Ловушка для куницы (Тай/Тисс)

      Невольно прижимая к груди раненную руку, Тисс бесцельно бродила недалеко от реки. Пережитые эмоции остались во вчерашнем дне, страх совсем пропал, вновь уступая место привычной гордости. Ее едва смягчившееся к имперцам сердце – вид страдающих и раненных солдат заставил ее забыть о государственной вражде – вновь очерствело от их самодовольных напыщенных лиц и манере обращения с пленными. Поэтому не желая наблюдать, как допрашивают вражеских воинов, чародейка вновь ушла к самой границе лагеря.       Упрятать воспоминания о вчерашнем дне как можно дальше – вот чего ей хотелось сейчас больше всего. Вырезать из памяти то, как она в аффекте бросилась за Фоэльхом, как самовольно без принуждения прижалась к его губам. «Как же я могла!.. С ним!.. Просто не верится!» – корилась она, в бессилии сжимая зубы. После того поцелуя император бросал на нее еще более заинтересованные взгляды, всю дорогу до лагеря не спускал с нее глаз, совершенно этого не скрывая. Это видели все, и все понимающе молчали. А ехавший рядом с ней Шаарнез, очевидно, хотевший о чем-то расспросить ее, ввиду повышенного внимания к эсшайке со стороны правителя не смел даже заговорить с ней.       Крепко зажмурившись и безвольно застонав, Тисс прижалась к сухому стволу сосны, намеренно стукнувшись об него затылком. Набитая в бою шишка отозвалась яростной пульсацией. Чародейка зашипела от боли и злости на саму себя, но вдруг услышала какой-то странный звук. Как будто пищала дикая кошка. Звук был истошным, хриплым – эсшайка подивилась, что за своими переживаниями не услышала его прежде. Она пошла за ним.       В протоптанной кем-то незаметной тропинке, уводившей дальше в лес, копошилось что-то темное, издавая при этом пищащие звуки. Тисс настороженно присмотрелась и ахнула. Из пожухлой травы вдруг показалась маленькая голова с торчащими ушками. Это был темно-коричневый продолговатый зверек с пушистой белой грудкой и длинным хвостом. Он крутился и отчаянно визжал. И тогда эсшайка вдруг заметила: передняя лапа зверя была зажата стальными окровавленными зубами капкана.       – Ну как же ты?.. – эльфийка присела на колени перед ним, но зверь вдруг зашипел на нее, демонстрируя розовую пасть с острыми зубками. Черные бусины глаз смотрели зло, с бешенством, и, когда леди протянула руки, зверь вдруг дернулся. И завыл еще громче. – Я не хочу тебе вредить! Я лишь помогу.       Капкан держал покалеченную лапу крепко. «Вероятно, это солдаты расставили на диких зверей, чтобы не совались в лагерь», – сразу поняла Тисс и попробовала разжать зубья. Однако она недооценила строптивость пушистого пленника: острые клычки сразу же впились в ее перебинтованную руку. Чародейка громко вскрикнула и отдернула вспыхнувшие новой болью пальцы.       – Ты!.. Неблагодарный дикий зверь! Я ведь помочь хочу! Ммм!.. Как же больно! – она поднялась на ноги и огляделась. Самостоятельно раскрыть капкан с несгибающимися пальцами раненной руки не представлялось возможным. Нужно было возвращаться в лагерь и звать на помощь. – Сиди здесь! Я вернусь и вытащу тебя.       Проходя вдоль берега реки, скрытого сухими зарослями голых деревьев и кустов, она услышала тихий всплеск. «Прекрасно! Там кто-то есть – даже возвращаться не пришлось», – подумала эсшайка и сошла с тропы прямо в заросли, пробираясь к берегу. А когда показалась гладь воды, эльфийка резко остановилась. Почему-то когда она услышала плеск, ей даже в голову не пришло, что может застать там ее женский взор. Ведь стояли заморозки. Возможно, кто-то набирал воду для костра или мыл руки, стирал испачканную в крови рубаху, но…       Прозрачно-мраморная кожа, казалось, была вырезана изо льда. Под струящимися по спине смоляными прядями проступали лопатки – он разводил руки, разрезая студеную гладь воды. Его тело не дрожало от холода – эльф продолжал идти вперед, погружаясь все глубже. Тисс невольно поразилась этой непоколебимости: сама бы она уже давно взвыла бы от остроты ощущений. Но тут все было совершенно иначе. Она смотрела и смотрела, бесстыдно спускаясь глазами по позвоночнику, ниже, к подтянутым ягодицам и крепким бедрам, пока их можно было разглядеть. И эсшайка даже разочаровано вздохнула, когда вода поднялась выше поясницы.       Наконец подтянутая фигура неожиданно исчезла – эльф спокойно нырнул в ледяную воду, всколыхнув зеркальную поверхность, над которой стыл туман. Шли минуты, но его все не было и не было. Когда круги окончательно разгладились, Тисс невольно вышла из своего укрытия, тревожно осмотревшись. Что если пловец все-таки переоценил себя? В такой холод заходить в воду было просто неразумно.       Но тут к облегчению леди водная гладь разверзлась, явив взору эльфийки… наследного принца Тая. Смоляные волосы змеями струились по бледной коже, с подбородка капала вода, сбегая по шее, на грудь и ниже. Леди эя Вэдтри едва не оступилась, когда темные глаза остановились на ней. Побелевшие от холода губы принца тронула еле заметная улыбка. Он пошел к берегу. А застывшая там Тисс не знала, что ей теперь делать – остаться на месте, отвернуться ради приличия или вовсе уйти.       – Вы шпионите за мной? – с усмешкой бросил Тай. Постепенно выпускающая его из своей власти вода уже едва доставала ему до пояса. Чувствуя, как краснеет лицо, чародейка все-таки повернулась к нему полубоком, дабы не ставить себя в еще более неловкое положение.       – Нет, конечно… – негромко произнесла она, сразу же задаваясь вопросом, услышал ли он. Нужно было перевести тему на что-то отвлеченное, но эльфийка не представляла, каким образом. Вряд ли бы вопрос «как водичка» был уместен в данном случае.       – Вы не могли бы подать мне полотенце, леди?       – Напоминаю, что я нахожусь не в услужении, Ваше Высочество.       – Что ж, хорошо, – спокойно согласился вышедший на берег Тай, и тогда Тисс вдруг поняла смысл его просьбы. Абсолютно нагой, он прошел мимо нее, остановившись совсем рядом, и наклонился за оставленными вещами. «Боги, теперь все выглядит так, будто я намеренно хотела поглазеть на его тело! Как я не заметила его вещей!» – со стыдом осознала чародейка. Тем временем Тай обернулся в полотенце, насухо вытирая себя. – Может, расскажете, ради чего вы подкрались ко мне во время купания?       – Я не подкрадывалась к вам! – вспыхнула щеками Тисс. – Я нашла в лесу попавшегося в капкан зверька и искала помощи, чтобы освободить его!       – Какое складное оправдание, – Тай хмыкнул, очевидно, намеренно провоцируя и забавляясь, видя ее реакцию. Шумно выдохнув и смерив его убийственным взглядом, леди эя Вэдтри, решительно пошла прочь, подобрав подол платья. – Постойте же, Тисс. Я помогу вам. Только позвольте мне сперва хотя бы одеться.       После непродолжительной, но тяжелой войны с пружинами стальной ловушки, сопровождающейся визгами зверька, причитаниями леди эя Вэдтри и сосредоточенным молчанием занятого делом принца, пленник все-таки оказался освобожден. И даже рванулся было бежать, но тут же заверещал, начиная вылизывать кровоточащую, растерзанную лапу. Чародейка жалостливо протянула к нему руки.       – Боги, ему так больно! Он такой крошечный, а этот капкан… У меня разрывается сердце, – не обращая внимания, на хриплое шипение и разинутую пасть, эсшайка все-таки взяла зверя на руки, удерживая его здоровой ладонью, дабы не позволить снова цапнуть себя. Тай глядел на нее с интересом, но заметно напрягся, когда зверь принялся отталкивать ее задними лапами.       – Позвольте мне, леди. Лучше не тревожить вашу больную руку лишний раз, – он бескомпромиссно забрал маленького мехового варвара себе, зажимая двумя пальцами его холку и фиксируя голову. Выпяченная белая пушистая грудка заставила Тисс умилиться. Наследный принц же в свою очередь засмотрелся на нее, искренне улыбающуюся и ласкающуюся к зверьку.       – Какой же ты милый! Какой гордый! Мы заберем тебя в лагерь и подлечим твою крошечную лапку. Хорошо? – мягко ворковала она, а Тай продолжал с удивлением наблюдать за ней. Эта почти материнская ласка к раненному зверю покорила его. «Детей она тоже так любит?» – пришла ему в голову неожиданная мысль. Фантазия услужливо преподнесла ему образы совместной семенной идиллии. Они стояли так близко друг к другу, она шептала ласковые слова зверю, которого он держал на руках – картина была поистине впечатляющей, если бы кому-то довелось наблюдать за ними. Принцу не хотелось нарушать нежность этого мгновенья, но он все-таки произнес:       – Это куница, – слова прозвучали с такой тяжестью, словно он выносил вердикт на судебном разбирательстве.       – Оу, – выдохнула Тисс, и улыбка с ее лица пропала. «Подумала об отце», – догадался Тай. Но затем леди как ни в чем не бывало почесала зверьку белое брюшко. – Я леди Тисс эя Вэдтри. А это Его Высочество принц Тай. А тебя будут звать…       Зверек повернул к ней темную мордочку, и черные бусины глаз его предупреждающе сверкнули. Тогда леди легонько хлопнула в ладоши, словно ее озарила чудесная мысль.       – Придумала! Раз ты такой вредный и постоянно кусаешься, будешь зваться Его Величеством Императором!       – Леди! – возмутился Тай, но, взглянув в ее невинные глаза, проглотил все претензии, которые хотел сказать. – Ладно. Но будьте осторожны, произнося это в лагере. Иначе вас не поймут.