30

Выбраться из мертвого города оказалось сложнее, чем они предполагали. Улицы представляли собой лабиринты из ржавеющих автомобилей, обрушившихся фасадов и перегородивших путь автобусов. Пришлось сделать несколько больших крюков, петляя по заснеженным проспектам и тихим, заваленным мусором переулкам. Но наконец, они вырвались. Пикап, урча дизельным двигателем, выехал на широкую автомагистраль, уходящую вдаль. За рулем сидел Гоуст. Он вел машину уверенно и спокойно, его взгляд был сосредоточен на дороге. Роуч устроился на переднем пассажирском сиденье рядом со своим другом, с наслаждением наблюдая, как руины города остаются позади. На задних сиденьях разместилась Элли. Она нашла в бардачке несколько старых, потрепанных книг и журналов и теперь лениво перебирала их, изредка хмыкая над выцветшими картинками. В машине царила тишина, нарушаемая лишь гулом мотора и шуршанием страниц. Роуч, которому наскучило просто смотреть в окно, начал тыкать пальцами по кнопкам старой магнитолы на приборной панели. После нескольких нажатий экранчик загорелся тусклым светом, и из динамиков полилась музыка. Это был какой-то старый, меланхоличный джаз – саксофон, контрабас, тихий перестук щеточек по барабанам. Оказывается, прошлый владелец, такой же солдат FEDRA, загрузил в аудиосистему целую коллекцию песен. Гоусту, казалось, было все равно – он просто вел машину, и любой звук был лучше мертвой тишины. Но Роучу мелодия явно не нравилась. — О нет, только не это, — пробормотал он. — Что-нибудь повеселее у этого парня было? Он начал нажимать на кнопку "вперед", пролистывая треки. Промелькнул какой-то хип-хоп, затем еще что-то джазовое. И вдруг, после недолгой тишины, из динамиков ударили мощные барабаны, за ними – драйвовый гитарный рифф, и энергичный, мужской голос. *Black Pistol Fire - Trigger on my Fire* Атмосфера в машине мгновенно изменилась. Роуч улыбнулся, прибавил громкость и начал отбивать ритм рукой по приборной панели. Он начал пританцовывать на своем сиденье, мотая головой в такт музыке и громко, хоть и не всегда попадая в слова, подпевать. Гоуст, сидевший за рулем, лишь медленно покачал головой. Элли, лежавшая сзади, сначала смущенно приподняла голову, глядя на дурачество Роуча. Но энергия музыки была заразительной. Она фыркнула, но на ее губах уже играла улыбка. И когда Роуч обернулся и с улыбкой махнул ей рукой, призывая присоединиться, она, после секундного колебания, села и тоже начала отбивать ритм ладонью по сиденью. Они ехали по шоссе, и эта громкая, полная жизни музыка была их гимном, их вызовом мертвому миру за окном. Мимо проносились брошенные дома, заснеженные поля, и однажды они проехали мимо небольшой группы бредущих по обочине зараженных. Гоуст даже не сбавил скорость. А Роуч и Элли, смеясь, высунули руки в окна и, как дети, начали "стрелять" в них пальцами, крича "Пиу! Пау!", пока фигуры зараженных не скрылись позади. Когда пришло время сменить водителя, Роуч предложил попробовать Элли. — Твоя очередь, чемпионка тира. Покажи, на что способна. Элли с уверенным видом села за руль. Но ее уверенность улетучилась, как только она попыталась тронуться с места. Машина дернулась, заглохла. Вторая попытка – резкий рывок вперед и снова тишина. Оказалось, что она никогда не водила машину с механической коробкой передач. — Эй! Полегче! — Гоуст, сидевший теперь на пассажирском сиденье, схватился за ручку над дверью. — Это наш единственный транспорт. Постарайся не превратить его в консервную банку до того, как мы доедем хоть куда-нибудь! Роуч, сидевший теперь сзади, рассмеялся. — Спокойно, я ее научу. — Он перегнулся вперед, его руки оказались рядом с ее на рычаге переключения передач. — Смотри, все просто. Левую ногу плавно отпускаешь, правую плавно нажимаешь. Чувствуешь? Как только она начинает ехать… вот, вот так! Молодец! Он терпеливо объяснял ей, и вскоре, после еще нескольких рывков, Элли наконец поймала ритм. Машина поехала плавно, и на ее лице появилось сосредоточенное, но очень гордое выражение. Она вела их стальной дом по бесконечной, заснеженной дороге, а из динамиков все так же гремел их новый, неожиданно обретенный саундтрек.

***

Заснеженный город остался позади, сменившись бескрайними, монотонными пейзажами. Дорога тянулась серой лентой сквозь белую пустыню, и только редкие, полузанесенные снегом остовы машин нарушали это однообразие. Элли, научившись азам вождения, снова уступила место Гоусту и теперь устроилась на заднем сиденье, положив голову на свой рюкзак и глядя в окно на проплывающие мимо заснеженные поля. Роуч сидел рядом с Гоустом, разглядывая старую, потрепанную карту, пытаясь понять, где они находятся и куда им двигаться дальше. Атмосфера была спокойной, почти домашней. Гоуст, не отрывая взгляда от дороги, одной рукой открыл бардачок. Среди старых бумаг, какой-то инструкции к автомобилю и сломанного фонарика его пальцы наткнулись на что-то прямоугольное. Он вытащил находку. Это была слегка помятая, но почти полная пачка сигарет "Marlboro" и коробок деревянных спичек. Он несколько секунд молча смотрел на пачку, затем, словно приняв какое-то важное решение, вытащил одну сигарету. Он чиркнул спичкой, огонек на мгновение осветил его маску, и он прикурил. Первая затяжка была долгой, глубокой. Он медленно выдохнул, и густое облако сизого дыма заполнило кабину, принеся с собой резкий, горьковатый запах настоящего табака. Элли, лежавшая сзади, тут же поморщилась и шумно втянула носом воздух. — Эй! — ее голос прозвучал недовольно, но беззлобно. — Можно без этого? Не устраивай газовую камеру. Приоткрой хоть окно. Роуч, оторвавшись от карты, с усмешкой посмотрел на нее, затем на Гоуста. Гоуст медленно повернул голову в ее сторону, его глаза за прорезями маски, казалось, смеялись. — Ничего себе, какая ты нежная стала, — его голос был как всегда глухим, но в нем отчетливо слышалась дружеская подколка. — Раньше, я думал, ты бы и порохом дышала, если бы понадобилось, и не поморщилась бы. Элли фыркнула и, приподнявшись, бросила в него небольшую подушку с надписью Toyota. Подушка шлепнулась о плечо Гоуста и упала на подстаканники. — Очень смешно, — проворчала она, но на ее губах играла улыбка. Гоуст ничего не ответил, но опустил стекло на своей двери на пару сантиметров. В кабину ворвалась струя морозного воздуха, которая тут же подхватила и унесла дым наружу. Он сделал еще одну затяжку, теперь уже выпуская дым в окно. Роуч с улыбкой наблюдал за этой перепалкой. Всего несколько недель назад он и представить себе не мог, что Элли будет вот так, по-простому, препираться с Гоустом, а тот – отпускать в ее адрес шутки. Они действительно изменились. Все трое. И эта простая, бытовая сцена в кабине пикапа посреди заснеженной пустоши казалась ему более ценной, чем все сокровища из тайника FEDRA.

***

Снегопад давно прекратился, оставив после себя мир, укутанный в безупречно белое и тихое одеяло. Луна, проглядывая сквозь разрывы в облаках, заливала все вокруг холодным, серебристым светом, отчего снег искрился, как россыпь бриллиантов. Гоуст нашел укромное место для ночлега. Он съехал с дороги и припарковал машину в глубокой тени старой, заброшенной заправки, подальше от дороги, где их было почти невозможно заметить. Он выключил двигатель, и в наступившей тишине звук их собственного дыхания показался оглушительно громким. Гоуст, не говоря ни слова, слегка откинул свое водительское кресло и, устроившись поудобнее, залез в теплый армейский спальник, его фигура почти сразу замерла, превратившись в еще одну тень в этом ночном пейзаже. Роуч и Элли перебрались на заднее сиденье. Устроившись среди своих рюкзаков и снаряжения, укрывшись одним на двоих толстым шерстяным пледом. Они лежали рядом, глядя на заснеженные окна. Тишина была уютной. — Тебе не холодно? — спросил Роуч, его шепот был едва слышен. — Нормально, — так же тихо ответила Элли, ее плечо соприкасалось с его плечом. — С тобой… тепло. Они снова помолчали, глядя, как лунный свет играет на морозных узорах. — Роуч… — вдруг снова тихо позвала Элли. — Ты когда-нибудь думал… какой была бы жизнь, если бы всего этого не случилось? — Не знаю, — честно ответил он после паузы, его голос был задумчивым. — Наверное, я бы так и остался в армии. Может, прыгнул бы выше сержанта. А может, давно бы уволился и открыл бы свой магазинчик. Электроники или оружия, еще не решил. — Он усмехнулся. — А ты? Она вздохнула. — Я? Я бы хотела… хотела бы полететь в космос, — в ее голосе прозвучала нотка старой, почти забытой детской мечты. — Или просто… играть на гитаре. И чтобы никто не пытался меня убить из-за этого. Ее последние слова прозвучали с такой тихой, горькой тоской, что Роучу захотелось обнять ее еще крепче. — У тебя бы получилось, — сказал он с непоколебимой уверенностью. — И то, и другое. Она ничего не ответила, лишь чуть заметно придвинулась ближе. Тишина снова окутала их, но теперь она была наполнена их несбывшимися мечтами. Роуч, чтобы развеять подступающую грусть, решил сменить тему. — Знаешь, о чем я подумал? — его шепот стал более живым, шутливым. — Та полоска фотографий из парка. Надо ее сохранить. Обязательно. Будет доказательством для будущих поколений, что мы не только убивали зараженных и прятались по подвалам, но и страдали фигней в фотобудках. Элли, лежавшая рядом, тихо хихикнула. — Особенно та фотка, где ты натянул свою маску и стал похож на грабителя-неудачника, — прошептала она в ответ. — Ее нужно в рамку и на стену. — А та, где ты в моем шлеме? — не остался в долгу Роуч. — Ты выглядела как очень сердитый гриб. — Сам ты гриб, — она игриво, но ощутимо пихнула его локтем в бок. Он засмеялся, и она тоже. Их тихий смех в тесной, холодной кабине пикапа, посреди заснеженной, мертвой Америки, был самым живым и настоящим звуком во всей вселенной.