У самого огня (Фоэльх/Тисс)

      Облокотившись на закинутые мехами поваленные толстые стволы деревьев, Фоэльх полулежал у костра, смакуя вино, совершенно не заботясь о том, что собственные солдаты увидят его в таком расслабленном положении. Настроение после увеселений было прекрасным. Да и в принципе этот день складывался вполне удачно: они разбили вражеский отряд, готовивший засаду на них, получили ценные сведения от схваченных языков, подняли общий боевой дух игрищами. А теперь он отдыхал под открытым небом и устремленными верхушками вверх соснами, попивая вино. Для полного счастья не хватало только одного.       Его внимательный взгляд сразу же заприметил изящную фигуру, скользившую между деревьев, намеренно державшуюся подальше от костров. Мужчина быстро приподнялся с мехов, застывая в напряженной позе, словно хищник перед броском. Выпитое вино заиграло в крови. Броситься ей наперерез, сейчас же остановить, чтобы свалить на теплые шкуры у костра и любить. Любить всю ночь напролет. И пусть бы это произошло на глазах у всего лагеря – ему было плевать. Пьяные солдаты, пуская слюни, видели бы только ее стройные ноги, дергавшиеся на его плечах. От этих мыслей по низу живота расползлось приятное теплое чувство.       – Миледи! – окликнул он ее. Тень замерла и поколебалась. «Нет, не уйдешь ты, – с наслаждением подразнил ее мысленно император. И, конечно же, оказался прав. Леди эя Вэдтри медленно приблизилась к свету – на ее равнодушное лицо упали блики играющего пламени. – Делает мне одолжение своим присутствием? Строптивая магичка».       – Вы звали, Ваше Величество? – она не пускала на лицо ни единой эмоции, однако щеки ее были порозовевшими – может, от вина, может от холода. А может кто-то смутил ее… Фоэльх ревностно поджал губы, задумавшись об этом. Из солдат никто не смел даже просто дышать в сторону эсшайской чародейки – тотчас распрощались бы с жизнью. Оставался один вариант.       – Где вы были? Крадетесь в темноте так, будто идете от любовника, – император сказал это с усмешкой, намеренно, чтобы возмутить ее, и тут же чуть дар речи не потерял – у Тисс беспокойно забегал взгляд, а кончики ушей стремительно покраснели. Он резко поднялся на ноги, в два широких шага оказавшись рядом с ней, и, схватив за руку, затащил эльфийку за собой в императорский шатер. Ее испуганные глаза впились в него со всей яростью, слабые руки уперлись в грудь, но Фоэльх только толкнул ее на стол, на котором была развернута карта местности. Большие горячие ладони развели ноги в стороны и нырнули под платье, в то время как мужчина сурово смотрел ей прямо в глаза.       – Что вы себе позволяете? – в слабом сопротивлении Тисс постаралась убрать чужие руки, но его холодные пальцы уже грубо проникли в нее, вынуждая вздрогнуть. У Фоэльха недобро заходили желваки.       – Кто? – едва ли не прорычал он, вытаскивая руку из-под ее юбки и намеренно демонстрируя липкие пальцы. Чародейка упрямо глядела на него, но продолжала молчать. Тогда терпению правителя пришел конец. Он резко схватил ее испачканной рукой за подбородок, с силой сжимая. – Ты оглохла?! Я спросил, кто! Чье семя в тебе, магичка?!       – Какая разница? – это стало последней каплей. Правитель Роод в приступе ярости замахнулся, но вместо того, чтобы наотмашь ударить ее, вдруг ласково коснулся щеки, начиная настойчиво гладить. Взгляд леди помрачнел, однако она терпеливо ждала.       – Это был мой сын? Это был Тай? – выпалил он, но внезапно на ум ему пришла другая мысль, и Фоэльх сам подивился ее нелепости. – Это Шаарнез?..       – Вы гадаете, Ваше Величество? Тогда, может, оба?       – Не шути со мной, магичка. Ты все еще находишься в моей власти.       – И что? За неповиновение прикажете привязать меня к дереву и истыкать стрелами? Как этих несчастных пленных? – Тисс чувствовала, что перешла черту, но колкости уже вовсю спрыгивали с ее языка – она не могла остановиться. По одному взгляду на императора было понятно, что он не спустит ей этого с рук. Его глаза были пристально сощурены, ноздри раздувались от гнева, а губы искривлены раздражением.       – Эти «несчастные пленные» перестреляли моих солдат – верных подданных. Я был в ярости. Подобная смерть – милосердие с моей стороны. И хочу напомнить тебе, с кем ты разговариваешь: я не обязан отчитываться ни перед тобой, эсшайка, ни перед кем-либо еще.       – Прячетесь за абсолютную власть? – съехидничала она. Но тут же пожалела о своей неосторожности: Фоэльх грубо опрокинул ее на столешницу, дернул ткань подола, разрывая его и оголяя бедра. Его горящий взгляд прошелся по влажным ляжкам – чужое семя стекало по ногам чародейки. Кто-то обладал ей в этот вечер. Кому-то эта строптивица позволила взять себя и так грязно закончить. О, сколько бы он отдал, чтобы знать, кем был этот наглец…       Расстегнув золотую брошь и швырнув тяжелую накидку в сторону, император намеренно раздвинул ей ноги как можно шире и резко вошел. Эсшайка упрямо закусила губу, заглушив вырвавшийся стон. Началось их противостояние. Он намеренно вбивался в нее резко, грубо и глубоко, жаждая услышать ее крики, плач, мольбы остановиться. Но она, зажевывая свои губы до крови, терпела, зло прожигая его взглядом.       – Что же ты молчишь?.. – толкаясь в ее податливое тело, усмехался Фоэльх. Его пальцы убрали застежку на ее накидке и дернули ворот платья, заставив его треснуть по шву, чтобы открыть зону декольте. Частично обнажив ей грудь таким образом, мужчина тут же стиснул ее в ладони, вдавливая. Но даже это не помогло. Тисс стоически выдерживала все, ограничиваясь сипением и приглушенным мычанием. – Гордая глупая магичка. Кричи от удовольствия! Я знаю, что ты хотела меня. Иначе бы не набросилась тогда с таким голодом после сражения.       – Вы… убеждаете… в этом… себя? – в такт толчкам процедила ему по слову леди, с трудом удерживаясь, чтобы не растянуть окончания рвущимися наружу стонами.       – Я и так в этом убежден.       – Ваше Величество, прибыл один из наших разведчиков, посланных… – вошедший в шатер наследный принц застыл, точно вросший в землю ногами. Его взгляд сначала упал на раскинувшуюся на столе леди эя Вэдтри, потом на ее варварским способом обнаженную грудь, задранное платье и наконец переместился на отца. Фоэльх выглядел невероятно спокойным, продолжая иметь на глазах у собственного сына их дипломатическую заложницу.       – Ну так что там с твоими разведчиками? – буднично переспросил император, совершая резкие движения бедрами – он намеренно принялся двигаться жестче, втрахивая эсшайку в столешницу, дабы она наконец застонала. Еще и в присутствии Тая. Его сын по-прежнему молчал. – Ты пришел с докладом? Ну так докладывай!       – Разведчик вернулся один, – с нечитаемым выражением лица проговорил принц, опустив глаза. Это было плохим решением – теперь он видел бедра императора, то резво прижимающиеся, то отстраняющиеся от промежности Тисс. Пытка. Фоэльх намеренно мучил его и ее. Упивался их чувствами. Показывать свою слабость Тай был не намерен. Собрав волю в кулак, он вскинул голову, холодно поглядев в покрасневшее от напряжения лицо отца. – Второй бесследно пропал. Не нашли даже тела. Возможно, он схвачен ассасинами Валраэна.       В этот момент не слушавший его Фоэльх низко застонал, почти зарычал – его движения стали резче, а Тисс под ним захлебнулась громким стоном. Тай на мгновенье прикрыл глаза, сознавая, к чему все идет. Внезапно император вышел из нее: вязкие горячие капли брызнули на живот, на ее промежность, бедра. Не особо заботясь об этом, мужчина размазал свою влагу по ее коже и привел в порядок свои одежды. Его глумливый взгляд скользнул по сыну.       – Ты кончил? – усмехнулся он. – Я про доклад. Или у тебя что-то еще?       – Нет.       – Тогда свободен. Нам с леди эя Вэдтри еще многое нужно обсудить наедине.