10.1 Допрос десятый: Идеальная синхронность

Дверь отворилась с тихим зловещим скрежетом. Эс вошла в комнату для допросов. — Добрый день. Ей не ответили. В комнате никого не было. «Опять опаздывают?» …В тот же момент зазвенел и вспыхнул синими переливами защитный барьер — в двух сантиметрах у её шеи. Раздался странный треск и посыпались на пол плоские обломки железа. — Чёрт! — воскликнула девушка, оказавшаяся рядом с Эс. В её руке осталась рукоять ножа без лезвия. Эс отшатнулась. Физически она не пострадала, но испугалась настолько, что чуть не схватила, как ей показалось, инфаркт. Перед ней стояла девушка-подросток. Карминовые волосы, заколотые в длинный высокий хвост, плавно спускались ниже пояса. Зелёные глаза сверкали блестящим льдом. — Ты сейчас попыталась убить меня? — неуверенно спросила Эс. Девушка, немного подумав, ответила: — Да. А что, вы думали, я буду смиренно выполнять ваши приказы? То, что остальные обращались с вами хорошо, не означает, что я буду тоже. Эс вздохнула. Похоже, с этой по-хорошему не получится. — Заключённые не могут причинить вред надзирателю. Это аксиома. А вот надзиратель заключённым вполне может. Так что тебе придется выполнять мои приказы, если не хочешь пострадать. Девушка отвернулась. Эс услышала, как она прошептала: «я не имею права позволить кому бы то ни было навредить этому телу…» Эта фраза показалась ей странной. Да и всё поведение девушки было странным. Она не была похожа на ту Ир, которую Эс увидела в первый день знакомства с заключёнными. — Сядь на стул. Ир кивнула и села на стул напротив Эс. Эс следом тоже села за стол. — Начнём с простого… Представься. — Ирина Нэкомура, семнадцать лет, ученица десятого класса школы. — холодно проговорила девушка. — Родителей нет, живём в интернате. После сдачи экзаменов планируем поступить в медицинский университет. Эс кивнула и записала это в блокнот. — А почему ты говоришь о себе «мы»? — спросила она. — Потому что нас тут двое. — не моргнув глазом, спокойно ответила Ирина. Эс вдруг почему-то стало не по себе. Ир — Ир? — выглядела жутко. С ней было что-то не так. Фразу «нас тут двое» она слышала от неё уже дважды, но что она означает, могла только догадываться. А догадки у неё были не самые оптимистичные. Сделав глубокий вдох, надзирательница собрала волю в кулак и спросила: — Поясни, пожалуйста: «тут» — это где вас двое? Ир взглянула на неё слегка устало, как будто этот вопрос ей задавали уже не в первый раз. — Госпожа надзирательница, нас двое в одном теле.

***

Итак, перед Эс сидели на одном стуле две сестры. Звали их Ирина и Ироха Нэкомура, а вместе — просто Ир. И, кажется, они обе относились к этому совершенно нормально. — Ироха более удачлива в социальных контактах, зато я лучше управляю телом. — Тогда почему на допрос пришла ты? — Чтобы её защищать. На случай, если вы будете проявлять агрессию. — Начнём с того, что первой агрессию проявила ты. — напомнила ей Эс. — Если я вас атакую, логично ожидать, что вы будете оказывать сопротивление? Мы не можем допустить, чтобы это тело пострадало, ведь мы ответственны за его состояние друг перед другом. Это основная причина, по которой я прекратила атаковать вас и согласилась выполнять приказы, когда поняла, что не могу причинить вам боль. «В её словах есть определенная логика.» — подумала Эс. — Ирина… Ты ведь Ирина, верно? Извини, если я поначалу буду вас путать. — Ирина. — подтвердила девушка. — А я могу поговорить с твоей сестрой? — Она спит. — бросила Ирина. — Но если проснётся, я тут же передам ей контроль. Мне уже нет необходимости здесь оставаться. Эс задумался. Смерила заключённую изучающим взглядом. Поправила очки. — Почему… Ты говоришь так, будто находиться «у руля» для тебя неприятно? — В данном случае неприятно. — Ирина снова отвернулась. — Я считаю себя неумелой в общении с людьми. Просто где-нибудь побегать я вовсе не против, но разговаривать… Лучше пусть Ироха. На самом деле большую часть времени я провожу внутри. — А как это ощущается? — полюбопытствовала Эс. — А как это должно ощущаться? — раздражённо переспросила Ирина. — Один живёт, второй наблюдает. Или спит, если не хочется. Знаете, вы такие дурацкие вопросы задаёте, что я вообще не понимаю, зачем вам это всё. Она сложила руки на груди. — То есть… — с опаской спросила Эс. — Ты видишь от первого лица, как твоим телом управляет другой человек? И для тебя это нормально? — Мне кажется, этот разговор лишён смысла. — буркнула Ирина. — Я больше не хочу с вами разговаривать. Она сложила руки на столе и положила на них голову. — Эй, кто тебе это позволял? — возмутилась Эс. — Раз уж пришла на допрос, то разговаривай со мной! Хоть… Хоть как-нибудь… Надзирательница замолчала, осознав, что её усилия бессмысленны. Плечи Ир мерно вздымались и опадали — она ровно глубоко дышала, как может дышать только сладко, спокойно спящий человек. Эс в порыве последней надежды встала, подошла к ней и потрясла за плечо. Ир не проснулась. «И что мне теперь делать?» — беспомощно подумала она. У неё впервые заключённый заснул прямо на допросе. «Надо позвать Гакупо и попросить его перенести её в камеру на кровать…» — решила в итоге она. Однако едва она подошла к двери, как сзади послышался протяжный дыхательный звук, будто кто-то глубоко зевнул. Эс обернулась. Девушка села и медленно сладко потянулась. Затем она открыла глаза и с улыбкой посмотрела на Эс. — Допрос уже окончен? — спросила она. По телу надзирательницы прошла дрожь. Ей вдруг показалось, будто глаза девушки поменяли цвет. Теперь они стали красновато-карими. Да и волосы как будто посветлели и выглядели скорее всё-таки рыжими, чем красными. «Мне показалось? Нет, она так и выглядела, мне показалось.» — Допрос ещё как следует не начинался. — Эс поправила очки. — Твоя… Сестрёнка… Отказалась со мной сотрудничать. — Ой! — смутилась девушка. — Простите, пожалуйста… Не злитесь на неё. Она просто вообще общаться с людьми не любит. Стеснительная. — А ты в курсе, что она на меня напала? — надзирательница подошла к столу. Ироха (по всей видимости, она?) слегка замялась. — Не злитесь… Это… Это было оговорено. — Ты её об этом попросила? — уточнила Эс. — Вроде того. Эс глухо застонала, сняла фуражку и, обмахиваясь ею, как веером, медленно опустилась на стул. — С вами с ума сойти можно… — проговорила она. — А я, вероятнее всего, уже сошла. Ироха в ответ, кажется, что-то пробормотала, но Эс не разобрала в её словах ничего вразумительного. Решив, что деваться ей некуда, она села ровно, помассировала виски пальцами и спросила: — Ироха… А ты… Вы… Вообще понимаете, что это ненормально? — Что? — Скажем так, то, что… Ну… По всем законам природы… У человека должно быть одно тело и одна душа. А вы… Немножечко неправильные. Не такие, как все. — Знаем. А почему вас это волнует? — Да просто… — сказала Эс. — Меня удивляет, что вы спокойно к этому относитесь. Я бы испугалась, если бы обнаружила, что со мной в одном теле живёт другой человек. — Эм… Ну… — Ироха вдруг погрустнела. — Я… Как-то не знаю. Просто мы не помним того времени, когда существовала одна Ир. — В смысле? — опешила Эс. Она так резко выпрямилась, что очки слегка подпрыгнули у неё на носу и перекосились. — А вот так. Мы с самого детства росли вместе. И до определенного времени мы даже не знали, что… Ну, в общем, так не принято. Мы даже не можем твёрдо сказать, кто из нас альтер, а кто хост — собственно, почему же мы и считаем друг друга сёстрами. — А с какого приблизительно возраста вы себя помните? — спросила Эс. — Не могу точно сказать. Может быть, лет с пяти, а может быть, с трёх или даже с двух… В интернате, где мы жили, было не принято праздновать дни рождения, поэтому приходилось прилагать усилия, чтобы считать. Честно говоря, возможно, нам и не семнадцать — это лишь приблизительная оценка. — Ироха вдруг прикрыла рот рукой, но Эс увидела, что глаза её смеялись. — Мы вообще… Помним наше детство очень смутно. Как, думаю, вы уже поняли, мы росли без родителей… Так что по-настоящему ярких воспоминаний о том времени у нас нет. Эс посмотрела на неё сочувственно. — Я полагаю, вам многое пришлось пережить. — Это не ваше дело. Зачем ты всё это ей рассказываешь? — глаза Ир вдруг снова вспыхнули зелёным огнём — в этот раз Эс ясно увидела. Она вскочила со стула. «В зависимости от управляющей личности… Изменяется внешность тела? Это выглядит невероятно… Зато удобно, если так подумать.» Эс нервно поправила очки. «Милграм полон аномалий. Да и у этой девочки явно не обычное психическое расстройство. Диссоциация идентичности выглядит не так!» — Всё-таки проснулась. — сказала она. — Интересно, с чего бы. — Я увидела, что вы разговариваете с Ирохой. А в наши планы это не входило! Вам никто не позволял! — Ирина возмущённо сжала кулаки. — С ней хотя бы можно разговаривать. — холодно сказала Эс. — Она не засыпает без предупреждения и не говорит, что допрос бесполезен. Пожалуйста, верни управление сестре, я хочу обсудить с ней многие важные вещи. Ирина вдруг расслабила руки и смутилась. Эс глядела на неё в упор. — Если Ироха сочла необходимым рассказать, то, значит, это не такая уж большая тайна. Я не буду использовать эту информацию против вас. Даже более того, она может вам помочь… Ведь известие о том, что перед тобой сирота, всегда невольно вызывает жалость. А жалость может стать причиной оправдания. Ирина опустила голову и окончательно разжала ладони. — Опять из-за меня одни проблемы, конечно же. — тихо сказала она. Когда она подняла голову, её глаза уже были красно-карими. — Зачем вы?.. — спросила она. «Их можно различать по голосам. — вдруг подумала Эс. — Тембр один, но манера речи разная. Они разговаривают с разной интонацией.» — Прости, если обидела. — сказала она. — Просто я не люблю, когда меня перебивают. Ироха… Пожалуйста, сядь на стул. Ироха покорно села. — Вот из-за таких, как вы, Ирина думает, что лучше бы её не существовало. — злобно проговорила она. На глаза у неё навернулись слёзы. — Вы знаете, что она ужасно… Убитая? Она ведь так себя ведёт, потому что всех боится. Потому все её обижают! И говорит мне: лучше бы я умерла, а осталась только ты. А я с ней не согласна! Она нужна мне! Я её люблю! Она разревелась. Эс вдруг снова взглянула на неё беспомощно. «Я… Делаю что-то неправильно. Я не учитываю их особенности… С ними нельзя общаться, как с одним человеком, ведь они — не один и тот же человек, и явно очень разные. Но в то же время нельзя разговаривать с ними так, будто между тобой двое, потому что они — единое целое, прожившие одну на двоих жизнь, имеющие одни на двоих цели и… Идеально синхронизированные друг с другом.» Ироха всхлипывала перед ней. — Ты убила человека, который обижал Ирину? — чуть слышно спросила Эс. Девушка медленно подняла голову и тихо проронила: — …Да. За стеной запел колокол и задвигался механизм. Стена стала отъезжать в сторону. — Ир… Простите меня. — вдруг сказала Эс. — Я просто не понимаю, что вы такое и как с вами взаимодействовать. Но я научусь, честное слово! Ты… Ты пойдёшь со мной на суд? Ироха утёрла слёзы и сделала вдох, словно что бы что-то ответить, но вдруг не смогла и просто молча выдохнула. Эс встала со стула, подошла к заключённой и протянула ей руку. — Идём. Это не больно, поверьте мне. Ироха неуверенно подала ей ладонь. Эс подняла её со стула и повела в зал суда. Там она взяла со стола коробку и направила на Ир. — Вам есть что ещё сказать? — Не обижайте нас. — хмуро сказала Ироха. — Больше не буду, честное слово. А можно… Ещё один маленький вопрос? — Чего надо? — Скажи, как ты считаешь… Ваше преступление можно оправдать? Ироха вдруг замерла. — Честно говоря, мы не знаем. Ирина очень переживала, когда поняла, что он умер. А я… Я просто пребывала в состоянии шока, ничего не понимала… Хотя виновата была в первую очередь я. Короче, это сложно… Тот человек… Он сильно нас обидел, но должны ли мы были его убивать? Особенно остро мы задались этим вопросом после того, как оказались в Милграме. Я считаю, что это я виновата. Я её подставила. А Ирина… Она не говорит, но я понимаю… Просто потому, что хорошо её знаю… Она тоже считается, что виновата она и она меня подставила. Это сложно… Но если можете, оправдайте нас. Хочется хоть от кого-то услышать, что мы были правы. Потому что мы слышим это крайне редко. Эс кивнула. — Заключённая номер десять… Спойте о своём грехе.