23

Искра уверенно вела их по старой служебной дороге, которая змеилась сквозь густой лес. Асфальт давно растрескался, и сквозь него упрямо пробивались молодые деревца и сорняки. По мере того как они углублялись в лес, звуки поселения стихли, сменившись глубокой, почти оглушающей тишиной, нарушаемой лишь их собственными шагами и шелестом осенней листвы. — Старина Финн рассказывал, что эту дорогу проложили для грузовиков, которые привозили оборудование для парка, — Искра говорила, не сбавляя шага, ее голос звучал приглушенно в лесной тишине. — Говорил, что этот парк должен был стать жемчужиной всего района. Планировали большое открытие на лето… Она усмехнулась, но в ее смехе не было веселья. — Похоже, на открытие они немного опоздали. Вскоре деревья расступились, и они вышли к высокой, ржавой ограде. Над главным входом, покосившимся и заросшим диким плющом, все еще висела большая, выцветшая вывеска. Краска облупилась, но сквозь ржавчину и грязь можно было разобрать искусно выведенные буквы: "Лесная Сказка". Ворота были наглухо заперты и вросли в землю. — Ну, парадный вход для нас закрыт, — констатировала Искра. — Придется искать лазейку. Обычно в таких местах всегда есть дыра в заборе. И действительно, пройдя несколько десятков метров вдоль ограды, они нашли место, где старая сетка поддалась натиску природы. Большое дерево, упавшее во время какого-то шторма, повалило часть забора, образовав удобный проход. Они осторожно перелезли через поваленный ствол и оказались внутри. Внутри парка царила удивительная, немного жуткая и в то же время меланхоличная тишина. Ветер тихо посвистывал в ажурных конструкциях аттракционов и заставлял протяжно скрипеть намертво застывшее на вершине колесо обозрения. Его силуэт, темный и неподвижный, возвышался над верхушками деревьев, словно памятник ушедшей эпохе веселья. Роучу это место сразу понравилось. Он невольно начал представлять, как здесь все могло выглядеть: громкая музыка, смех детей, запах попкорна и сладкой ваты. Сейчас же все это было лишь призраком, ощущением внезапно оборвавшегося праздника, что делало эту картину по-своему завораживающей. Искра огляделась, ее взгляд был полон какой-то тихой грусти. — Вот оно... Парк «Лесная Сказка». В детстве я мечтала попасть во что-то похожее. Читала в книжках, видела на картинках. Ирония, да? Попала, когда сказка кончилась. Роуч, осматривая ряд ржавых качелей-лодочек, медленно качавшихся на ветру, кивнул. — Все равно в этом что-то есть, — тихо сказал он. — Меньше лирики, — прервал их Гоуст. Его голос, как всегда, был прагматичным и приземленным. — Где те детали, о которых ты говорила? Проверяем периметр, потом к делу. Не стоит здесь задерживаться дольше необходимого. Искра, словно очнувшись, кивнула. — Ты прав. Нужное мне, должно быть в основаниях карусели и "Веселых горок". А проводка – в главной будке управления, вон там. Они начали медленно продвигаться вглубь парка, осматриваясь. Гоуст шел первым, его взгляд профессионально оценивал возможные угрозы, слепые зоны и пути отхода. Роуч и Искра шли чуть позади. — А вот это, кажется, "Орбита", — Искра с интересом указала на большой аттракцион с кабинками, подвешенными на длинных цепях. — Представляешь, как они бы тут кружились? Наверное, дух захватывало. У нее в редукторе должны быть хорошие подшипники, если они не сгнили окончательно. Роуч поддерживал разговор, задавая вопросы, а сам невольно продолжал представлять. Он смотрел на двойные сиденья качелей, на кабинки "Орбиты", и в его воображении вместо Искры и молчаливого Гоуста рядом с ним почему-то постоянно возникал образ Элли. Он представил, как бы она отреагировала на это место. Наверное, сначала фыркнула бы, назвав все это ржавым хламом. Но потом, он был уверен, ее глаза загорелись бы тем же детским любопытством, что и у него сейчас. Он представил, как бы они могли посидеть на этих качелях, просто болтая, или даже попытаться раскачать их. Как бы он хотел увидеть ее настоящую, не сдержанную улыбку здесь, в этой мертвой сказке. Эта мысль была такой неожиданной и такой сильной, что он на мгновение остановился. — Эй, Роуч, ты чего застыл? — Искра обернулась. — Привидение увидел? — А? Нет, — он тряхнул головой, отгоняя наваждение. — Просто… задумался. Они продолжили свой путь. Опасность здесь была неявной, она не таилась в тенях в виде зараженных. Она была в самом воздухе, в риске издать слишком громкий звук при разборке оборудования и привлечь нежелательное внимание кого угодно. Их главной задачей сейчас было оставаться призраками в этом царстве призраков прошлого.

***

Первым местом, которое заинтересовало Искру, был старый павильон с игровыми автоматами. Пока она, вооружившись монтировкой и набором отверток, с энтузиазмом принялась вскрывать один из электрических щитков, бормоча себе под нос что-то про медные катушки и реле, Гоуст занял позицию у входа. Роуч присел на ближайшую лавочку, вновь осматривая причудливую, меланхоличную картину запустения. — А вот этот автомат, — донесся до Роуча голос Искры, которая продолжала болтать, попутно работая, — назывался "Хватай-ка". Нужно было клешней игрушку вытащить. Представляешь, люди за это еще и деньги платили! Хотя, если подумать, мы сейчас занимаемся примерно тем же, только вместо плюшевых зайцев у нас – конденсаторы и проводка. Роуч усмехнулся. Взяв все необходимое и аккуратно сложив в свой рюкзак, они двинулись дальше. Проходя мимо одной из будок охраны у бывшего центрального входа, они заглянули внутрь. Там, на опрокинутом стуле, сидел старый, позеленевший от времени скелет в форме охранника. Его костлявые руки все еще лежали на столе, а по ребрам и черепу вился густой плющ, проросший сквозь разбитое окно. — Похоже, у кого-то выдалась очень длинная смена, — отшутилась Искра, хотя в ее голосе прозвучали нотки уважения к неизвестному человеку, который встретил конец на своем посту. Миновав еще несколько точек интереса, где Искре удалось разжиться какими-то мелкими деталями, они подошли к самому необычному зданию в парке. Это было приземистое, куполообразное строение, почти лишенное окон, с большой, выцветшей надписью над входом: "Космопорт". — Планетарий, — с благоговением прошептала Искра. — Я думала, такое только в больших городах бывает. Они вошли внутрь. Под куполом царил полумрак и тишина. В центре зала стоял большой, похожий на диковинного металлического паука, проекционный аппарат, а вокруг него – ряды кресел, покрытых толстым слоем пыли. — Ну-ка, посмотрим, чем тут можно поживиться, — Искра, оставив рюкзак у входа, направилась к стене, где находился большой электрический щиток. Она открыла его и начала что-то сосредоточенно перебирать внутри, освещая провода и клеммы своим налобным фонариком. Гоуст и Роуч ждали, наблюдая за ней. Внезапно, когда она с щелчком повернула какой-то тумблер, из глубин здания донесся тихий, нарастающий гул. Роуч и Гоуст напряглись, но гул, достигнув пика, постепенно стих. И в этот момент произошло чудо. Под куполом зажглись и задвигались сотни, тысячи крошечных огоньков. Прямо над их головами, на темном своде планетария, ожила вселенная. Началась проекция. Медленно, величественно поплыли планеты, окруженные кольцами и спутниками, закружились в причудливом танце далекие галактики, вспыхивали и гасли туманности, а знакомые и незнакомые созвездия рассыпались по куполу мириадами бриллиантов. Роуч был ошеломлен. Он стоял, запрокинув голову, и его дыхание слегка перехватило от этой неожиданной, неземной красоты. Даже Гоуст, казалось, был заворожен. Он стоял неподвижно, его голова была поднята к куполу, и в обычно пустых прорезях его маски, казалось, отражался свет далеких галактик. — Вот это да… — присвистнула Искра, ее голос был полон удивления. — Как это еще работает? И на чем? Она пошла вдоль толстого кабеля, идущего от щитка, и за одним из проекционных экранов наткнулась на несколько больших металлических ящиков, соединенных между собой. — Бесперебойники, — констатировала она, постучав по одному из них. — Промышленные. Кто-то установил их как резервный источник питания. И, каким-то чудом, в них еще остался заряд. Вот это находка! Внутри Роуча, пока он смотрел на проекцию Сатурна, медленно плывущего над его головой, желание пригласить сюда Элли вспыхнуло с новой, непреодолимой силой. Он должен был показать ей это. Он должен был разделить с ней этот момент чистого, незамутненного восторга. Искра уже достала инструменты, собираясь отсоединять драгоценные батареи. — Погоди! — окликнул ее Роуч. Она удивленно обернулась. — Искра, я… — он неуверенно начал подбирать слова. — Я тебя очень прошу… Можешь… можешь оставить все как есть? Хотя бы на пару дней? Искра удивленно приподняла бровь. — Оставить? Роуч, ты понимаешь, что это за штуки? Эти бесперебойники могут питать нас целую неделю! Это бесценная находка! — Я понимаю, — Роуч шагнул к ней. — Понимаю. Но… я хотел бы кое-кого сюда пригласить. Показать это. Пожалуйста. Всего на пару дней. А после этого… после этого можешь забирать отсюда что угодно. Искра смотрела на него несколько секунд, затем на ее лице появилась хитрая, всепонимающая улыбка. — Кое-кого? — протянула она. — Уж не ту ли колючую девчонку, на которую ты весь вечер в кафе смотрел? Ну ты даешь, Роуч! Романтик! В разгар апокалипсиса устроить свидание в планетарии… Снимаю шляпу. Роуч смутился. — Просто… прошу тебя. Оставь. Она видела его искреннюю, почти отчаянную просьбу. Но она также понимала, насколько важна эта находка для поселения. Она колебалась. В этот момент к ним подошел Гоуст. Он слышал их разговор. — Искра, — сказал он тихо, но твердо, обращаясь к ней. — Дай ему несколько дней. А потом… я лично помогу тебе перенести отсюда все до последнего винтика. Искра посмотрела на Гоуста, затем на Роуча, и вздохнула. — Ох, ладно! — она подняла руки в примирительном жесте. — Против двух таких серьезных парней я не попру. Только я тебя на слове ловлю, Гоуст! Будешь таскать аккумуляторы, пока спина не треснет! — она усмехнулась.

***

Она вышла на улицу, достав из кармана пачку сигарет. Роуч и Гоуст остались наедине под искусственным звездным небом. — Спасибо, Саймон, — Роуч с благодарностью посмотрел на Гоуста. — Я твой должник. Гоуст качнул головой. — Это пустяк. Он помолчал, глядя на проекцию Млечного Пути. — Хотя, если честно, я не знаю, ошибка это или нет, — его голос стал тише, и в нем прозвучала непривычная нотка беспокойства. Он повернулся к Роучу. — Слушай меня, Гари. Элли… она опасна. Для тебя. Роуч неоднозначно воспринял слова друга. Он нахмурился, не понимая, к чему тот клонит. — Я не говорю, что она плохая, — продолжил Гоуст, словно прочитав его мысли. — Она сильная, она боец, каких мало. Но она сломана. Внутри нее сидит такая тьма и боль, что она может поглотить любого, кто подойдет слишком близко. Ты сам можешь решать, что тебе делать и с кем заводить отношения. Я тебя во всем поддержу, ты знаешь. Но я просто хочу, чтобы ты был осторожен. Очень осторожен. Чтобы потом не обжечься так, что уже ни один доктор не поможет. Он слышал в голосе друга не осуждение, а искреннее, почти отцовское беспокойство. Он опустил голову, разглядывая трещины на бетонном полу, и надолго замолчал, обдумывая слова Саймона. — Я знаю, Саймон... — наконец тихо произнес он, поднимая взгляд и встречаясь с темными прорезями маски своего друга. — Я вижу это. Каждый раз, когда она смотрит на кого-то… или когда замолкает и уходит в себя. Это видно. Это почти… ощутимо. Но… Он повернулся к Гоусту всем телом, его взгляд стал серьезным и полным новой, незнакомой ему самому решимости. Он больше не выглядел растерянным. — …я вижу и другое. Там, в кафе... я впервые увидел, что она может быть другой. Не бойцом, не выживальщицей, а просто… девушкой. Которой нравится красивая музыка. Может, я идиот, — он горько усмехнулся, — но мне кажется, что ей просто нужен кто-то, кто не испугается этой тьмы. Кто просто будет рядом, не пытаясь ее «починить» или осудить. Гоуст молча слушал. Его плечи едва заметно расслабились. Он понял. Понял, что его друг сделал свой выбор. — А что если этот «кто-то» утонет в ней вместе с ней? — его голос был все таким же ровным, но в нем уже не было предупреждения, скорее, печальная констатация риска. — Я просто хочу, чтобы ты был готов к этому, Гари. Чтобы ты понимал, на что подписываешься. Роуч слабо улыбнулся. — Я понимаю. Спасибо, что беспокоишься. Правда. Их тихий, напряженный разговор прервали шаги и бодрый голос Искры, которая как раз возвращалась от входа в планетарий. — Ну что, романтики, налюбовались на звезды? — она с улыбкой подошла к ним. — Пора возвращаться. Так что, чур, все находки тащите вы, — она картинно указала на Роуча и Гоуста, — а не я! Я – мозг операции, а вы – мускулы! Втроем они вышли из купола планетария, перед этим прекратив подачу энергии. Снаружи мир казался более тусклым и обыденным.