардейцы повиновались. – Итак?       Вместо слов она решилась на отчаянный шаг: подошла на спотыкающихся ногах, прижалась к нему, положив здоровую руку на грудь, скрытую холодными пластинами доспехов, и робко коснулась чужих приоткрытых губ своими. В благоговейном восхищении и признании собственной слабости перед ним. Все ее тело горело – Тисс слабо убеждала себя, что дело в отголосках прошедшей битвы. Сейчас она яро ненавидела себя саму. И прежде всего за страх быть отверженной в мгновенье поцелуя.       Однако император не реагировал. Понимая, что она позволила себе совершенную дерзость, эсшайка отстранилась, виновато опустив глаза в землю. Но тут же была вынуждена посмотреть на него: Фоэльх сжал ее лицо, поднимая за подбородок, и со всем жаром впился в губы страстным укусом. Почувствовав его власть над собой, вновь представляя образ великого воина, Тисс покорно обмякла в его руках, раскрывая рот и впуская в себя чужой язык.       Позже описать, что творилось с ней в ту минуту, она не могла. Сидя на расстеленной поверх холодной земли накидке Шаарнеза, пока летун осторожно перевязывал ей руку, чародейка смотрела перед собой, не понимая, как это случилось. Там, опомнившись, она насилу вырвалась из рук императора и побежала вниз по склону, обратно к бойцам, пальцами здоровой руки касаясь истерзанных пылким поцелуем губ. Ничего не ответила поинтересовавшемуся, что с ней случилось, со Генэшу и молча позволила ему обработать свое повреждение. Она даже не заметила, как он благоговейно поднес перебинтованную ладонь к своему лицу, запечатлев на ней нежный поцелуй. Тисс думала о Фоэльхе.