21

Обратный путь с холма, где стояли ветряки, прошел в той же тяжелой тишине, что и работа после драки. Усталость смешивалась с адреналином, оставшимся после стычки с зараженными, и это создавало странную, гулкую пустоту. Уолтер с напарником шли впереди, стараясь держаться на расстоянии, Искра и Гоуст замыкали шествие. Никто не обсуждал ни нападение, ни, тем более, конфликт. Все просто хотели добраться до безопасности. Когда они зашли за ворота, Уолтер и напарник, буркнув что-то неразборчивое на прощание, тут же разошлись в разные стороны. Искра повернулась к Гоусту. — Еще раз спасибо, Гоуст, — сказала она тихо, чтобы слышал только он. — За сегодня. И за… ну, ты понял. Гоуст коротко кивнул. — Ты, кстати, неплохой тактик, — добавила она с легкой улыбкой. — Может, и правда есть толк в вас. Она дружески, но осторожно, коснулась его плеча. — Если что, мое предложение в силе. Мастерская всегда открыта для друзей. А ты сегодня им стал. Отдыхай, солдат. С этими словами она развернулась и направилась к одному из домов, оставив Гоуста одного. Он проводил ее взглядом. Друзья. Странное слово в его нынешнем положении. Он направился к дому Старика Джонсона, но по дороге его окликнул знакомый голос. Это был Брок. Вид у Брока был все такой же хмурый и недовольный. — Ну что, наработался, вояка? — спросил он, скрестив руки на груди. Гоуст проигнорировал его тон. — Где Роуч? — спросил Саймон прямо. — Он должен был вернуться от Дэвида. Брок пожал плечами. — Я бы и сам хотел знать. Твой дружок и Дэвид с семейством как сквозь землю провалились. Ушли и до сих пор не вернулись. Может, их там уже сожрал кто, — он хмыкнул. Гоуст ничего не ответил. Он молча прошел мимо Брока, чувствуя на себе его тяжелый взгляд. Дэвид говорил про "неофициальное дело". Оно явно затянулась. Он вошел в дом. Тишина. Элли так же не было. Видимо, он вернулся первым. Гоуст прошел на кухню, налил себе стакан воды. Затем, поднявшись наверх, он быстро принял холодный, бодрящий душ, смывая с себя пот и грязь тяжелого дня. Саймон решил не сидеть в четырех стенах в ожидании.

***

Наступал вечер. Кое-где в окнах начинал гореть свет, откуда-то доносился плач ребенка, где-то лаяла собака. Проходя мимо одного из домов на другой улице, он вдруг замер. На широком освещенном крыльце, в тени от навеса, стояли две фигуры. Их голоса были тихими, почти шепотом. Гоуст узнал резкий, недовольный тон Марджи и более молодой, взбудораженный голос Уолтера. Словно тень, Гоуст скользнул за угол соседнего дома, прячась за большой бочкой для сбора дождевой воды. Отсюда, прислушиваясь, он мог уловить обрывки их напряженного разговора, которые доносил до него легкий вечерний ветерок. — ...клянусь, Марджи, я видел! — донесся до него взволнованный шепот Уолтера. — На руке… орел этот федровский… Я их сотни видел на блокпостах! Это он, сто процентов, федровская мразь… — …я так и знала… — прошипела в ответ Марджи. — Говорила же Дэвиду! Притащил гадюк… Совсем с катушек съехал со своим человеколюбием… Значит, Уолтер не успокоился – он побежал докладывать. — …нужно что-то делать! — продолжал настаивать Уолтер. — Пока не поздно… Они же все трое заодно! И тот, что раненый… и девчонка эта бешеная… они все из одной шайки! — Не торопись, дурак, — оборвала его Марджи, ее тон стал холодным и расчетливым. — Сейчас начнешь шуметь – Дэвид их под свою защиту возьмет. Нам нужен план… и подходящий момент. Подождем когда сделают ошибку. А они ее сделают, будь уверен. — Но Искра… — с досадой произнес Уолтер. — Она ему теперь верит! Он ей там жизнь спас, она теперь на него как на икону смотрит! Марджи фыркнула. — …Искра всегда была слишком… мягкой. Это ее проблема, не наша. Мы сделаем то, что нужно для безопасности. С ее помощью или без нее. Просто жди моего сигнала, Уолтер. И держи язык за зубами. Последовала короткая пауза, затем дверь дома Марджи скрипнула. Уолтер быстро спустился с крыльца и, оглядевшись по сторонам, скрылся меж домов. Гоуст оставался в своем укрытии еще несколько минут, пока не убедился, что все стихло. Информация, которую он только что получил, была хуже, чем он предполагал. Это была не просто враждебность – это был заговор. Активный, зреющий заговор против них троих. И Марджи с Уолтером были не просто недовольными, они были готовы действовать.

***

Вечерело, когда Дэвид провел свою небольшую группу обратно к потайной калитке в заборе. Воздух в лесу стал прохладнее и гуще, наполненный запахами вечерней сырости. Все чувствовали приятную усталость. Они быстро и слаженно прошли за калитку, и Дэвид так же быстро закрыл ее за ними, поправив ветки дикого винограда, чтобы замаскировать проход. Оказавшись снова на территории "Зелёного Берега", он повернулся к Роучу с теплой улыбкой. — Еще раз спасибо тебе за сегодня, Роуч. Ты даже не представляешь, как это было важно для меня… и для них, — он кивнул на своих детей, которые смущенно улыбались. — Слушай, мы как раз собираемся ужинать. Сара будет рада, если ты присоединишься к нам. И друзей, конечно, тоже зови. Это было искреннее, дружеское приглашение, и Роучу было очень приятно. Но он чувствовал себя вымотанным, и ему не терпелось увидеть Гоуста и Элли, узнать, как прошел их день. — Спасибо большое за приглашение, Дэвид, правда, — он постарался, чтобы его голос звучал как можно более благодарно. — Но, я думаю, мы сегодня откажемся, чтобы не стеснять вас. Я возьму что-нибудь в кафе, и дождусь своих в нашем доме. Дэвид понимающе кивнул. — Как скажешь. Тогда отдыхай. Попрощавшись с Дэвидом и его семьей, Роуч медленно побрел в сторону дома Старика Джонсона. Он шел, погруженный в свои мысли, прокручивая в голове события дня. Уроки с детьми, их восторженные лица, одобрительный взгляд Дэвида, неожиданный подарок в виде кепки… Все это было так… нормально. Так непохоже на его привычную жизнь. Он прошел уже больше половины пути, когда из густой тени, отбрасываемой одним из домов, бесшумно шагнула фигура. Роуч инстинктивно напрягся, его рука по привычке дернулась к поясу, где должна была быть кобура, но тут же расслабилась, когда он узнал силуэт. Роуч не смог сдержать улыбки облегчения. — Черт, Саймон, ты меня чуть до инфаркта не довел! Как ты? Как забор? Гоуст стоял перед ним, его фигура в сумерках казалась еще более внушительной. Он был рад видеть друга целым и невредимым, но внешне это никак не проявлялось. — Забор в порядке, — его голос был как всегда ровным. — Как твой "секретный" поход с Дэвидом? — Отлично! — Роуч был полон энтузиазма. — Ты не поверишь, он попросил меня научить его детей стрелять! Мы провели несколько часов на их полигоне. Они славные ребята. И способные. А ты как? Гоуст помолчал секунду, прежде чем ответить. — Работа прошла без особых проблем. Искра – толковый инженер. Но, — он сделал паузу, и его тон стал жестче, — возникла одна сложность. — Какая? — Роуч тут же посерьезнел. — Один из ее помощников, парень по имени Уолтер. Он из ВОФ. Бывший. Роучу эта аббревиатура была хорошо знакома. "Волки" были одними из самых яростных противников FEDRA. — Вот дерьмо… — пробормотал он. — Он узнал мои татуировки, — продолжил Гоуст. — Распознал во мне солдата FEDRA. Устроил скандал. Едва до драки не дошло. Роуч выругался, на этот раз громче. Его хорошее настроение улетучилось в одно мгновение. — Сука… Только этого нам не хватало. Теперь он растрезвонит по всему поселению, что ты "федровец". — Уже, скорее всего, растрезвонил. По крайней мере, Марджи, — уточнил Гоуст. Роуч с досадой провел рукой по лицу. — Черт, Саймон, это еще не все, — сказал он, его голос стал тише. — Я… я сегодня случайно проболтался Дэвиду. Что я из карантинной зоны. Он посмотрел на Гоуста, ожидая его реакции. — И если этот Уолтер поднимет шумиху, — продолжил Роуч, уже сам понимая всю серьезность ситуации, — им не нужно будет быть гениями, чтобы сложить дважды два. Ты – из FEDRA, я – из карантинной. Они сразу поймут, что мы с тобой из одной конторы. И тогда Марджи и ее дружки получат все козыри. Они направились к дому. Новость была крайне неприятной. Их и без того шаткое положение в "Зелёном Береге" стало еще более опасным. У самой калитки их снова поджидал Брок. Он лениво поднялся со стула, преграждая им путь. — А, вот и второй гуляка вернулся, — процедил он, смерив Роуча презрительным взглядом. — Где тебя носило? Роуч устало посмотрел на него. У него не было ни сил, ни желания пререкаться с этим цербером. — Я гулял с Дэвидом, — отрезал он. — Если тебе так интересно, где именно и что мы делали, можешь спросить у него. Уверен, он с удовольствием тебе все расскажет. Он, не дожидаясь ответа, обошел Брока и толкнул калитку. Гоуст молча последовал за ним. Брок что-то злобно пробурчал им вслед, но дорогу больше не преграждал.

***

Солнце уже цеплялось за верхушки деревьев, окрашивая небо в густые, предзакатные цвета, когда трое измотанных, но довольных путников наконец вышли из леса к воротам "Зелёного Берега". Путь обратно был тяжелым. Огромную тушу лося они тащили втроем: Финн, Элли и здоровенный, молчаливый парень по имени Грегор, которого Финн позвал на подмогу. Они волокли добычу по земле на импровизированных санях из толстых веток и веревок. Когда они, тяжело дыша и проклиная каждую кочку, подтащили тушу к главным воротам, на смотровой вышке их уже заметили. — Финн! Грег! Это вы там? Что за гору вы с собой притащили? — раздался сверху удивленный женский голос. На вышке стояла молодая девушка-дозорная, Ханна, сжимая в руках охотничий карабин. Увидев размер их добычи, она восторженно присвистнула и тут же крикнула вниз, чтобы открывали ворота. Створки со скрипом разошлись, и на пороге их встретили несколько человек, привлеченных шумом. Увидев лося, они ахнули, по толпе пронесся восхищенный гул. Это была настоящая удача. — Ну вы даете! — Ханна спустилась с вышки и подошла к ним, ее глаза сияли. — Вот это улов! Марта с ума сойдет от радости, будет из чего похлебку варить целую неделю! Финн, опираясь на свою винтовку и пытаясь отдышаться, усмехнулся в седые усы. — Не меня благодари, и не Грега. Это все ее заслуга, — он кивнул на Элли, которая стояла рядом, вытирая пот со лба рукавом и стараясь не обращать внимания на любопытные взгляды. — Один выстрел. Чисто, как в учебнике. Я и моргнуть не успел. Она сегодня здорово поработала. Ханна с удивлением и неподдельным уважением посмотрела на Элли. — Ничего себе… — протянула она. — Молодец! Элли лишь пожала плечами. — Кстати, — добавила Ханна, обращаясь уже к Элли, — твой друг, тот, что в маске, тоже вроде как вернулся не так давно. Они с Искрой и ее командой закончили с забором. Несколько мужчин уже подхватили тушу лося, собираясь тащить ее к разделочному столу. Шум и оживление вокруг добычи нарастали. Элли почувствовала, что ее миссия на сегодня окончена. — Ладно, я пойду, — сказала она, кивнув старику. — Устала. — Иди, иди, девка, заслужила, — добродушно ответил Финн. Он проводил ее взглядом и, когда она уже сделала несколько шагов в сторону своего временного дома, крикнул ей вслед: — Эй! Вечером приходи в кафе на ужин! — он усмехнулся. — Только это… сильно там не хвастайся своими успехами, а то наши охотники от зависти захлебнутся! Элли не обернулась, но Роуч, если бы он это видел, наверняка заметил бы, как на ее губах на мгновение мелькнула легкая, почти незаметная улыбка. Она молча подняла руку в прощальном жесте и скрылась за поворотом улицы, направляясь к дому Старика Джонсона. День был долгим, и ей не терпелось увидеть, вернулся ли уже Роуч.

***

Гоуст и Роуч сидели на кухне за столом, свет от лампы отбрасывал дрожащие тени на стены. Они только что закончили обсуждать тревожные новости. — Мы должны сказать Элли, как только она вернется, — глухо произнес Гоуст. — Она взбесится. И полезет на рожон, — Роуч потер уставшие глаза. — Ты же ее знаешь, Саймон. Она не станет сидеть и ждать, пока Марджи с этим… Уолтером… что-то предпримут. Она сама пойдет к ним. — Именно поэтому она должна знать, — отрезал Гоуст. — Чтобы мы могли действовать вместе. И быть готовыми. Нельзя допустить, чтобы ее застали врасплох. Внезапно их напряженный разговор был прерван тихим, но настойчивым стуком во входную дверь. Они оба мгновенно замерли. Гоуст бесшумно поднялся со стула, его рука скользнула к кухонному ножу. В его голове пронеслась мысль: "Марджи. Пришла со своими цепными псами, чтобы закончить разговор." Роуч, стараясь не шуметь, осторожно поднялся и подошел к двери. Он прижался ухом к холодному дереву, прислушиваясь. Снаружи было тихо. — Кто? — спросил он так тихо, чтобы его едва можно было услышать. — Э-э… это я, Итан, — раздался снаружи немного сдавленный голос. — Я… я могу войти? У меня дело. Роуч и Гоуст переглянулись. Гоуст едва заметно кивнул. Роуч медленно повернул щеколду и приоткрыл дверь. На крыльце действительно стоял Итан. В руках он держал что-то довольно громоздкое, обернутое в старую ткань. Его лицо в слабом свете, падающем из прихожей, выглядело смущенным. — Прости, что так поздно, — пробормотал он, переминаясь с ноги на ногу. — Я не хотел вас тревожить. — Все в норме, Итан, заходи, — Роуч открыл дверь шире, стараясь говорить как можно более дружелюбно, чтобы не напугать парня еще больше. — Что случилось? Итан вошел в дом, его взгляд с опаской скользнул по фигуре Гоуста, который все еще стоял в тени кухни, а затем снова остановился на Роуче. — В общем… — начал он, чувствуя себя очень неловко. — Помните, когда мы были в том кинотеатре? Я… я тогда встретился с Элли в кинопроекторной. И… ей там очень понравился один проектор для фильмов. Она его так разглядывала… Роуч кивнул. — Ну, наш разговор тогда не особо задался, — продолжил Итан, его щеки слегка покраснели. — Но я… когда мы уходили, я прихватил его с собой. И вот это, — он указал на свою ношу. — Думал, починю и подарю ей. Ну, чтобы как-то… наладить контакт. Но он не работает. Я пытался, честно. Но не совсем разобрался, что там к чему. А Искра… она вечно занята, ее не допросишься помочь с такой ерундой. Он замолчал, затем сделал глубокий вдох и решительно шагнул к Роучу. — В общем, я подумал… — Итан начал смущаться еще сильнее, его взгляд забегал по сторонам. — Ну, что между тобой и Элли… вроде как что-то есть. Или… как это называется… — он запнулся, не зная, как подобрать слово. — Короче! Я хочу, чтобы ты ей его отдал. Сделал подарок. Если, конечно, сможешь его запустить. Мне кажется, она будет очень рада. А от меня она бы, наверное, и не взяла. С этими словами он протянул Роучу свою ношу. Развернув ткань, Роуч увидел тяжелый кинопроектор – с большими катушками, покрытый пятнами, но на вид целый. Вместе с ним Итан протянул ему небольшую стопку металлических коробок с кинопленкой, которые он, видимо, тоже прихватил. Роуч смотрел на парня, на проектор, на фильмы, и не знал, что сказать. Он был тронут этой простой, немного наивной, но такой искренней заботой Итана об Элли. И тем, что этот парень оказался таким наблюдательным. — Спасибо, Итан, — наконец произнес Роуч, принимая проектор. — Правда, спасибо. Это… очень круто с твоей стороны. — Да не за что, — Итан, обрадованный, что его не подняли на смех, широко улыбнулся. — Ну, я пойду тогда. Отец будет ругаться, что я так поздно шатаюсь. Удачи с… починкой! Он быстро попрощался и выскользнул за дверь, оставив Роуча стоять посреди гостиной со старым кинопроектором в руках. Гоуст молча вышел из тени кухни и подошел к другу. Он посмотрел на проектор, затем на Роуча. — "Вроде как что-то есть", значит? — глухо произнес он, и в его голосе Роучу послышалась усмешка. Роуч ничего не ответил, лишь покачал головой, разглядывая свою неожиданную ношу. Это определенно была не та проблема, которую он ожидал решать сегодня вечером. Но, возможно, это была именно та проблема, которая была ему сейчас нужна.

***

Оставив Гоуста на кухне, Роуч поднялся по скрипучей деревянной лестнице на второй этаж, направляясь в ту самую комнату, которую Гоуст ранее определил как мастерскую. Дверь была приоткрыта. Роуч толкнул ее плечом и вошел внутрь. Воздух здесь был спертый, пахло старым деревом и машинным маслом. Он нашел на стене выключатель, щелкнул им, и под потолком тускло, но ровно загорелась одна лампочка, освещая царство Старика Джонсона. Вдоль стен стояли верстаки, на которых в удивительном, почти педантичном порядке были разложены инструменты, лежали какие-то детали, мотки проводов, разобранные механизмы. Было видно, что здесь работал человек, для которого порядок и ремесло были не пустыми словами. Роуч осторожно положил проектор на свободное место на одном из верстаков и развернул ткань. Старый аппарат выглядел как реликт из другого мира – громоздкий, с большими катушками и сложной системой линз. Он огляделся в поисках нужных инструментов. На стене, над верстаком, на специальной доске висел аккуратный набор отверток всех мастей и размеров. Подобрав подходящую крестовую отвертку, Роуч присел на высокий табурет и принялся аккуратно вскрывать боковую панель проектора, откручивая винт за винтом. В тот момент, когда он с тихим скрежетом снял металлическую крышку, обнажая запутанные внутренности аппарата, в дверном проеме бесшумно возникла фигура Гоуста. Он прислонился к косяку, скрестив руки на груди, и молча наблюдал за сосредоточенной работой друга. Роуч, казалось, даже не заметил его присутствия. Он полностью погрузился в процесс, склонившись над проектором. Включив небольшую настольную лампу, стоявшую на верстаке, он направил ее свет внутрь механизма. — Так, посмотрим… — пробормотал он себе под нос, его голос был тихим и задумчивым. Он осторожно водил пальцем по проводам, едва касаясь их. — Ламповый блок… лампа на вид целая, нить не оборвана. Это хорошо. Проводка… хм… изоляция кое-где потрескалась от времени, но обрывов не видно. Конденсаторы… не вздутые, выглядят нормально. Он методично осматривал каждую деталь, каждую плату. Его движения были неторопливыми, но уверенными, словно он занимался этим всю жизнь. — Грейферный механизм… двигается туго. Возможно, просто смазка высохла. А вот это что? — он указал кончиком отвертки на один из проводов, ведущий к мотору. — Похоже на обрыв контакта. Еле держится. Гоуст, наблюдавший за этой сценой, не удержался от сухой усмешки, которая прозвучала глухо из-под маски. — Что, Роуч, решил вспомнить кружок юных электронщиков из карантинной зоны? Я думал, твой единственный талант – это метко стрелять и попадать в неприятности. Роуч ничего не ответил. Он даже не повернул головы. Его внимание было полностью поглощено проектором. Он словно не слышал шутки друга, его мир сузился до переплетения проводов. Он нашел небольшой пинцет и осторожно подцепил тот самый подозрительный проводок. Контакт действительно отошел от клеммы. Возможно, причина была именно в этом. Простое, но фатальное нарушение цепи. Он продолжил осмотр, его пальцы аккуратно проверяли каждую составляющую на целостность, на наличие трещин или окисления. В его сосредоточенности было что-то почти медитативное. Сейчас он был не солдатом, не беглецом. Он был просто человеком, который очень хотел починить одну старую, забытую вещь. Починить ради девушки, которая заставила его снова почувствовать что-то, кроме усталости и долга.

***

Когда Элли уже собиралась пройти вглубь поселения, ее путь преградил один из патрульных. — Ствол. На хранение, — коротко бросил он, протягивая руку. Элли смерила его ледяным взглядом, но спорить не стала. Она молча, с явной неохотой, сняла с плеча винтовку Роуча и передала ее патрульному. Тот принял оружие, не скрывая своего удовлетворения. Молча, не удостоив его больше ни единым взглядом, Элли прошла мимо, чувствуя на своей спине его подозрительный взгляд. Она шла по тихим улочкам поселка, направляясь к дому Старика Джонсона. Мысли о теплой еде, которую обещал Финн, отошли на второй план. Ей просто хотелось добраться до "своего" угла, до тишины, подальше от всех этих людей. Зайдя в дом, она с облегчением закрыла за собой дверь. Здесь было тихо и спокойно. Она бросила свой рюкзак на пол, прошла в гостиную и, не разуваясь, с наслаждением вытянулась на мягком диване, закинув ноги на подлокотник. Мышцы приятно гудели от усталости. В этот момент со второго этажа бесшумно спустился Гоуст. Он остановился в дверном проеме, молча наблюдая за ней. — С возвращением, — наконец произнес он, коротко кивнув в знак приветствия. Элли приоткрыла один глаз. — И тебе того же. Где Роуч? — Кое-чем занят, — ровным тоном ответил Гоуст, не вдаваясь в подробности. Элли приподняла бровь, садясь на диване. — Занят? Чем именно? Гоуст лишь пожал плечами, его маска скрывала любое выражение. Он ничего не ответил, давая понять, что разговор окончен. В мастерской на втором этаже Роуч, склонившись над разобранным проектором, услышал голос Элли, доносившийся снизу. Его сердце пропустило удар. Она вернулась. Он поспешно, но стараясь не шуметь, начал убирать мелкие детали и инструменты обратно в ящик верстака. Сам проектор он ловко накрыл старой, пыльной тряпкой, а сверху положил несколько ненужных деревянных брусков, чтобы создать видимость простого хлама. Наведя более-менее порядок, он вышел из мастерской и направился вниз. Он застал Элли и Гоуста в гостиной. Элли сидела на диване, а Гоуст стоял у окна, глядя на улицу. — О, с возвращением, — Роуч постарался, чтобы его голос звучал как можно более непринужденно. — Как поход? Все в порядке? Элли посмотрела на него. — Все в порядке. Подстрелили лося. Финн сказал, на ужин будет свежее мясо. — Она окинула его оценивающим взглядом. — А ты как? И чем это ты таким важным наверху занимался, что Гоуст хранит тайну, как военный шифр? Роуч почувствовал себя немного неловко. Он не был готов к прямому вопросу так быстро. — Да так… ерундой, — он уклончиво махнул рукой. — Просто осматривал дом, думал, может, найду что-нибудь полезное. Книжку какую-нибудь или… еще что. От безделья чуть с ума не сошел. Элли смотрела на него несколько секунд, ее взгляд был пронзительным. Она явно ему не поверила, но, к его удивлению, не стала допрашивать дальше. — А что с делом? — сменила она тему. — Что вы делали с Дэвидом? Что за "неофициальная работа"? При упоминании тренировки лицо Роуча тут же просветлело. Он с удовольствием, забыв о своей неловкости, начал рассказывать. — О, это было здорово! Он попросил меня научить Итана и Джессику стрелять! Мы ходили на их полигон за рекой. Они такие способные, особенно Итан! Схватывают все на лету. Мы отрабатывали стойку, хват, даже тактические перемещения… Он с энтузиазмом рассказывал о том, как у детей получалось, как они радовались каждому попаданию. Элли слушала его молча, ее лицо не выражало никаких эмоций. Когда он закончил свой восторженный рассказ, она лишь коротко кивнула. — Круто, — сказала она. Ее голос был абсолютно ровным, в нем не было ни радости, ни зависти, ни интереса. Просто констатация факта. Роуч немного сник, его энтузиазм столкнулся с ее стеной безразличия. Роуч вздохнул. Он понимал, что сейчас не время для обид или попыток пробиться через ее броню. Он посмотрел на Гоуста, тот едва заметно кивнул, словно давая негласное разрешение. — Элли, — начал Роуч тихо, но настойчиво, заставляя ее поднять на него взгляд. — Нам нужно поговорить. Серьезно. Это касается нас всех. Элли нахмурилась. — Я сегодня немного проболтался Дэвиду, — продолжил Роуч, чувствуя себя немного виноватым. — Сказал, что я из карантинной зоны. Это была глупость, знаю. — И что с того? — она пожала плечами. — Мало ли в мире карантинных зон. — В этом-то и дело, — вмешался Гоуст, отходя от окна и подходя ближе к столу. — Наш новый знакомый, Уолтер, из бывших бойцов ВОФ. И он узнал меня. По татуировкам. Он знает, что я из FEDRA. Он сделал паузу. — А сегодня вечером, — продолжил Гоуст, — я видел, как он разговаривал с Марджи у ее дома. Они что-то замышляют против нас. Ее лицо мгновенно стало жестким, вся усталость и апатия исчезли, сменившись ледяной яростью. — Вот сука, — прошипела она, поднимаясь с дивана. Она начала мерить шагами небольшое пространство кухни, ее руки сжались в кулаки. — Значит, они знают, что вы вояки. И теперь будут следить за каждым нашим шагом, ожидая, что мы их тут всех перережем? — Если Уолтер расскажет всем, что я из FEDRA, а Роуч, из КЗ, они легко сложат дважды два, — констатировал Гоуст. — Мы станем для них врагами номер один. Особенно для таких, как Марджи и Уолтер, у которых свои счеты с армией. — Так чего мы ждем?! — Элли резко остановилась и посмотрела на них, ее глаза горели. — Нужно пойти и вытащить эту Марджи из ее норы! Собрать всех этих их поселенцев и устроить честный разговор! Пусть зададут все свои гребаные вопросы, а мы на них ответим! Скажем, кто мы! Решим все сразу, здесь и сейчас! Роуч на мгновение заколебался. В словах Элли была своя логика. Может, и правда, лучше сразу расставить все точки над "и"? — А может, она и права, Саймон? — неуверенно произнес он. — Может, лучше сразу все выяснить, чем сидеть тут и ждать, пока они нанесут удар первыми? Гоуст медленно покачал головой. — Нет, — его голос был тихим, он мгновенно остудил пыл Элли и Роуча. — Это не сработает. Он посмотрел на Элли. — "Честный разговор"? Элли, они не суд присяжных. Они – напуганная стая, которая выживает уже много лет. И если они решат, что мы – волки, которых привел в их стойло слишком доверчивый пастух, они не станут ждать, пока мы покажем клыки. Он перевел взгляд на Роуча. — У нас будет два варианта, Гари. Либо нас "тихо" уберут ночью, чтобы не создавать паники. Брок с парой своих дружков сделают это с удовольствием, а Дэвид даже не успеет вмешаться. Либо, в лучшем случае, нас прилюдно осудят и выпнут на мороз. Без оружия, без снаряжения, без еды. Что, по сути, то же самое, что и первый вариант, только чуть медленнее. Элли слушала его, и ее гнев медленно угасал, сменяясь чем-то другим – холодной, концентрированной ненавистью. Ненавистью к Марджи, к этой ситуации, в которой они оказались заперты. Она снова почувствовала себя в клетке. Она с силой ударила кулаком по стене, но тут же поморщилась от боли. — Проклятье! — выдохнула она. — Мы должны рассказать все Дэвиду, — наконец нарушил молчание Роуч. Он посмотрел на Гоуста, ища поддержки. — Он должен знать, что у него в поселении зреет заговор. Уолтер, Марджи… они не успокоятся. Дэвид заслуживает того, чтобы знать правду о нас. Он принял нас, он нам помогает. Гоуст несколько секунд обдумывал его слова, затем медленно кивнул. — Согласен, — его голос был глухим. — Это риск, но оставаться в неведении для него – еще больший риск. Мы пойдем к нему утром. Втроем. Они приняли решение. Но в этот момент Элли, которая, казалось, была погружена в свои мысли о Марджи, вдруг резко подняла голову. Ее взгляд, до этого расфокусированный, стал острым и сосредоточенным. Она посмотрела на Гоуста так, словно только что услышала и осознала что-то важное, что ускользнуло от нее ранее. — Подожди, — сказала она, ее голос был необычно тихим. — Ты сказал… Уолтер. Откуда он? Ты говорил, он из ВОФ? Гоуст удивленно посмотрел на нее. — Да. Вашингтонский Освободительный Фронт. Судя по разговорам, которые я слышал, и по тому, что Искра обмолвилась, он потерял весь свой отряд в какой-то стычке. Нарвались на каких-то психов, которые перестреляли всех его товарищей. Он один выжил. В тот момент, как Гоуст произносил эти слова, Элли на глазах изменилась. Это была не вспышка гнева, как с Марджи. Это было нечто иное, гораздо более глубокое и пугающее. Ее лицо стало абсолютно бесстрастным, почти как маска, но в глубине ее зеленых глаз зажегся холодный, мертвенный огонь. Тот самый огонь, который Роуч видел в ней лишь однажды. Она словно вспомнила что-то очень неприятное из своего прошлого, какой-то темный, кровавый эпизод, который она тщетно пыталась похоронить. Роуч, заметив эту пугающую перемену, тут же шагнул к ней. — Элли? Что не так? — спросил он с тревогой. — Ты… ты знаешь этого Уолтера? Она медленно повернула к нему голову. Ее взгляд был отсутствующим, словно она смотрела сквозь него. Прошла целая вечность, прежде чем она моргнула, возвращаясь в реальность. — Нет, — ее голос прозвучал ровно, слишком ровно. — Не знаю я его. Но Роуч ей не поверил. И Гоуст тоже. Они оба видели, что это ложь. Они видели эту странную, новую ярость, которая поднялась в ней. Это была не горячая, импульсивная злость на Марджи за ее слова. Это была холодная, расчетливая, скрытая ярость охотника, который только что вышел на след старого врага. Ярость, направленная не на слова, а на саму суть человека, на его прошлое. Она отвернулась от них, подошла к окну и уставилась в ночную темноту. Ее руки были сжаты в кулаки так, что побелели костяшки. Роуч и Гоуст переглянулись. В их взглядах читалось одно и то же: ситуация только что стала неизмеримо сложнее. К заговору Марджи, теперь добавился еще один, самый непредсказуемый и, возможно, самый опасный фактор – личные демоны Элли. Внезапно эту тишину разорвал громкий, требовательный стук во входную дверь. Все трое вздрогнули. Элли резко обернулась, ее пустой, отсутствующий взгляд мгновенно сменился острой, звериной настороженностью. Ее рука метнулась к карману, где лежал стилет. Гоуст плавно, без единого лишнего движения, сместился в тень кухни, его силуэт слился с мраком. Стук повторился, на этот раз еще громче и наглее. Роуч, тяжело вздохнув, взял на себя роль переговорщика. Он подошел к двери. — Кто там? — Открывай. Пожрать вам принесли, — раздался снаружи знакомый, грубый голос Брока. Роуч и Гоуст обменялись быстрыми взглядами. "Пожрать". Не "ужин", не "еду", а именно так – грубо и пренебрежительно. Это было в духе Брока. Роуч открыл дверь. На крыльце, в слабом свете, падавшем из прихожей, стоял Брок. На его лице играла неприятная ухмылка, а в руке он держал простой целлофановый пакет, в котором что-то виднелось. Он не пытался войти, лишь стоял на пороге, словно брезгуя переступить его. — Вот, — он бесцеремонно протянул пакет Роучу. — Дэвид велел передать. Роуч молча взял пакет. — Тушу вашего зверя еще разделать и приготовить не успели, — продолжил Брок с явной неприязнью, словно делая им огромное одолжение. — Так что придется вам довольствоваться тем, что есть. Яйца и рыба. Не помрете с голоду. Он окинул Роуча презрительным взглядом с ног до головы, затем его взгляд скользнул за спину Роуча, пытаясь разглядеть Элли и Гоуста в полумраке дома. — Надеюсь, вам тут у нас нравится, "гости", — последнее слово он буквально выплюнул. Не дожидаясь ответа, он резко развернулся и, тяжело ступая сапогами по деревянным ступеням крыльца, скрылся в ночной темноте. Роуч захлопнул дверь и задвинул щеколду. Он посмотрел на пакет в своей руке. Сквозь тонкий полиэтилен действительно просвечивали несколько вареных яиц и кусок жареной рыбы, завернутый в лист бумаги. Он прошел на кухню и положил пакет на стол. — Ну что, ужин в постель, — Роуч попытался пошутить, но шутка повисла в воздухе, не вызвав ни у кого даже тени улыбки. Он развязал пакет. Запах жареной рыбы и вареных яиц был простым, но честным. — По крайней мере, не похлебка из травы. Он разложил еду на три тарелки, которые они нашли в кухонном шкафчике. Никто не спешил начинать. Наконец, Гоуст молча сел за стол. Элли, после недолгого колебания, тоже заняла свое место. Роуч сел напротив них. Они ели в тишине. Каждый был погружен в свои мысли. Роуч чувствовал, как стена, возникшая между ними после возвращения Элли, становится все толще и выше. Ему отчаянно хотелось ее разрушить, вернуть то хрупкое понимание, что было у них сегодня утром. — А рыба-то… ничего так, — предпринял он первую попытку, обращаясь к Элли. Элли, которая до этого просто ковыряла вилкой кусок рыбы, подняла на него пустой взгляд, словно не поняв, о чем он говорит. — Угу, — коротко бросила она и снова уставилась в свою тарелку. Разговор явно не клеился. Он попробовал зайти с другой стороны, обратившись к Гоусту. — Саймон, ты говорил, Искра толковый инженер. Сильно там забор был разбит? Думаешь, их починка надолго удержит зараженных, если те полезут толпой? Гоуст прожевал кусок, прежде чем ответить. Его движения были как всегда экономичными и точными. — Она знает свое дело, — ответил он ровным, глухим голосом. — Использовала то, что было под рукой. Против небольшой группы бегунов, выдержит. Против орды или топляка – нет. Он ответил, но не поддержал разговор, снова погрузившись в изучение своей еды, хотя было очевидно, что его мысли были далеко не здесь. Роуч вздохнул. Его попытки завести дружеский разговор провалились. Элли явно не хотела говорить, ее злость и какая-то новая, непонятная ему тревога создавали вокруг нее почти физически ощутимое поле отчуждения. Гоуст был погружен в свои расчеты и анализ угроз, и ему было не до светских бесед. Роуч почувствовал себя одиноким, сидя за одним столом со своими двумя самыми близкими на данный момент людьми. Он быстро доел свою порцию и отодвинул тарелку. — Спасибо за ужин, Брок, — саркастически пробормотал он в пустоту. Первой не выдержала Элли. Она резко отодвинула свою тарелку, на которой осталась почти нетронутая еда, и поднялась. — Я спать, — бросила она, не глядя ни на кого. Ее шаги по скрипучей лестнице на второй этаж прозвучали в тишине как приговор этому вечеру. Роуч и Гоуст остались вдвоем. Они переглянулись. Во взгляде Роуча была растерянность и досада. Гоуст лишь едва заметно качнул головой, словно говоря: "Я же предупреждал. Не лезь к ней." Роуч поднялся. — Да… пожалуй, я тоже. День был длинный. Он направился к дивану. Гоуст еще некоторое время посидел за столом, затем молча убрал тарелки в раковину и разложил свою раскладушку на кухне. Огни в доме Старика Джонсона погасли.