6

Роуч осторожно занес Элли в обшарпанный номер заброшенного мотеля "Пиневайв". В номере обои местами отклеились, обнажая кирпичную кладку. Он уложил ее на продавленный матрас одной из кроватей и принялся осматривать помещение. В углу валялся разбитый торшер, а на покосившемся столике стоял пустой графин. Но сейчас это было неважно. Главное — укрытие.

***

Перед глазами девушки возникла ужасающая картина: Джоэл, лежал на полу, безжизненный, с проломленной головой. Кровь алела на деревянных досках. Боль утраты пронзила ее с такой силой, что она едва не закричала, но крик застрял в горле. Затем видение сменилось. Она стояла на берегу, а перед ней, по колено в мутной воде, стояла Эбби. Ее тело было истерзано, но она была жива. В ее глазах плескалась усталость и какая-то молчаливая боль. Элли чувствовала, как прежняя ярость медленно уступает место опустошению, осознанию бессмысленности мести, которая не принесла ей облегчения. И наконец, перед ней возник Томми. Его лицо было осунувшимся, как будто постаревшим, а взгляд, устремленный на нее, горел не ненавистью, а глубокой, разъедающей обидой. В нем читалось невысказанное обвинение, упрек. После этого последнего, мучительного видения, Элли резко распахнула глаза. Она ощутила тупую боль в висках и привкус крови во рту. Первое, что предстало ее взору, был потолок. Облупившаяся побелка зияла темными пятнами сырости, а сеть тонких трещин расползалась по нему, словно застывшая паутина. Повернув голову, она увидела, что лежит на продавленном матрасе старой кровати, пружины которой жалобно скрипнули под ее весом. Рядом, на табурете, аккуратно был сложен ее рюкзак, стилет и пистолет. Кто-то позаботился о ее вещах. Ее взгляд скользнул дальше и остановился на окне. Через стекло пробивался свет раннего утра. У окна, неподвижно сидя на стуле, застыл Роуч. Его винтовка лежала у него на коленях, а взгляд был устремлен на улицу, поросшую бурьяном и кустами. На тумбочке рядом с кроватью Элли лежала небольшая аптечка первой помощи, пластиковая бутылка с водой и пара медицинских перчаток, аккуратно снятых и свернутых. Она машинально коснулась щеки и почувствовала приклеенный пластырь, слегка стягивающий кожу. Заботливая рука обработала ее рану. Девушка попыталась приподняться, опираясь на локти, и с трудом села на кровать, оглядывая интерьер комнаты. Она была жива. И кто-то, кого она еще совсем недавно считала врагом, позаботился о ней. Роуч отложил винтовку на пол рядом со стулом и осторожно подошел к кровати. Он присел на самый край продавленного матраса, стараясь не потревожить ее. Несколько долгих секунд они молча смотрели друг на друга. В зеленых глазах Элли плескалась усталость, боль и настороженность – привычный коктейль эмоций, который Роуч уже успел заметить. — Как ты? — тихо спросил он, стараясь, чтобы его голос звучал спокойно и не угрожающе. Элли молчала, ее взгляд скользил по его лицу, словно пытаясь понять, кто он теперь для нее – спаситель, враг или просто временный попутчик. Она провела рукой по разбитой губе. — Нормально, — хрипло ответила она наконец, ее голос был слабым и немного дрожал. В нем чувствовалась усталость, накопившаяся за долгие месяцы борьбы за выживание и недавние переживания. — Где мы? — В мотеле, — пояснил Роуч, стараясь не навязываться. Он понимал ее недоверие и не хотел давить. — "Пиневайв" называется. Элли снова замолчала, уставившись куда-то в пустоту. В ее глазах мелькнула тень болезненного воспоминания. — Они… они что-то брали у меня, — проговорила она спустя некоторое время, ее голос стал жестче, в нем прорезалась знакомая Роучу ярость. — Кровь. Эти ублюдки… они узнали. — Узнали что? Элли резко повернула голову и посмотрела на него с горечью и усталостью. — Что у меня иммунитет. Цикады… А теперь они… — в ее голосе прозвучала боль, которую она не могла скрыть. — Ты… ты знала? — осторожно спросил он. Элли горько усмехнулась. — Конечно, я знала. И чем это закончилось? Все умерли. А я… я все еще здесь. В ее голосе звучала такая усталость и безнадежность, что Роучу стало не по себе. — Но… если у тебя иммунитет… может быть, еще не все потеряно, — неуверенно сказал Роуч. Элли бросила на него пронзительный взгляд, полный горечи и сарказма. — Не все потеряно? Солдат, ты понятия не имеешь, о чем говоришь. Элли замолчала, отвернувшись к стене. В комнате повисла тяжелая тишина. Роуч, взял в руки свой рюкзак и достал оттуда запечатанный паек. Разорвав упаковку, он разделил содержимое, и большую часть аккуратно положил на край кровати рядом с ней. Это был стандартный сухой паек FEDRA – крекеры, вяленое мясо и пакетик растворимого напитка. Не самая вкусная еда, но сейчас это было лучше, чем ничего. — Поешь немного, — тихо предложил Роуч, кивнув на паек. — После того, как с тебя столько крови выкачали… тебе нужно восстановить силы. Затем он протянул ей флягу с водой. — Пей понемногу, но часто. Элли бросила взгляд на предложенный паек, но тут же отвернулась, поджав губы. В ее глазах читалось упрямство и какая-то внутренняя неприязнь. — Не хочу, — хрипло бросила она. Роуч вздохнул, стараясь скрыть свое разочарование. Он понимал ее недоверие, но беспокойство за ее состояние брало верх. — Элли, ты должна поесть. Ты потеряла много крови. Тебе нужны силы, чтобы… чтобы идти дальше. — Идти куда? — с сарказмом в голосе переспросила она, устремляя на него пронзительный взгляд. — Куда ты меня поведешь? К очередным ублюдка? — Нет! — твердо ответил Роуч, его голос прозвучал резче, чем он ожидал. — Я… я помогу тебе убраться отсюда, подальше. Элли недоверчиво прищурилась, изучая его лицо. — Почему? Почему ты мне помогаешь? В ее голосе звучало обвинение. Роуч на мгновение отвел взгляд, словно пытаясь подобрать нужные слова, но в его голове царила какая-то странная пустота. Он сам до конца не мог объяснить свой поступок. Было чувство вины за FEDRA, отвращение к их жестокости, жалость к этой измученной девушке и… что-то еще, смутное и неопределенное, что он не мог до конца осознать. — Я… я не знаю, — честно признался он, снова посмотрев на нее. В его глазах читалось замешательство. — Это неправильно, Элли. То, что они сделали с тобой. То, что они хотели сделать. Я не мог… просто стоять и смотреть. Он замолчал, пытаясь сформулировать свои чувства, но слова казались слишком слабыми, чтобы передать весь спектр его внутренних переживаний. — Ты был одним из них, — с горечью напомнила Элли. — Был, — снова признал Роуч, опустив голову. — Но… не знаю. Что-то изменилось. Может быть… то, как ты мне помогла. Тогда…. ты могла просто уйти. Но ты этого не сделала. Он поднял глаза и посмотрел на нее с какой-то странной смесью благодарности и растерянности. — Ты спасла мне жизнь, Элли. А они… они хотели тебя убить. Это… это неправильно. Просто неправильно. И я не хочу быть частью этого. Его ответ был сбивчивым и не вполне ясным, но в его голосе звучала искренность, которую Элли, несмотря на все свое недоверие, не могла не почувствовать. Но этого было недостаточно, чтобы полностью развеять ее подозрения. Слишком много боли было в ее прошлом, чтобы она могла вот так просто поверить встречному солдату, хотя теперь стоило сказать, простому выжившему.