27

Роуч проснулся от тонкой полоски утреннего света, пробившейся сквозь окно и упавшей ему прямо на лицо. Он не открывал глаз, наслаждаясь непривычным ощущением тепла и покоя. Он пошевелился и понял, что он не один. Элли все еще спала, свернувшись калачиком. Ее дыхание было ровным и глубоким, а рука покоилась на его груди. Он осторожно, боясь ее разбудить, повернул голову и посмотрел на нее. В мягком утреннем свете ее лицо выглядело совсем по-другому. Без обычной маски сарказма, ярости или настороженности, черты ее лица были мягкими. Веснушки на носу и щеках, чуть приоткрытые губы, растрепанные волосы… Впервые за все время он видел ее такой – безмятежной, умиротворенной, уязвимой. И от этого зрелища у него перехватило дух. В этот момент ее ресницы дрогнули, и она открыла глаза. Их взгляды встретились. На несколько долгих секунд они просто смотрели друг на друга, застыв в этой неожиданной близости. В ее глазах не было страха или злости, лишь сонная растерянность. Наконец, словно опомнившись, она медленно, без резких движений, отодвинулась и села на кровати, поправляя волосы. Неловкая пауза повисла в воздухе. — Доброе утро, — тихо произнес Роуч. — Как ты? Элли не смотрела на него, ее взгляд был устремлен на свои руки. — Нормально, — ее голос был ровным, но в нем не было прежней холодной враждебности. — Спала. Она помолчала, затем добавила почти шепотом: — Спасибо… что остался. Роуч не знал, что ответить. Он просто кивнул, чувствуя, как по телу разливается тепло, не имеющее никакого отношения к утреннему солнцу.

***

Спустившись вниз, они увидели неожиданную картину. Гоуст, их вечный, бдительный страж, спал на своей раскладушке на кухне, откинув голову на рюкзак. Видимо, череда бессонных ночей и постоянное напряжение последних дней все-таки сморили даже его. Роуч осторожно подошел к другу и легонько коснулся его плеча. — Саймон, подъем. Гоуст открыл глаза мгновенно, без малейшего следа сонливости, его тело тут же напряглось, но, увидев Роуча, он расслабился и сел. — Который час? — глухо спросил он. — Позднее утро, — ответил Роуч. — Ты, кажется, пропустил завтрак. Не успел Гоуст подняться, как в дверь снова постучали. На этот раз стук был не требовательным, а скорее торопливым. Троица переглянулась. В дом, даже не дожидаясь ответа, вошел хозяин кафе, Барни. Его большое, добродушное лицо, на удивление, было искажено тревогой. В руках он держал пакет с едой. — Простите, что без приглашения, — быстро заговорил он, ставя пакет на стол. — Новости плохие. Очень. — Что случилось? — спросил Гоуст, поднимаясь навстречу. — Совет… он состоялся вчера поздно вечером, после того как вы ушли, — Барни тяжело вздохнул. — Никто не слушал Дэвида. Ни доктора Олсена, ни Искру. Большинство встало на сторону Марджи. Этот Уолтер рассказал свою историю, накрутил всех… В общем, они решили. Он посмотрел на Элли с сочувствием. — Они решили устроить поединок. Смертельную драку. Между тобой, девочка, и Уолтером. Сегодня. — Что?! — Роуч поднял голос. — Да они… — Это еще не все, — перебил его Барни. — Марджи протолкнула свое условие. Если ты проиграешь, — он снова посмотрел на Элли, — они убьют и тебя, и твоих друзей. Всех троих. Роуч не дослушал. Его глаза потемнели от ярости. — Элли не будет ни с кем драться, — прорычал он, делая шаг вперед. — Ясно? Не будет! И если кто-то из этих ублюдков хоть на шаг приблизится к ней или к Гоусту, я лично, голыми руками, сначала задушу этого Уолтера, а потом доберусь до Марджи. Мне плевать на их совет и на их правила! Гоуст положил руку на плечо друга, останавливая его. — Уолтер, значит, — его голос был холодным и полным презрения. — Явно слабак, раз решил драться с девчонкой. Мог бы вызвать на поединок меня или тебя, Роуч. Раз уж она, по их мнению, бьется за всех, то и мы могли бы биться за нее. Но им нужна не справедливость, а расправа. — Марджи совсем с ума сошла, — покачал головой Барни. — Она своей паранойей заразила половину поселения. Они боятся. И этот страх делает их жестокими. Он наклонился ближе, его голос понизился до шепота. — Слушайте внимательно. Меня Дэвид прислал. Он говорит, у вас есть только один выход – бежать. И прямо сейчас. Так удачно сложилось, — Барни криво усмехнулся, — что утренний патруль у нас сегодня немного… не в форме. Я вчера, после совета готовил завтрак для постов, и в кашу, кажется, попало что-то не очень свежее. В общем, половина ребят Марджи сейчас сидят в туалетах, а не на постах. — Что ты предлагаешь? — быстро спросил Гоуст. — Выходите через задние окна дома. Охрана сейчас реже обходит ту сторону. Дождитесь, пока единственный патруль пройдет мимо, и двигайтесь вдоль стены, к дому Дэвида. Он будет ждать вас у задней калитки. Той самой, — он посмотрел на Роуча, — о которой ты должен знать. Он выведет вас из поселения. Но идти нужно сейчас. Через час-другой все придут в себя, и окно закроется. План, предложенный Барни, повис в воздухе – отчаянный, рискованный, но единственный. Роуч и Гоуст переглянулись. В их взглядах читалось понимание – другого выхода нет. Но Элли, казалось, думала иначе. Она скрестила руки на груди, ее подбородок был упрямо вздернут. — Подраться с этим Уолтером? — она хмыкнула, в ее голосе прозвучало неприкрытое презрение. — Да без проблем. Если он так хочет получить по морде, я могу это устроить. Зачем нам бежать? Роуч резко повернулся к ней, его лицо было серьезным и встревоженным. — Элли, даже не думай об этом! — его голос был твердым, в нем не было и тени нерешительности. — Ты ни с кем драться не будешь. Это не поединок, это казнь, которую они хотят обставить как "честный бой". Элли встретилась с ним взглядом. Она видела в его глазах неподдельное волнение за нее, и это было… приятно. Где-то глубоко внутри, под слоем ярости и цинизма, это простое беспокойство согревало. Но желание начистить лицо кому-нибудь из людей Марджи, а в идеале – ей самой, было почти непреодолимым. Она слишком долго была жертвой, слишком долго убегала. Ей хотелось дать сдачи. — Барни, — Гоуст прервал их назревающий спор, его голос был как всегда ровным, отчего его вопрос прозвучал еще более весомо. — Почему ты нам помогаешь? Это большой риск для тебя. Владелец кафе на мгновение замолчал, его большой, добродушный вид сменился серьезной задумчивостью. Он устало опустился на стул. — Потому что Дэвид когда-то помог мне, — сказал он, глядя на свои мозолистые руки. — Когда я прибился к этому месту, я был один, тощий как скелет, и злой на весь мир. Он привел меня сюда, дал кров и работу. Он хороший мужик. Он верит в людей. — Барни поднял взгляд на троицу. — И я, глядя на вас, тоже думаю, что вы неплохие люди. Просто… попали сюда в очень плохой момент. Он вздохнул. — Марджи… она не всегда была такой. Пару лет назад группа таких же, как вы, бродяг из-за забора, пробралась в поселение. Они казались дружелюбными, просили еды и крова. Мы их приняли. А ночью они перерезали ее мужа и сына, пытаясь ограбить их дом. Мы их, конечно, поймали и… разобрались. Но для Марджи мир тогда умер. С тех пор она в каждом чужаке видит убийцу. А этот Уолтер, со своими рассказами про войну, только подливает масла в огонь ее паранойи. Она сходит с катушек, и тянет за собой других. Рассказ Барни заставил всех замолчать. Это не оправдывало Марджи, но объясняло ее ненависть. — В общем, так, — Барни поднялся, его лицо снова стало деловитым. — Еду эту, — он кивнул на пакет, — берите с собой. Сейчас нет времени на завтраки. Вам нужно двигаться. Быстро. Он подошел к двери, но на пороге обернулся. — Удачи вам. Правда. Надеюсь, у вас все получится. С этими словами он попрощался и вышел из дома, плотно прикрыв за собой дверь.

***

Времени на долгие сборы или раздумья не было. В тишине дома, нарушаемой лишь собственным прерывистым дыханием, троица начала готовиться. Элли и Роуч быстро накинули свои куртки, проверили, чтобы ничего не звенело и не выпадало из карманов, и закинули на плечи полупустые рюкзаки. Гоуст, подойдя к кухонной стойке, взял кухонный нож и беззвучно засунул его за ремень на спине, под куртку. — Готовы? — его шепот был едва слышен. Роуч и Элли одновременно кивнули. — План Барни – основа, — продолжил Гоуст, используя короткие, четкие жесты. — Но действуем по моей команде. Я иду первым. Вылезаю, осматриваюсь, даю сигнал. Элли – за мной. Роуч, ты последний. Движемся быстро, но тихо. Ни единого лишнего звука. Понятно? Еще один синхронный кивок. Гоуст подкрался к заднему окну, выходившему на слегка заросший двор. Он осторожно, на миллиметр, отодвинул край занавески. На улице, в нескольких десятках метров от их дома, лениво прохаживался патрульный – один из людей Марджи. Он курил, изредка поглядывая по сторонам, но в его движениях сквозила скорее скука, чем бдительность. Гоуст неподвижно наблюдал за ним несколько минут, изучая его маршрут, его ритм. Наконец, когда патрульный отвернулся и побрел к дальнему концу улицы, Гоуст подал сигнал. Он бесшумно открыл окно, перекинул через него ногу и легко, как кошка, спрыгнул на землю, тут же присев в тени дома. Убедившись, что все чисто, он махнул рукой. Элли вылезла следом, так же тихо и грациозно. Затем, также ловко спустился Роуч. Их путь лежал через задние дворы. Они скользили от одного укрытия к другому: пригибаясь за сараями, замирая в густых зарослях, пересекая открытые участки короткими, быстрыми перебежками. В один из моментов им пришлось замереть за старой, покосившейся поленницей. Из соседнего дома вышла женщина, чтобы вывесить на веревку белье. Она двигалась медленно, напевая что-то себе под нос. Для троицы, стоявшей в тени, не дыша, эти несколько минут показались вечностью, пока женщина наконец не ушла обратно в дом. Следующий открытый участок был самым опасным. Когда они уже готовились его пересечь, из-за угла одного из домов вышла Искра. Она шла быстро, ее лицо было злым и расстроенным. Она не смотрела по сторонам, погруженная в свои мысли, но на середине пути она вдруг подняла голову и увидела их. Их взгляды встретились. На мгновение все замерли. В глазах Искры промелькнуло удивление, затем понимание. Поняв, что происходит, она почти незаметно, кивнула им. Затем она демонстративно отвернулась, уставившись на крышу соседнего дома, словно изучая ее состояние, и продолжила свой путь, делая вид, что никого и ничего не видела. Это был ее молчаливый подарок, ее прощание.

***

Они успешно добрались до задней части дома Дэвида. В густых зарослях дикого винограда виднелась та самая потайная калитка. У нее, прислонившись к забору, стоял Дэвид. В руках он держал их оружие: пистолеты, знакомую MK18 и грозную ACR Гоуста. Троица подошла к нему. — Слава богу, вы добрались, — выдохнул Дэвид, его лицо было уставшим и полным тревоги. — Я рад вас видеть. И… простите меня. За моих людей. Я… я не узнаю в них своих соседей. Этот страх… он превращает их в зверей. Роуч и Гоуст молча приняли из его рук свое оружие. Они быстро и привычно закрепляли кобуры на поясе. Остальное снаряжение – разгрузки, шлемы, магазины с патронами – они укомплектовали в своих рюкзаках. Затем, Дэвид протянул Элли ее стилет и пистолет. — Это твое, — сказал он тихо. Элли взяла нож, его рукоять привычно легла в ладонь. Пистолет она спрятала под курткой. — Мне очень жаль, что мы так прощаемся, — продолжил Дэвид, глядя им в глаза. — Но другого выхода нет. Марджи не успокоится, пока не получит своего. — Что теперь будет с тобой, Дэвид? — спросил Роуч. Тревога за этого человека, который так им помог, была искренней. Дэвид пожал плечами, его взгляд устремился куда-то вдаль, за крыши домов. — Не знаю, Роуч. Не знаю. Может, соберу семью и мы тоже уйдем. Поищем другое место. А может… может, придется решать вопрос с Марджи по-другому, — в его голосе прозвучала холодная сталь. — Я еще не решил. Сейчас главное – чтобы вы ушли. Бегите. И не оглядывайтесь. Он протянул руку и крепко пожал руку Роучу, затем Гоусту. Потом он посмотрел на Элли и тоже протянул ей руку. Она на мгновение заколебалась, затем неуверенно, но все же пожала ее. — Удачи вам, — сказал Дэвид. После этого троица, теперь снова вооруженная и готовая к бою, один за другим проскользнула через калитку. Дэвид проводил их взглядом, затем плотно закрыл ее за ними и снова тщательно замаскировал ветками плюща, стирая последние следы их пребывания в "Зелёном Береге".