9.1 Допрос девятый: Искренней радостью пронзая небеса

«Гуми». Обитателя одиннадцатой камеры звали Гуми. Это знание далось бессонными ночами, невероятным терпением и… Болью. Огромным количеством невыносимой боли. Заключённые читали эту надпись вполне спокойно, ограничение касалось только Эс — это было доказано при помощи Лена. Фамилией загадочной «Гуми» Эс решила заняться позже — разобрать её было сложно даже без учёта «особого состояния сознания», просто потому, что она была слишком затёрта. Эс делала так: смотрела не на всё слово, а на каждую конкретную букву. Затем записывала эти буквы в блокнот вразброс, но рядом с каждой ставила соответствующую циферку. Затем она уходила в свою комнату, выпивала обезболивающее, которое ей заботливо подносил Гакупо, спала примерно по два часа и затем составляла из букв слово. При этом она старательно убеждала себя в том, что это слово не имеет никакого значения. Что это точно не имя того, кто жил в одиннадцатой камере, да и вообще не имя, а просто бессмысленное слово, как древнее заклинание или междометие с неприличным подтекстом. И вот результат: Гуми. И это было совершено бессмысленно. Пережитые страдания того не стоили. Эта крохотная крупица информации была неизмеримо мала по сравнению с её ценой. Она не давала Эс буквально ничего. Гуми, просто Гуми. Действительно, как заклинание — слово без смысла и применения. …Эс плакала. Эс в буквальном смысле слова лежала и рыдала в подушку, потому что её привела в отчаяние мысль, что она потратила столько усилий и вытерпела столько мучительной, рвущей сердце на части тревоги, чтобы в итоге не добиться ничего, кроме абсолютно бесполезного «Гуми»! — Лекарство? — Гакупо подошёл к дивану, на котором она лежала, держа на руке, как официант, поднос с какой-то бутылочкой. — Мне не больно. — всхлипнула Эс. — Это не от головной боли. Просто будет легче успокоиться. — он капнул пару капель из бутылочки в стакан воды, стоящий на кофейном столике рядом с диваном. — Пожалуйста, выпейте. Вы некрасивы, когда страдаете. Вы заслуживаете счастья и покоя. Эс с трудом проглотила слёзы и мелкими глотками выцедила полстакана, а затем снова упала на подушку и притихла, всхлипывая. Гакупо погладил её по голове. Пролежав так минут пятнадцать, она поднялась, села на диване и неловко надела очки. — Мне сегодня Неру допрашивать… — измученно выдохнула она. — И перенести нельзя… Господи… — Я скажу ей придти в комнату для допросов. — кивнул Камуи. — Не надо… — Не возражайте мне. Эту склочную девчонку требуется труда уговорить. Вам нужно беречь нервы… Нервы не восстанавливаются. Он ушёл. Эс, глубоко вздохнув, поднялась с дивана, кое-как привела себя в порядок и посмотрела в зеркало. — Я надзиратель. Я тот, кто судит ваши грехи. Закон и порядок в этой тюрьме вершу я и судьбы ваши в моих руках. Я клянусь сделать всё возможное, чтобы с вами всё было хорошо, но если ваше преступление невозможно простить, то вас, несмотря ни на что, ждёт суровое наказание. Помните об этом. Будущее переменчиво. Она поправила перчатки, надела плащ и фуражку и вышла из комнаты.

***

Неру действительно ждала её в комнате для допросов. Правда, сидя за столом, девушка занималась тем же, чем до этого в своей камере — играла в тетрис на приставке. — Добрый день, Неру. — Эс уселась на стул напротив неё. — Как дела? — Норм. — холодно ответила девушка. — Пожалуйста, отложи приставку, мне нужно провести допрос… — Ну… Можно я сейчас проиграю и тогда отдам? — Неру продолжала увлечённо тыкать на кнопочки. — У нас не так много времени. — напомнила Эс. — Да я сейчас, быстро… Блин. — она бросила приставку на стол. — Вы меня отвлекли, я проиграла. — Значит, мы можем начать допрос? Неру презрительно фыркнула. — Я ничего вам не скажу. Можете меня как угодно задабривать. Эс спокойно поправила очки. — Если сейчас ты дашь мне успешно провести суд, я могу избавить тебя от проблем с психикой и законом в будущем. Поверь, тебе лучше с нами сотрудничать. — Я сказала нет, значит нет! — отрезала Неру. — Тебе нужно просто ответить на пару несложных вопросов, как в развлекательной анкете. Я стараюсь не давить на подсудимых и действовать окольными путями, чтобы обозначить для себя суть их преступлений. — Эс поправила очки. — Можешь обвинять меня в лицемерии, но я действительно не хочу вас обижать. — Ой, ну ладно… Но чтобы вы потом не гордились тем, что заставили меня сдаться! Не смейте использовать сказанное мною против меня! «Она выглядит как человек, который привык к тому, что он вечно окружён врагами и вынужден сопротивляться каждому слову и движению окружающих, чтобы его не убили. — внезапно подумала Эс. — Ведь такое неприязненное отношение не появилось из ниоткуда? Что-то привело к тому, что она выстроила такую линию поведения. Возможно, у её личности есть и другая сторона, но сейчас она сознательно показывает именно эту… Мне надо разобраться, почему.» — Ну что ж, Неру… Как тебе жизнь в Милграме? Подружилась с кем-то из сокамерников? — спросила Эс. — Плохо. — тихо сказал Неру. — Телефона нет, компьютера нет, даже бумажные переписки запрещены. Вообще никакой связи с миром. Я понимаю, что это тюрьма и всё такое, но в нормальных тюрьмах хотя бы разрешают навещать заключённых родственникам. А здесь меня просто оторвали от семьи, заперли невесть где и судят… Что же до дружбы, то я иногда разговариваю с Леном и Мейко. Этого достаточно? — В плане? — Мне говорили, что вы у всех про друзей спрашиваете. Здесь обязательно заводить друзей? — Нет, но… Кому же не хочется на всякий случай иметь союзников? — Эс записала что-то в блокнот. — Гакупо, например, держится в стороне от всех. Я его в этом не виню. Но мне казалось, все люди в незнакомой обстановке хотят иметь того, кто подставит плечо помощи. — Я не верю в дружбу. Уже обжигалась. Но Лен и Мейко относятся ко мне хорошо, это точно. Можете считать их моими союзниками, если вам так удобно. — Неру отвернулась. — Из кого состоит твоя семья? — Мама, папа, бабушка и младший брат. Семья как семья, ничего необычного. — Ты с ними, видимо не в самых тёплых отношениях? — В нормальных. — сухо ответила Неру. — Просто вам не хочу рассказать. — Понятно. Ты студентка, верно? И как, тебе легко даётся учёба? — Так себе… Я практически троечница. — Ясно. — кивнула Эс. — Слушай Неру… Ты вообще считаешь себя счастливым человеком? Неру вдруг вздрогнула и медленно подняла на неё глаза. В её взгляде отчётливо выразился страх, она даже немного побледнела. — У меня… всё нормально. Я не самый счастливый, но и не самый несчастный человек. — запинаясь, проговорила она. — Среднестатистический. В моей жизни нет ничего такого сверхраспрекрасного, но я вполне довольна своей жизнью, у меня… Всё хорошо. «Ага!» — подумала Эс, хотя и сама не понимала, о чём это «ага». Она почувствовала, что в этих словах есть за что уцепиться, но до неё ещё не дошло, за что. — Неру… О чём ты мечтаешь? — спросила она. Неру вдруг задумалась. Посмотрела на потолок. — У меня… Странная мечта. — проговорила она. — Я всегда хотела увидеть, что находится выше облаков. Я представляю это как мир, залитый солнцем… Не из самолёта, а вживую. Как будто у меня есть крылья и я могу летать. Глупо, да? Я по жизни дурочка. Но если выражаться более фигурально, я ищу какого-то такого состояния… Чтобы ни о чём не плакать. Быть совершенно беззаботной и… Стать выше всех земных печалей. Эс недоуменно смотрела на неё. «Видимо, она держит язык бантиком, потому что знает, насколько он длинный и что будет, если его развязать.» — Хорошо… Неру… Как ты считаешь… Ради такой мечты, как твоя, можно убить человека? — она нервно тронула очки пальцем, но передумала и не стала надвигать их на глаза. — Раз я убила, значит можно. — безразлично бросила Неру. — Ты не испытываешь никакого раскаяния? — полюбопытствовала Эс. — Я такого не говорила. — Неру снова взялась за приставку. — Но убила же, куда теперь деваться? Отрицать? Проходили. Раз я смогла, значит, это возможно. Значит, сочла это достойной ценой. И что теперь? «Похоже, она уже поняла, как работает механизм суда. А вернее то, что здесь нужно не доказывать свою невинновность, а добиваться прощения. Не такая уж она и дурочка.» — Неру, а ты… Что ты будешь делать, если я тебя не прощу? Неру не отвечала. Она уже была поглощена игрой. Эс горько вздохнула. Она уже собиралась встать и подёргать девушку за плечо, чтобы обратить на себя её внимание, как вдруг прозвенел колокол. Ни на него, ни на отъехавшую в сторону стену реакции не последовало. Неру продолжала пустыми глазами смотреть в экран. — Эй, посмотри сюда. Я знаю, что ты слышишь, я не собираюсь это терпеть. Начинается суд, ты должна пройти со мной в зал суда. Неру со вздохом отложила приставку. — Надеюсь, будет быстро… — Опомниться не успеешь. Она провела её к столу и взяла коробку. — Есть что ещё сказать? — Нет, давайте уже быстрее. — Точно? — Точно! Честно говоря, мне вообще безразлично ваше прощение, я хочу просто поскорее с этим покончить. Эс вздохнула. На самом деле ей тоже хотелось поскорее вернуться в свою комнату. После пыток, которым её подвергли с утра, она мечтала только об отдыхе. — Заключённая номер девять, спой о своём грехе.