29

Зима Время в их мире потеряло свой четкий ход, сменившись простой чередой рассветов и закатов, выживания и коротких передышек. Осень, с ее золотом и багрянцем, окончательно сдала свои права, уступив место серому, холодному преддверию зимы. Они шли по огромной, мертвой автомагистрали. Шестиполосное полотно, когда-то гудевшее от тысяч автомобилей, теперь было испещрено трещинами, из которых торчали пучки замерзшей травы. Ржавые остовы машин и грузовиков стояли повсюду, словно надгробия на кладбище ушедшей цивилизации. Впереди, на горизонте, сквозь низкие, свинцовые тучи проступали темные, безжизненные силуэты небоскребов. С неба начали падать первые снежинки. Сначала это были редкие, одинокие звездочки, которые тут же таяли на темном асфальте. Но постепенно их становилось все больше. Большие, пушистые, ленивые хлопья кружились в воздухе, ложась на землю, на крыши брошенных машин, на их плечи и волосы. Мир вокруг начал меняться, преображаться. Серый, унылый пейзаж покрывался тонким, чистым белым саваном, и даже уродливые, ржавые автомобили под этим покровом казались какими-то сказочными, застывшими чудовищами. Звуки стали глуше, шаги – тише. В этом было что-то волшебное и немного печальное. Элли, шедшая чуть впереди, остановилась и подняла голову к небу. Она сняла перчатку и протянула ладонь, наблюдая, как на нее опускаются и тут же тают хрупкие, идеальные снежинки. Она закрыла глаза, подставляя лицо снегопаду. И на ее губах появилась улыбка. Настоящая, искренняя, почти детская улыбка чистого, незамутненного восторга. Роуч, шедший следом, тоже остановился. Но он смотрел не на снег. Он смотрел на нее. На то, как снежинки тают на ее ресницах, как улыбка преображает ее лицо, стирая с него все следы усталости, злости и боли. В этот момент она была невероятно красива. И он снова почувствовал то самое тепло в груди, то самое чувство, которому он уже перестал сопротивляться. Он был влюблен. Безнадежно и окончательно. Гоуст, остановился чуть поодаль. Он просто стоял, неподвижный, как скала, наблюдая за падающим снегом, тоже думая о чем-то своем. — Нравится? — тихо спросил Роуч, подходя к Элли. Она открыла глаза и посмотрела на него, ее улыбка не исчезла. — Да, — так же тихо ответила она. — Он… все делает чистым. Будто… ничего плохого и не было. Ее слова были полны такой тихой, горькой надежды, что у него сжалось сердце. Он протянул руку и очень осторожно, почти невесомо, смахнул снежинку, запутавшуюся в ее волосах у виска. Его пальцы на долю секунды коснулись ее кожи. Элли не отстранилась. Она лишь смотрела на него, и в ее зеленых глазах в этот момент отражалось все небо, полное падающего снега. — А я… — начал он, сам не зная, что хочет сказать, просто желая продлить этот момент. — Красиво, конечно, — прервал их глухой голос Гоуста, который подошел к ним. Он не смотрел на них, его взгляд был устремлен на город впереди. — Но эта красота заметает следы. И наши, и чужие. И идти будет сложнее. Нельзя медлить. Элли бросила на Гоуста быстрый, немного раздраженный взгляд, но потом снова посмотрела на Роуча и едва заметно улыбнулась, словно говоря: "Ну вот, опять он все испортил". Они продолжили свой путь по заснеженной автомагистрали, направляясь к мертвым высоткам на горизонте.

***

Снег усиливался. То, что начиналось как редкий, ленивый танец снежинок, теперь превратилось в густую, молчаливую завесу, которая медленно, но неумолимо укутывала мертвый мир в белое. Они сошли с широкой, открытой автомагистрали, свернув на одну из улиц, ведущую в город. Ветер, завывавший до этого на открытом пространстве, теперь гудел в проходах между домами, закручивая снежные вихри. Внезапно Элли, шедшая слева, замерла за ржавым пикапом и подняла руку. Роуч и Гоуст тут же замерли, присев за ближайшими укрытиями. Роуч проследил за ее взглядом. Впереди, метрах в пятидесяти, посреди заснеженной улицы стояла одинокая фигура. Это был зараженный. Обычный бегун. Он просто стоял, покачиваясь, его голова была неестественно опущена на грудь. Снег медленно покрывал его плечи и спутанные волосы. Он, казалось, был сбит с толку этой тихой, белой стихией, его инстинкты не знали, как реагировать на этот холодный мир. Зрелище было одновременно жалким и жутким. Это была легкая цель. Гоуст посмотрел на Роуча и едва заметно кивнул, словно говоря: "Твой." Он медленно опустился на одно колено за остовом полицейской машины, используя капот как упор. Его движения были плавными, уверенными. Он вскинул винтовку. Мир сузился до перекрестья прицела. Он поймал в него голову зараженного, задержал дыхание. Раздался не громкий хлопок выстрела. Звук, который издал глушитель, тут же утонул в тишине падающего снега. Голова зараженного дернулась назад, словно от невидимого удара. Он не издал ни крика, ни стона. Его тело просто обмякло и безвольно рухнуло в снег, оставив после себя темное, неровное пятно на белом покрывале. Тишина. Лишь тихий шелест падающих снежинок. Роуч плавно опустил оружие. Они продолжили свой путь. Проходя мимо поверженного зараженного, никто из них даже не замедлил шаг. Они лишь бросили на него короткий, бесстрастный взгляд. Снег уже начинал припорашивать его неподвижное тело, скоро он скроет его полностью, словно и не было ничего.

***

Троица проходила мимо замерзших витрин бутиков, где манекены в одежде смотрели в никуда пустыми глазами. Мимо автобусных остановок с разбитыми стеклами и старыми, выцветшими рекламными плакатами. Наконец, свернув с одной из центральных улиц, они вышли на небольшую площадь, в центре которой возвышалось массивное, величественное здание из серого камня – городская библиотека. Оно было построено еще в прошлом веке, с высокими арочными окнами и колоннами у входа. Сейчас же это было не просто здание, а бывший опорный пункт FEDRA. Всю территорию окружал покосившийся забор из сетки, увешанный ржавой колючей проволокой и выцветшими табличками с белым трафаретом: "КАРАНТИННАЯ ЗОНА. ВХОД ЗАПРЕЩЕН. ПАТРУЛИ ОТКРЫВАЮТ ОГОНЬ БЕЗ ПРЕДУПРЕЖДЕНИЯ". Одна из секций забора, представлявшая собой сетчатую дверь, была сорвана с петель и валялась в снегу. Именно через этот пролом они и зашли на территорию. — Тайник должен быть где-то на заднем дворе, — глухо произнес Гоуст, осматриваясь. — Они всегда устраивали их подальше от главного входа, чтобы не привлекать лишнего внимания. Они осторожно обошли массивное здание библиотеки. Задний двор представлял собой картину поспешно покинутого военного лагеря. Здесь стояло несколько больших брезентовых палаток. Рядом застыл ржавый, тяжелый бронетранспортер с плоскими шинами. Повсюду виднелись пустые огневые позиции, укрепленные мешками с песком, которые со временем превратились в каменные глыбы. Взгляд Гоуста остановился на чем-то бесформенном и большом в дальнем углу двора, у глухой кирпичной стены. Это была куча какого-то мусора – сломанные ящики, старые покрышки, обломки мебели, – прикрытая сверху огромным куском защитного военного брезента и уже слегка покрытая снегом. — Туда, — коротко бросил он. Они втроем подошли к завалу. Работая слаженно и почти без слов, они начали его разбирать. Роуч и Гоуст оттаскивали тяжелые обломки, а Элли отбрасывала в сторону более мелкий мусор. Наконец, они добрались до брезента. Ухватившись за жесткий, замерзший край, они с усилием стянули его в сторону. Под ним оказался большой, приземистый металлический контейнер синего цвета. На его боку виднелся знакомый трафарет – герб FEDRA. — Нашли, — с удовлетворением сказал Роуч. Но их радость была преждевременной. Двери контейнера были закрыты на толстую, закаленную цепь, концы которой соединял массивный навесной замок. — Черт, — выругалась Элли. — И что теперь? Стрелять? — Ни в коем случае, — тут же отрезал Гоуст. — Рядом с металлической стеной… пуля будет рикошетить, как сумасшедшая. Может зацепить кого-то из нас. Нужно что-то другое. Троица начала осматриваться в поисках решения. Просто так этот замок было не сломать. — Лом, — предложил Роуч, оглядывая завалы. — Или что-то похожее. Идея была хорошей. Обыскав ближайшие кучи мусора, Гоуст наткнулся на то, что им было нужно – длинный, толстый кусок арматуры, торчавший из обломка бетонной плиты. С усилием расшатав его, он выдернул свой импровизированный лом. — Так, — он подошел к контейнеру. — План такой. Продеваем это через звено цепи. Я буду давить с этого конца, — он указал на один край, — Роуч, ты со своего. Элли, твоя задача – держать лом на месте, у самого замка, чтобы он не соскользнул. Будем работать на излом. Рано или поздно либо дужка замка не выдержит, либо само ушко на контейнере. Они принялись за работу. Продев арматуру в цепь, они налегли. Роуч упирался всем весом тела. Гоуст давил с другой стороны, его мышцы напряглись. Элли, присев на корточки, изо всех сил удерживала рычаг у основания замка. Металл жалобно заскрипел. Их дыхание вырывалось изо рта облачками пара. — Еще… — прохрипел Гоуст. — Давай, Роуч! Навались! Они надавили с новой силой. Раздался громкий, протяжный стон напряженного металла, а затем – оглушительный, резкий щелк. Дужка замка не выдержала. Она с треском лопнула, и замок вместе с цепью безвольно упал в снег. Они отступили, тяжело дыша. Получилось. Гоуст отбросил в сторону арматуру. Элли поднялась с корточек, с любопытством глядя на тяжелые двери контейнера. Теперь оставалось самое интересное – узнать, что же скрывается внутри этого синего ящика Пандоры.

Роуч и Гоуст вдвоем ухватились за тяжелые ручки на дверях контейнера. Металл, замерзший и неподатливый, сначала не поддавался. Но они налегли, упираясь ногами в снег, и с протяжным, мучительным стоном ржавых петель двери начали медленно отворяться. В нос им ударил застоявшийся, специфический запах – смесь консервантов, резины, оружейной смазки и пыли. Когда двери распахнулись достаточно широко, чтобы можно было войти, они на мгновение замерли, глядя на сокровища, что скрывались внутри. Почти все пространство контейнера занимал большой пикап Toyota Hilux темно-синего цвета. Он был покрыт толстым слоем пыли, но сквозь нее проглядывал целый, неповрежденный кузов без единой вмятины или царапины. Вдоль стен стояли оружейные стойки, на которых было закреплено несколько штурмовых винтовок. В углу громоздились запечатанные ящики с армейскими сухпайками и канистры с водой. Рядом лежали аккуратно сложенные комплекты военного снаряжения: одежда, новые тактические разгрузки, шлемы, а также несколько зеленых металлических ящиков, очевидно, с патронами. — Вот это… да, — только и смог выдохнуть Роуч, восхищенно присвистнув. Это было больше, чем они могли мечтать. Это был джекпот. Гоуст, не теряя времени на эмоции, тут же приступил к делу. Он обошел пикап, открыл водительскую дверь и заглянул внутрь. Салон был в почти идеальном состоянии, лишь тонкий слой пыли покрывал приборную панель и сиденья. Ключи были в замке зажигания. Он проверил бардачок, козырьки. Затем он вышел, обошел машину и пнул одно из колес. Раздался глухой, вялый шлепок. — Спущены, — констатировал он. — Все четыре. Видимо, от долгого стояния. Но он не выглядел расстроенным. Открыв кузов пикапа, он нашел то, что искал – полный набор инструментов для ремонта и мощный ручной насос. Не говоря ни слова, он тут же присел у переднего колеса и принялся методично его накачивать. Элли тем временем с любопытством осматривала контейнер. Ее внимание привлек небольшой металлический столик, прикрученный к стене в углу. На нем, рядом с рацией и пустыми подстаканниками, лежал толстый журнал в твердом переплете с эмблемой FEDRA и несколько шариковых ручек. Это был какой-то бортовой или учетный журнал. Она взяла его, пролистала несколько страниц, заполненных убористым, казенным почерком – даты, координаты, отчеты. Скука смертная. Но затем на ее лице появилась озорная, хитрая улыбка. Она взяла одну из ручек, убедилась, что та еще пишет, и, открыв чистую страницу, принялась за дело. Она решила немного "отредактировать" этот скучный документ. Сначала на полях появился забавный, мультяшный щелкун в фуражке FEDRA. Затем – Гоуст в виде высокого, тощего привидения с винтовкой. А после – карикатура на Роуча, пытающегося поймать бабочку. Она так увлеклась, что не заметила, как начала тихо хихикать себе под нос. В этом маленьком акте вандализма было что-то освобождающее. Роуч, в свою очередь, подошел к оружейной стойке. Он снял одну из винтовок. Это была SCAR-H. Он проверил механизм, щелкнул затвором, вскинул к плечу. Затем он открыл один из ящиков с патронами. Он был полон. Роуч чувствовал, как уверенность возвращается к нему с каждым прикосновением к знакомому, профессиональному снаряжению. Ритмичный звук ручного насоса, который, казалось, стал фоном их маленького мирка внутри контейнера, наконец, стих. Гоуст выпрямился, окинув взглядом четыре твердо стоящих на земле колеса. Работа была сделана. Но это была лишь половина дела. Он вытер руки о старую тряпку и, не говоря ни слова, направился к передней части пикапа. Послышался глухой щелчок, и тяжелый капот поднялся, открывая доступ к сердцу машины. Гоуст на несколько минут погрузился в сплетение проводов, патрубков и механизмов, покрытых слоем пыли. Его пальцы уверенно проверяли контакты аккумулятора, щупали шланги, осматривали ремни. Он не был профессиональным механиком, но годы, проведенные в полевых условиях, в разведке, научили его разбираться в основах выживания, а работающий автомобиль на боевых выездах, был одним из главных залогов этого самого выживания. Убедившись, что видимых повреждений нет, он нашел в одном из ящиков канистру с дизельным топливом. Запах солярки, резкий и едкий, наполнил контейнер. Залив топливо в бак, Гоуст наконец сел на водительское место. Роуч и Элли прекратили свои занятия и с напряженным ожиданием уставились на него. Роуч перестал рассматривать винтовку, а Элли отложила ручку и свой "доработанный" журнал. Сейчас все зависело от этого поворота ключа. Гоуст повернул ключ зажигания. Раздался натужный, скрежещущий звук. Стартер с трудом пытался провернуть застывший за годы бездействия двигатель, но тот лишь несколько раз дернулся и заглох. В наступившей тишине звук неудачи прозвучал особенно оглушительно. Гоуст молча вышел из машины, снова открыл капот и что-то сделал внутри – Роуч не видел, что именно, но услышал несколько резких металлических стуков, словно Гоуст использовал гаечный ключ как молоток, чтобы сдвинуть с места какую-то закисшую деталь. Снова сев за руль, он повторил попытку. Двигатель снова протестующе застонал, из выхлопной трубы вырвалось облако черного дыма. Гоуст нажал на педаль газа. И вдруг, с протяжным, низким рокотом, который заставил вибрировать весь контейнер, двигатель завелся. Сначала он работал неровно, с перебоями, но постепенно его работа выровнялась, превратившись в уверенный, мощный гул дизельного мотора. Роуч не смог сдержать широкой, облегченной улыбки. Этот звук – звук работающего двигателя – был лучшей музыкой, которую он слышал за последние месяцы. Элли тоже улыбнулась. Она тут же вскочила со своего места, подбежала к пикапу, распахнула заднюю дверь и с ловкостью запрыгнула на сиденье. — Ого! — донесся ее приглушенный голос из салона. — Да он почти новый! Даже коврики есть! Она с любопытством начала осматривать интерьер, шарить по карманам на спинках передних сидений, словно ребенок, получивший новую, невероятную игрушку. — Я уж думал, придется нам ее толкать в ручную, — сказал Роуч, подходя к водительской двери, где сидел Гоуст. Он с удовольствием прислушивался к ровному гулу мотора. — Неплохо для парня, который, как я думал, только и умеет, что чистить оружие. Гоуст посмотрел на него, его глаза за маской, казалось, усмехнулись. — Нужно уметь чистить не только оружие, Гари, — его голос был как всегда ровным, но в нем слышались нотки удовлетворения. — Иногда приходится чистить контакты аккумулятора. Или морду некоторым "волкам". Роуч рассмеялся. — Рад слышать этот звук. Звук того, что мы убираемся отсюда ко всем чертям. — Сначала погрузим все необходимое, — Гоуст вернул его к реальности, выключая двигатель. Тишина снова показалась оглушительной. — Провизия, вода, патроны, снаряжение. Берем все, что сможем увезти. А потом – валим.