24

Время на складе тянулось, как густой, холодный поток. Элли, заставив себя работать, механически переставляла банки, сверяясь с этикетками в тусклом, дрожащем луче фонарика. Каждый записанный в пыльную тетрадь ряд цифр был маленькой победой над подступающей паникой. Но тишина и полумрак давили, искажая пространство. Высокие стеллажи казались уродливыми, скелетоподобными гигантами, а тени, отбрасываемые штабелями ящиков, двигались и извивались на периферии зрения. Она чувствовала, как обостряется слух. Каждый шорох за стеной, каждый скрип старого здания заставлял ее вздрагивать. Внезапно, где-то наверху, на одной из самых высоких полок, что-то качнулось. Раздался короткий металлический скрежет, и одна-единственная консервная банка сорвалась вниз. Глухой, мокрый, отвратительно знакомый звук удара о деревянный пол. Для Элли в этот момент мир раскололся. Этот звук – он был не от банки. Нет. Это был тот самый звук. Звук, который преследовал ее в кошмарах. Звук, с которым клюшка для гольфа, ведомая рукой Эбби, снова и снова опускалась на голову Джоэла. Ее дыхание оборвалось. Перед глазами вспыхнули обрывки воспоминаний: окровавленный пол, полный боли и непонимания взгляд, и снова, и снова этот отвратительный, чавкающий звук. Она не смогла себя сдержать. Карандаш выпал из ее онемевших пальцев. Из груди вырвался сдавленный всхлип, перешедший в отчаянный, беззвучный плач. Паника накрыла ее с головой, ледяной, липкой волной. Она медленно опустилась на грязный пол, обхватив себя руками, ее тело сотрясалось от рыданий. Словно в насмешку, от вибрации первого падения, с полки посыпались еще несколько банок, с грохотом ударяясь о пол. Каждый удар был как гвоздь, вбиваемый в ее сознание. — Нет… нет, пожалуйста, хватит… — прошептала она, зажимая уши. Она начала медленно отступать, отползать спиной к единственному выходу – тяжелой металлической двери. Добрашись до нее, она с силой забарабанила по холодному металлу. — Откройте! — ее голос сорвался. — Откройте дверь! Выпустите меня! В ответ – тишина. Никто не отвечал. Паника переросла в ужас. Она чувствовала, как стены склада сжимаются, как тьма пытается ее поглотить. Она вскочила на ноги и со всей силы начала бить по двери плечом, кулаками. Но железная дверь была крепкой и не поддавалась. Элли почувствовала, как разум начинает ее покидать, как реальность смешивается с кошмарами. Она сходила с ума. Внезапно, с оглушительным скрежетом, который заставил ее отшатнуться, тяжелый засов за дверью отодвинулся. Дверь резко распахнулась, впуская в темный склад ослепляющий прямоугольник вечернего света. В этом проеме, словно зловещий силуэт, стояла Марджи. — Ты чего тут в дверь долбишься, как бешеная? — недовольно спросила она, ее голос сочился презрением. — Что это был за шум? Решила тут все разнести? В этот момент в голове у Элли что-то оборвалось. В ее помутневшем от паники и воспоминаний сознании фигура Марджи – ее тюремщика, ее мучителя – слилась с другими, ненавистными ей образами. Перед ней стоял не просто вредный поселенец. Перед ней стоял враг. Тот, кто запер ее здесь, во тьме. Неконтролируемый приступ ярости захлестнул ее. Она не думала. Она действовала. Ее рука молниеносно метнулась к заднему карману джинсов, и в ладони возник ее стилет, о котором не знала Марджи. С диким, почти звериным рыком она бросилась вперед. Марджи не успела среагировать. Она увидела лишь вспышку безумия в глазах девчонки и блеск стали. Острая, обжигающая боль пронзила ее лицо. Элли нанесла короткий, хлесткий порез ей по щеке, прямо под глазом. — А-а-ах, тварь! — взвыла Марджи, отшатнувшись и инстинктивно прижимая ладонь к лицу. Сквозь ее пальцы тут же начала сочиться теплая, липкая кровь. Шок на ее лице сменился яростью и неверием. Второй рукой она молниеносно выхватила из кобуры на поясе свой пистолет и направила его прямо в грудь Элли. — Не двигаться! — заорала она, ее голос дрожал от боли и гнева. — Не двигаться, сука! Я тебя пристрелю!

***

Роуч, Гоуст и Искра возвращались из своего похода. Воздух был прохладным, пахло влажной землей и дымом из печных труб. Настроение у группы было приподнятым. Миссия прошла успешно, и они несли в рюкзаках не только ценные детали, но и чувство выполненного долга. — Я до сих пор не верю, что он заработал, — Искра с воодушевлением рассказывала Роучу про планетарий, пока они шли к главным воротам. — Эти бесперебойники – настоящее сокровище! Если я смогу перенаправить их мощность, можно будет запитать важные места на несколько суток в случае аварии. Она с благодарностью посмотрела на Гоуста, который шел рядом. — Вы сегодня отлично поработали, парни. Правда. Я рада, что Дэвид вас сюда привел. Роуч улыбнулся. — Рады быть полезными. Гоуст, как обычно, лишь коротко кивнул, но в его молчании не было враждебности, скорее, сдержанное признание. У ворот их встретил уже другой патруль – двое молодых парней, которых Роуч видел лишь мельком. Узнав Искру, они без лишних вопросов открыли ворота, но тут же преградили путь Гоусту и Роучу. — Оружие, — сказал один из них, хоть и не так враждебно, как предыдущие, но твердо. — Правила. Роуч и Гоуст без споров сдали свои винтовки. Они понимали, что доверие нужно заслужить, и сейчас, после успешной вылазки, спорить из-за правил было бы глупо. Оружие скрылось в знакомом ящике у поста охраны. Но как только они шагнули на территорию поселения, стало ясно, что что-то не так. Обычная вечерняя тишина была нарушена. Из центра поселка, со стороны складов, доносился тревожный гул голосов. Несколько человек пробежали мимо них, их лица были взволнованными. Атмосфера спокойствия, в которой они провели день, мгновенно улетучилась, сменившись предчувствием беды. Троица переглянулась. Улыбка сползла с лица Искры, сменившись тревогой. — Что здесь происходит? — спросила она у одного из дозорных у ворот. Парень, молодой и явно растерянный, пожал плечами. — Сам толком не знаю, — быстро ответил он. — Какие-то крики были со стороны продуктового склада. Говорят, что-то с Марджи случилось… и с той новенькой, — он кивнул на пустое место рядом с Роучем и Гоустом. Сердце Роуча пропустило удар. Элли. Он бросил тревожный взгляд на Гоуста, и тот, несмотря на маску, словно почувствовал его страх. — Где именно? — голос Гоуста был резким и требовательным. — Да вон там, все туда бегут! — дозорный махнул рукой в сторону небольшой площади перед складами. Не говоря больше ни слова, Роуч, Гоуст и Искра, забыв про усталость, пошли на шум толпы.

***

Проталкиваясь сквозь возбужденную, гудящую толпу, троица наконец выбрались в центр образовавшегося круга. Картина, представшая перед ними, заставила Роуча замереть. На грязной земле, на коленях, стояла Элли. Её голова была опущена, а все ее тело мелко, почти незаметно дрожало. Над ней, словно фурия, возвышалась Марджи. Одной рукой она зажимала кровоточащую рану на щеке, под глазом, а второй – сжимала пистолет, дуло которого было направлено прямо на Элли. Рядом, в полной растерянности, стояли Дэвид, доктор Олсен, Итан и Джессика. Уолтер, стоявший позади Марджи, смотрел на Элли с выражением злого торжества. — Вот, Дэвид! Полюбуйся на своих гостей! — кричала на всю площадь Марджи, ее голос срывался от боли и ярости. — Я говорила тебе! Я предупреждала! Она напала на меня! Без всякой на то причины! Эта тварь пыталась меня убить! Дэвид, бледный и потрясенный, сделал шаг вперед. Он смотрел то на окровавленное лицо Марджи, то на неподвижную фигуру Элли. — Элли… — его голос был едва слышен. — Что… что случилось? Элли не ответила. Она даже не подняла головы, продолжая стоять на коленях, словно опустошенный сосуд. Она дрожала, но было непонятно, от чего – от страха, от холода или от сдерживаемой злости, которая все еще билась внутри нее. В толпе послышался неодобрительный, злой гул. — Пристрелить ее, как собаку! — выкрикнул кто-то. — Она опасна! Гоните их всех! — вторил ему другой голос. Дэвид оказался в ужасном, безвыходном положении. Он видел ярость своих людей, видел кровь на лице Марджи и молчание Элли, которое выглядело как признание вины. И как раз в этот момент Роуч, очнувшись от первого шока, сделал то, чего от него никто не ожидал. Прорвавшись через последних людей, стоявших на его пути, он подбежал к ней. Не раздумывая, он опустился на колени рядом с ней и, игнорируя направленный на них пистолет, крепко обнял ее, прижимая к себе и пытаясь укрыть своим телом. — Эй… Элли…. — прошептал он ей на ухо, чувствуя, как ее тело содрогается. — Я здесь. Я с тобой. — А вот и остальные защитнички подоспели! — взвизгнула Марджи, ее лицо исказилось еще больше при виде этой сцены. Она указала дулом пистолета на Роуча и Гоуста. Брок, тут же шагнул вперед и вскинул свою М16, наводя ее на Гоуста. — Только дернись, урод, — прорычал он. — Я тебя тут же нашпигую. Гоуст не шелохнулся. Он холодно посмотрел на Брока поверх ствола его винтовки. — Опусти оружие, — его голос был тихим, но в нем было столько ледяной угрозы, что Брок на мгновение замер. — По-хорошему. — Только дернись! — повторил Брок, но уже не так уверенно. В этот момент между ними, на линию огня, шагнула Искра. — Вы что, все с ума посходили?! — закричала она, раскинув руки. — Опустите оружие! Все! И объясните, что, черт возьми, здесь происходит! — Что происходит?! — Марджи истерично рассмеялась. — Я тебе объясню, что происходит! Дэвид, наконец очнувшись от ступора, подал голос. — Искра… Элли напала на Марджи, — его слова прозвучали как приговор. Роуч, все еще обнимая Элли, поднял голову. Он не верил. Просто не мог поверить. Он чувствовал, как сильно ее трясет, как она прижимается к нему, ища защиты, и в этом не было ничего от хладнокровного убийцы. В этом была только боль и страх. Он посмотрел на разъяренную толпу, на пистолет в руке Марджи, на винтовку, направленную на его лучшего друга. — Стойте! — закричал Роуч, пытаясь перекрыть гул неодобрения толпы. Его голос, усиленный отчаянием, прозвучал на удивление громко. — Она не могла просто так напасть! Марджи, — он вскинул голову, его взгляд впился в женщину с пистолетом, — что ты ей сказала?! Что вы с ней сделали там, на складе?! Он пытался переложить вину, инстинктивно чувствуя, что за этим срывом Элли стоит нечто большее, чем просто плохой характер. Но его слова лишь подлили масла в огонь. — Что мы сделали?! — Выступил Уолтер. Его лицо было искажено гримасой чистой, незамутненной ненависти. Он остановился в нескольких шагах от Элли, его глаза расширились от ужасающего узнавания. Он видел ее раньше – не просто как новенькую, а как призрак из своего худшего кошмара. — Я скажу тебе, что она сделала! Эта тварь – не просто бродяжка! Она убийца! Она из тех психов, что вырезали весь мой отряд! Обвинение прозвучало как выстрел. Толпа замерла. Элли, услышав слова Уолтера, медленно подняла голову. Ее дрожь не прекратилась, но теперь в ней было что-то иное. Она посмотрела прямо на Уолтера, и в ее зеленых глазах, до этого пустых, вспыхнуло ледяное пламя узнавания и глубочайшего презрения. — Твой отряд? — ее голос был тихим, почти шепотом, но в наступившей тишине его услышал каждый. — В Сиэтле? Она медленно, с какой-то жуткой усмешкой, добавила: — Они получили то, что заслужили. Каждый из них. Это было признание. Холодное, безжалостное, брошенное в лицо всему поселению. Для жителей "Зелёного Берега", не знавших всей предыстории, это прозвучало как явка с повинной. По толпе пронесся вздох ужаса, а затем он сменился яростным ревом. — Пристрелить ее! Дэвид побледнел, чувствуя, как ситуация окончательно выходит из-под контроля. В тот момент, когда кто-то из толпы уже начал поднимать оружие, а Марджи с торжествующей яростью сильнее сжала рукоять пистолета, вперед решительно шагнул доктор Олсен. Он действовал не как политик, а как врач, и его спокойный авторитет заставил всех на мгновение замереть. — Марджи, опусти пистолет, — его голос прозвучал властно и спокойно. — Ты ранена, и тебе нужна помощь, а не истерика. И вы все, — он обвел толпу строгим взглядом, — опустите оружие, пока кто-нибудь еще не пострадал. Мы не дикари. — Олсен прав! — тут же поддержал его Дэвид, обретая голос. — Никакого самосуда! Брок, опусти винтовку! Немедленно! Это приказ! Мы разберемся, что произошло, но разберемся по-человечески, а не как стая собак! — Опусти ствол, Брок! — крикнула Искра, все еще стоявшая между ними. Авторитет доктора, приказ лидера и настойчивость Искры возымели действие. Толпа немного поутихла, хотя враждебный гул не прекратился. Брок, смерив Гоуста последним ненавидящим взглядом, с явной неохотой опустил свою М16, но палец со спускового крючка не убрал. Марджи, чувствуя острую боль в щеке и понимая, что момент для самосуда упущен, позволила доктору Олсену подойти к ней. Немедленная угроза кровопролития была предотвращена. — Отведите их в дом, — скомандовал Дэвид двум другим патрульным. Когда один из патрульных, высокий жилистый мужчина, подошел к Элли, его взгляд упал на стилет, который она все еще сжимала в руке. — А ну-ка, отдай нож, живо, — агрессивно бросил он, протягивая руку. Элли лишь крепче сжала рукоять, ее глаза снова сверкнули. Но прежде чем она успела что-либо ответить, Роуч мягко накрыл ее руку своей. — Элли, — тихо сказал он. — Дай мне. Пожалуйста. Она посмотрела на него, ее взгляд все еще был полон ярости, но, встретившись с его обеспокоенными, умоляющими глазами, она на мгновение заколебалась. Ее пальцы медленно разжались. Роуч осторожно забрал стилет из ее руки и протянул его патрульному. Тот выхватил нож и с презрением сунул его за пояс. Под конвоем, под ненавидящих, испуганных и непонимающих взглядов, троица побрела к своему временному жилищу. Сара, Искра, Дэвид, Итан и Джессика молча смотрели им вслед. Они все еще были на их стороне, но теперь, после ужасного признания Элли, в их поддержку закрались первые, холодные семена сомнения.