8.2 Суд восьмой...

Я стараюсь никого не обижать и быть хорошим, Даже за глаза человека не оскорблю, Даже мнение чужое уважаю, предположим, Только я никого не люблю!.. А люди любят! Они стоят с букетами в метро, Как будто ждали свидания целый год! Люди любят, Хрусталь и столовое серебро Достают на юбилей, покупают коньяк и торт! Люди любят! Хватают гантели, крутят педали, По утрам терпеливо выгуливают собак… Вы думали, люди не любят? Не угадали! Люди любят, да ещё как! Мне стало жутко! Спасите Русь! Повсюду бабочки и розовые пони Жизнь — это шутка, и я смеюсь… Хотя на самом деле юмора не понял. Все в мою сторону смотрят и молчат, А я в карманах прячу мокрые ладони… Я самозванец и меня наверняка разоблачат. А люди любят — И доказать это могли бы, Для чего иначе людям карате и борьба? А люди любят! Они кому-то дуют на ушибы И температуру мерят поцелуями лба. А люди любят! Готовят сюрпризы, везут заказы, Вяжут варежки и шапки, чтобы кто-то не мёрз! Послушайте, ведь если добывают алмазы, Значит, на кольца с камнями есть спрос? Мне стало жутко! Спасите Русь! Повсюду бабочки и розовые пони! Жизнь — это шутка, и я смеюсь… Хотя на самом деле юмора не понял. В это мгновенье кто-то был зачат, А я потею в переполненном вагоне… И романтические песни из динамиков звучат. Ох уж эти люди… Ох уж эти люди… Ох уж эти люди! Ох уж эти люди! Ох уж эти люди! Ох уж эти люди! Ох уж эти люди…

***

Солнце медленно разливает расплавленный янтарь по кромке неба, небрежно бросая лёгкие лучи на головки шахматных фигур. Чёрное зеркало лакированного дерева отвечает на поцелуи дневного светила таинственным блеском. На доске осталось совсем немного фигур — два враждующих короля, белая королева и чёрный конь. …Гакупо быстрым, почти хищническим движением руки хватает коня и с резким громким стуком опускает его на клетку следующего хода.

***

Метро переполнено разнообразными людьми. Кто-то болтает с соседями, кто-то роется в телефоне, кто-то смотрит в окно. Один читает книгу — стоящий посреди вагона человек со смугловатой кожей и длинными фиолетовыми волосами, одетый в белую толстовку и чёрные штаны. На спине у него нечто наподобие мешочного рюкзака, а на левой руке, которой он держится за верхний поручень — зелёный резиновый браслет. Вагон слегка покачивается. Выйдя из подземки, врач закрывает книгу и убирает в рюкзак. Тут же его толкает какая-то девушка из выходящей оттуда же молодой компании. Гакупо возмущённо окликает её, но никто даже не обращает внимания. Девчонки, всё так же весело смеясь, скрываются за углом ближайшего здания. Гакупо фыркает и отворачивается. С тех пор, как правительство свернуло политику «национальной вежливости», жизнь его значительно осложнилась — из-за необычного цвета волос его часто принимают за иностранца, что делает его идеальной мишенью для подобной «свободной от предрассудков» молодёжи. Проходя по набережной, врач лениво скользит взглядом по окружающей обстановке, ничего особо не выделяя и не извлекая для себя — им владеет просто расслабленное состояние, какое бывает, если засмотришься в одну точку. Вот мимо проносится худощавый велосипедист в дурацкого ядовито-зелёного цвета куртке и повязке на голове. Вот девушка в спортивном костюме пьёт воду из бутылки — видимо, бегает вокруг реки, надеясь сбросить вес (Гакупо про себя отмечает, что соотношение роста и толщины талии у неё вполне нормальное и с медицинской точки зрения худее ей быть бы уже не надо). Вот собачник кричит на выгуливаемого им криволапого мопса, который обнюхивает запылённый кроссовок бегуньи. Проходя мимо детской площадки, Гакупо случайно бросает взгляд на качели и внезапно ему в голову приходит странная мысль. Он с ногами залезает на досточку, немного раскачивается и прыгает, разбрызгивая пыльную воду, в близлежащую лужу на асфальте. Лужа, немного походив кругами, снова становится гладкой, как стекло. Гакупо смотрит на своё отражение в ней и усмехается.

***

Всё это время он продолжает перебирать в голове шахматные комбинации. Они с противником абсолютно равны по интеллекту. Представляя, как бы поступил на его месте он сам, Гакупо раз за разом приходит к одному и тому же выводу: единственное преимущество, которое может получить кто-то из игроков — это право первого хода. А Гакупо играет чёрными. Мысленная игра всегда сводится к одному и тому же: короли, королева и конь. Дальше игра либо уходит в цунгцванг, либо начинается гонка по кругу — бесчисленное количество повторяющихся бриллиантовых ходов. Каждый ждёт, что противник пойдёт на риск и ошибётся. И, естественно, ни один этого не делает. Для риска слишком высоки ставки. Гакупо проходит по коридору больницы и во всех зеркалах и всех картинах ему мерещатся шахматные фигуры. Из-за угла выруливает кот с гладкой сиреневой шерстью. Гакупо вздрагивает. Зелёные глаза с вертикальными зрачками хитро смотрят на врача. Затем он показывает глазами и кивком головы на коридор. Гакупо поднимает голову и видит, что кроме него в коридоре находится ещё несколько людей и все они недоуменно на него косятся. Гакупо поспешно разворачивается и возвращается в свой кабинет, бессознательно обтирая об халат резко вспотевшие пальцы и нервно растягивая жёлтый резиновый браслет на руке. Кот усмехается и снова скрывается из виду. Его хвост медленно покачивается из стороны в сторону в такт бесшумным шагам мягких лап. Руки врача судорожно запирают кабинет на замок, который при этом неприятно, скрипуче щёлкает.

***

Гакупо ушёл из больницы почти через час после конца своего дежурства. Город ласково окутал тот приятный вечер, который на самом-то деле уже очень поздний и глубокий, но вроде как ещё не ночь. Он видел, как взрослая женщина вывезла из травматологического отделения коляску, на которой сидел подросток с ногой в гипсе. Из обрывков их разговора Гакупо понял, что мальчишке сломал ногу сражающийся с ним в школьном коридоре за даму сердца сверстник из параллельного класса. Гакупо смотрит на это безразличными, недоуменными глазами. Он не понимает. Может, потому что у него никогда не было «дамы сердца». Да и вообще не было причин драться — если с ним нарывались на конфликт, он просто избегал его. Причём искренне. Не из страха, а из совершенно честного безразличия, которые было даже отчасти сродни гордыне — мол, с дураками спорить бесполезно. Не сказать, чтобы Гакупо вообще любил разговаривать с людьми. Даже более того, он в принципе не очень-то любил людей. Странное качество для врача, да? Или даже скорее выбор профессии выглядел странным для такого, как он. Мимо, вызывая из небытия искусственный ветер, проносится курьер на велосипеде. Гакупо ёжится, покрепче запахивая плащ. Ещё раз проскользнув по улице, его взгляд цепляет милую картину: мамаша заботливо натягивает на голову малыша шапку, явно связанную вручную. Конечно, нянечки в детском доме тоже так умели, но ведь «мама» — это, наверное, другое?.. Гакупо гонит от себя запретные мысли. Об этом думать нельзя и он дал себе слово этого не делать… Где-то ещё лет в десять или в одиннадцать, когда осознал, что ему этого не испытать и даже пробовать бесполезно. Да и зачем ему это? Всё равно дети покидают семью, когда вырастают. Детство — пора короткая. Стоит ли тратить столько усилий ради краткого мига тепла? Гакупо решил, что ему лучше сосредоточиться на учёбе. Заберут — допустим, повезло, но ведь всё равно они не успеют как следует друг друга полюбить. А потом ему стукнет восемнадцать и приёмные высадят его с корабля также, как наверняка высадили бы и настоящие. Проходя мимо ювелирного магазина, Гакупо поправляет волосы, используя витрину как зеркало, и вдруг его взгляд фокусируется на том, что происходит внутри — а там какой-то юноша покупает кольцо с бриллиантом. Наверное, девушке. И Гакупо вдруг приходит в голову нечто кощунственное: да, пусть родной семьи у него не было, но ведь ничто же не мешает создать свою? Может, попытать удачу в отношениях? Женится — сразу и хозяйство на лад пойдёт, и, может быть… В душе будет не так холодно? Эти мысли тоже отрезаются — резко, твёрдо и аккуратно, словно скальпелем. Он не умеет любить и избранной женщине не принесёт ничего кроме боли. А если она узнает, что до неё у него было немало случайных связей и он не раз просыпался в постели с девушками, чьих не помнил даже имён, то семейная жизнь превратится в ад. Гакупо оно не надо.

***

Лица мелькают перед глазами калейдоскопом — все чужие, все незнакомые, все… Пустые. Вырванные из контекста фразы. Не имеющие оснований эмоции. Голова кружится от усталости, а шум города утомляет ещё больше. Всё как-то расплывчато, сюрреалистично, аморфно — это вроде как и не приятно, но в то же время Гакупо понимает, что это и есть естественное состояние мира. Как будто это вызывает в нём конфликт между чувствами и разумом: подсознанию такой расклад нравится, а сознанию нет от слова совсем. Может, ещё одна ночь с незнакомкой? Может, ещё один стакан в баре? Может, не ложиться сегодня спать, а всю ночь читать или затеять уборку? Мысли совершенно глупые, ибо спать — это именно то, чего ему сейчас больше всего хочется. Гакупо снова в вагоне метро, в толпе безликих людей — или просто неких человекоподобных существ, которые на самом деле пустые оболочки без душ? — снова читает книгу. Снова качается намертво прикреплённая к поручню рука с оранжевым резиновым браслетом. Здесь жарко, душно, тесно и скучно, а из динамиков ещё и несётся какая-то попса про любовь-морковь — Гакупо тошно становится…

***

Врач сидит в белом пространстве за столом. На столе стоит шахматная фигура — белый король. Гакупо со странной улыбкой открывает флакон с неизвестным зелёным веществом и выливает его на фигуру. Лакированное дерево с шипением плавится; затем, не выдерживая едкости зелья, покрывается жжёными дырами шахматная доска. Капли зелёного вещества лёгким тюлем падают куда-то во тьму — во тьму его зрачка, откуда проникают в радужную оболочку глаза и превращают фиолетовые ниточки в зелёные. Ничего красивее и ничего ужаснее представить нельзя.

***

Ох уж эти люди. Люди до ужаса странные. Двери открываются и толпа тягучей бесформенной массой вываливается на перрон. Заходящее солнце окрашивает небо в кроваво-алый цвет. Гакупо, зевая, поднимается по лестнице. Его волосы, заколотые в хвост, медленно покачиваются сзади. Фигуры на доске небрежно разбросаны. Рука в красном резиновом браслете тянет за сумку, которая зацепилась лямкой за вращающуюся калитку. Гакупо наконец подходит к берегу реки и садится рядом с шахматной доской. Его рука всё же немного поддрагивает. Это всё-таки… Против правил. Он не уверен. Он и так самим своим существованием нарушает слишком много правил, ещё и это? Гакупо собирает волю в кулак, берёт белую королеву и сбивает ею короля. Вражеского. Тоже белого. Фиолетовый кот выходит из-за его спины, смотрит на доску, и на его мордочке появляется улыбка. Гакупо ошарашенно смотрит на него. Кот одобрительно кивает, словно подтверждая, что он поступил правильно. Кот и человек сидят на берегу реки рядом с шахматной доской и смотрят на закат.