19

Элли почувствовала себя немного свободнее. Густой, старый лес, обступивший их со всех сторон, был ей куда привычнее и понятнее, чем замкнутое пространство поселка с его настороженными жителями. Солнечные лучи с трудом пробивались сквозь плотные кроны вековых елей и сосен, создавая внизу сумрачную, таинственную атмосферу. Пахло влажной землей и прелой хвоей. Тишину нарушал лишь шелест их собственных шагов по ковру из опавших иголок да редкий крик какой-то лесной птицы. Элли шла чуть впереди Финна, ее движения были плавными и бесшумными. Она была настороже, как всегда, но в этой настороженности не было той нервозности, что она испытывала среди людей. Здесь, в лесу, правила были просты и понятны. Финн шел следом, его неторопливая, но уверенная походка выдавала человека, который провел в этих лесах не один год. Старая охотничья винтовка привычно покоилась у него на плече. Он не отставал, но и не торопил Элли, внимательно наблюдая за ней. Он видел, как она движется, как оценивает обстановку, и в его выцветших глазах читалось не старческое недоверие, а скорее профессиональный интерес опытного следопыта, оценивающего молодого, но уже матерого зверя. — Левее держись, — проскрипел он, когда они подошли к заваленному буреломом участку. — Там тропка есть, почище будет. Змеи тут не ядовитые, но наступишь на гадюку – приятного мало. Элли молча кивнула и, легко перешагнув через упавшее дерево, свернула на едва заметную тропу, которую Финн, казалось, видел даже под слоем листвы. — И под ноги смотри, — добавил он чуть погодя. — Корни тут хитрые, как щупальца у кракена. Споткнешься – и все шишки соберешь. Элли снова лишь коротко кивнула. Некоторое время они шли молча. Финн несколько раз пытался завязать разговор, делясь своими наблюдениями о погоде, о повадках местных птиц, о том, что в этом году ягод мало. Элли отвечала односложно, "да", "нет", "понятно", не проявляя особого интереса к светской беседе. — Говорят, в старину, — начал Финн, когда они проходили мимо огромного, покрытого мхом валуна, — в этих лесах волки водились размером с теленка. И гризли, что твой щелкун, только шерстяные. Люди их боялись, да. Но и уважали. Знали, что лес – он не только кормилец, но и строгий хозяин. Непрошеных гостей не любит. Он покосился на Элли. — Ты вот тоже, кажись, из тех, кто с лесом на "ты". Старик перевел разговор на более насущные темы, объясняя, где он обычно ставит силки, какие звери здесь водятся и каких следов стоит опасаться. Когда они проверяли очередную линию силков, большинство из которых оказались пустыми, Элли вдруг остановилась, ее взгляд был прикован к земле. — Почему вы вообще решили нас принять? — спросила она неожиданно, ее голос прозвучал чуть глуше обычного. — Особенно после того, как ваша… Марджи… была так гостеприимна. Финн усмехнулся, поправляя сработавший силок, в котором бился небольшой кролик. — Марджи – она как сторожевой пес, — сказал он, не отрываясь от своего занятия. — Лает громко, да и укусить может, если чужак неосторожно руку сунет. Но сердце у нее не злое, просто обожглась сильно в свое время. Потеряла всех, кого любила. С тех пор и не доверяет никому, кроме своих. Он вынул кролика из силка, ловко оглушил и сунул в сумку. — А Дэвид… он другой, — продолжил Финн, выпрямляясь. — Он верит в людей. Иногда слишком сильно, может быть, за что ему не раз доставалось. Но без веры в этом мире совсем загнешься. Превратишься в такого же зверя, как те, что за забором бродят. Да и ты, — он внимательно посмотрел на Элли, — хоть и колючая, как еж, и смотришь волчонком, но что-то в тебе есть. Не просто так Дэвид за вас заступился. И я тоже… вижу, что порох у тебя сухой, и голова на плечах имеется. Такие люди на дороге не валяются. Он помолчал, затем добавил, словно вспомнив что-то: — А "Зелёный Берег" наш… он ведь тоже не на пустом месте возник. Его еще до всей этой заварухи строить начали. Для богатеньких семей, из города. Хотели тут себе райский уголок устроить, подальше от суеты, на природе. Дома понастроили, дорогу проложили, даже ветряки эти вон там, на холме, успели поставить, — он махнул рукой куда-то в сторону. — Только вот достроить все до конца не успели. Пандемия грянула. Финн вздохнул, его взгляд устремился вдаль. — Богатенькие-то эти быстро ласты склеили. Кто от заразы, кто от голода, кто от страха. Они ведь к такой жизни не привыкли. А мы… я да еще несколько таких же стариков, кто войну видел, или просто с нелегкой судьбой, мы это место нашли, когда оно уже пустовало. Осмотрелись, подлатали что смогли, да и обосновались. Потихоньку и другие люди стали подтягиваться. Кто сам пришел, кого привели. Так и живем. — Значит, вы просто… рискнули? — спросила Элли. Она перепрыгнула через поваленный ствол, покрытый скользким мхом. — Приняли первых встречных, кто добрел до вашего «рая для богатеев»? Финн остановился на мгновение, чтобы поправить лямку своей старой винтовки на плече. Он посмотрел на Элли, его глаза чуть прищурились. — Не совсем так, — ответил он, возобновляя движение. — Первое время, когда мы тут только обосновались, мы тут как волки жили. Никому не доверяли, никого к себе не подпускали. Каждого чужака за версту обходили, а если кто слишком настырный попадался, встречали его не хлебом-солью. Он сделал паузу, словно погрузившись в воспоминания. — Но потом поняли – в одиночку не вытянешь. Сколько бы ты ни был силен и осторожен, рано или поздно тебе понадобится помощь. Или просто кто-то, с кем можно словом перекинуться, чтобы не одичать окончательно. Либо ты строишь что-то вместе с другими, пусть и рискуя нарваться на гнильцу, либо сдохнешь в своей норе, как крыса, в обнимку со своими запасами и страхами. Финн хмыкнул, его взгляд скользнул по верхушкам деревьев. — Дэвид это раньше других понял. Он тогда еще совсем молодой был, но голова у него всегда работала правильно. Он и начал людей привечать. Тех, в ком искра человеческая еще теплилась, кто готов был работать и делиться, а не только на чужом горбу в рай въехать. А тех, кто только брать хотел, ничего не давая взамен, или кто злобу одну нес, кто пытался свои порядки устанавливать… — Финн на мгновение замолчал, и его взгляд стал жестким, почти ледяным, — …тех гнали в шею. Или… по-другому вопрос решали, если приходилось. Мир тогда, да и сейчас, не прощает слабости и глупости. Его рассказ был лишен сантиментов, это была суровая правда выживания, которую Элли знала не понаслышке. Она видела этот холодный блеск в его глазах, когда он говорил о тех, кого "гнали в шею", и понимала, что за этими словами стоят тяжелые решения и кровь. Но это не вызывало у нее осуждения. Скорее, какое-то мрачное понимание. Она подумала о Джоэле. Он тоже принимал такие решения. Ради нее. Ради их выживания. — Значит, и нам… вы дали шанс? — тихо спросила она, больше для себя, чем для Финна. Финн покосился на нее. — Шанс есть у каждого, девка. Пока он дышит. А вот как он им воспользуется – это уже другой разговор. Дэвид увидел в вас что-то. Может, ту самую "искру". Может, просто отчаяние в глазах твоего раненого дружка. А может, и то, и другое. Да и я, старый дурак, — он усмехнулся, — хоть и ворчу на молодежь, а вижу, когда человек делом занят, а не языком чешет. Винтовка в руках у тебя не для красоты. Такие люди всегда пригодятся. Если, конечно, у них голова на плечах, а не только злость и обида на весь мир. Элли чувствовала, как слова старика заставляют ее задуматься. Они продолжили свой путь. Финн рассказывал еще что-то о первых годах выживания, о том, как они учились заново самым простым вещам, а Элли молча слушала. Внезапно девушка замерла, как вкопанная, ее рука резко взметнулась вверх, останавливая Финна. Она присела, почти сливаясь с низкорослым кустарником, и указала куда-то вправо, в густые заросли молодого орешника. — Там… — прошептала она, ее голос был едва слышен. — Движение. Что-то крупное. Финн мгновенно среагировал. Он бесшумно опустился рядом с ней, его морщинистое лицо выражало предельную концентрацию. Старик даже не пытался скрыть своего одобрения – девчонка заметила что-то раньше него, старого лешего, и среагировала безупречно: заметила, оценила, притаилась. Не каждый взрослый охотник мог похвастаться такой реакцией. Они замерли, прислушиваясь. Сквозь шелест листьев донесся глухой треск сухой ветки, а затем – тяжелое, прерывистое дыхание. Кто-то или что-то медленно продвигалось сквозь чащу, не слишком заботясь о тишине. — Посмотрим, что за гость к нам пожаловал, — так же шепотом ответил Финн, его глаза сузились. — Потихоньку, за мной. Не шуми. Они начали осторожно, стараясь не издать ни звука, продвигаться в указанном Элли направлении, используя каждое дерево, каждый куст как прикрытие. Финн двигался с удивительной для его лет легкостью, Элли следовала за ним, ступая так тихо, что казалось, будто она парит над землей. Пройдя еще метров пятьдесят, они выбрались на небольшую поляну, поросшую высокой, пожухлой травой. И там, у кромки леса, они увидели его. Огромный лось. Его могучее тело, покрытое темно-бурой шерстью, казалось высеченным из камня. Широкие, раскидистые рога венчали его голову, которую он держал гордо, время от времени встряхивая и отгоняя назойливых насекомых. Он неспешно общипывал ветки ивы, не подозревая о присутствии людей. У Элли перехватило дыхание. Такого крупного зверя она не видела уже очень давно. Финн медленно, очень медленно, начал снимать с плеча свою старую винтовку. Его движения были выверенными, он явно собирался взять дело в свои руки, не желая упустить такую редкую удачу. Он уже начал поднимать оружие, выискивая удобную позицию для выстрела, как вдруг Элли, стоявшая чуть впереди него, неуловимо быстро вскинула винтовку. Прежде чем Финн успел что-либо сказать или сделать, тишину леса разорвал короткий, резкий хлопок выстрела. Лось дернулся, его огромное тело неуклюже качнулось, он сделал несколько шагов в сторону, словно не понимая, что произошло, а затем тяжело рухнул на землю, подняв тучу сухих листьев. Наступила тишина, еще более оглушающая после выстрела. Финн опустил свою винтовку, так и не успев прицелиться. Он с изумлением посмотрел на Элли. Девчонка стояла неподвижно, ее винтовка все еще была направлена в сторону поверженного зверя, из ствола вился тонкий дымок. Она не просто опередила его – она сделала это с какой-то невероятной скоростью и точностью. — Ну, ты даешь… — Финн уважительно покачал головой, его голос был полон нескрываемого восхищения. — Чисто сработала. Куда целилась? — В шею, — коротко ответила Элли, опуская винтовку. Они осторожно подошли к лосю. Зверь был огромен. Элли присела рядом, провела рукой по его жесткой шерсти. Финн обошел его вокруг, осматривая. Пуля вошла точно туда, куда целилась Элли. — Да уж, — Финн присвистнул, его глаза довольно блестели. — Вот это добыча! Поселение сегодня точно вкусно поест. Молодец, девка. Снимаю шляпу. Элли ничего не ответила, лишь слегка пожала плечами, но в глубине ее глаз мелькнуло что-то похожее на удовлетворение. Она сделала то, что умела лучше всего. И это было оценено. — Теперь главное – дотащить его, — Финн почесал в затылке. — Придется за подмогой идти. А ты пока тут побудь, присмотри за добычей. Мало ли, какие еще лесные гости на запах сбегутся. Финн, бросив на Элли короткий, но полный доверия взгляд, растворился в лесной чаще. Она не стала стоять на открытом месте. Оглядевшись, Элли выбрала себе укрытие – раскидистую старую ель с низко опускающимися лапами, у подножия которой лежал замшелый, поваленный ствол, достаточно широкий, чтобы на нем можно было сидеть. Отсюда ей хорошо была видна туша лося и подходы к поляне. Она присела, положив винтовку рядом с собой на ствол. Несколько минут она просто сидела, прислушиваясь к лесу, ее взгляд машинально отмечал каждую мелочь – вспорхнувшую с ветки птицу, пробежавшую по стволу белку, игру света и тени на земле. Затем ее рука сама потянулась к винтовке. Она взяла её на колени, ощущая вес и холод металла. Ее пальцы скользнули по цевью, по шершавой поверхности рукояти, проверили предохранитель, затвор. Она провела ладонью по гладкой стали ствола. Странно держать в руках оружие Роуча. Оно было другим, не таким, как ее собственная винтовка, которую она потеряла. Это было оружие солдата – функциональное, надежное, без излишеств. И сейчас оно было в ее руках. Она невольно вспомнила, как он выглядел сегодня утром, как тогда, в дороге, пытался неуклюже объяснить свою ревность. Этот вроде бы сильный парень, который явно многое видел, вдруг становился таким… растерянным, почти мальчишкой, когда дело касалось чего-то личного. Мысли путались. Она снова и снова возвращалась к вечеру в кафе, к той дурацкой медленной музыке, к его протянутой руке. Почему она не отдернула свою? Почему позволила этому моменту случиться? "Не будь идиоткой, Элли," – мысленно одернула она себя. – "Пути разойдутся. Так всегда бывает." Но почему-то эта мысль не приносила облегчения. Наоборот, где-то глубоко внутри шевельнулось неприятное, колючее чувство. Она вспомнила, как он сегодня утром с беспокойством смотрел на нее, когда она уходила с Финном. Как его голос дрогнул, когда он просил их быть осторожнее. Это была не просто вежливость. В этом было что-то еще. Что-то, что заставляло ее сейчас, сидя здесь в одиночестве, снова и снова прокручивать в голове его слова, его взгляды. Она тряхнула головой, пытаясь отогнать непрошеные мысли. Нужно сосредоточиться на деле. Охранять добычу. Ждать Финна. Не думать о Роуче, о его "неофициальной работе", о том, что ему мог поручить Дэвид. Не думать о том, насколько ей было приятно его неуклюжее проявление ревности.