Часть 9

Мадара неистовствовал, его ярость крушила комнату, словно поднимающаяся буря. Взоры его, полные пламени, скользили по стенам, где панно из черного дерева теряли свою первоначальную красоту под ударами кулаков. Отказ в браке с Цубаки обжигал душу, как раскалённый металл, что приводило к мучительной агонии в груди. Перспектива породниться с кланом Шиёри, отдать себя в руки чужой, ненавистной женщины, казалась ему невыносимой пыткой, подобной жестокому наказанию, от которого нет избавления. Он ощущал себя словно пленник, скованный цепями, не имеющим ни малейшего шанса на свободу. Клан Учиха ослаб, истончился, как засохший лист, и этот брак должен был стать их спасением, новой кровью, которая должна была оживить истощённые венами клана. Однако Мадара, ослеплённый яростью и отчаянием, готов был пойти на крайние меры и убить эту Шиёри, лишь бы не чувствовать её прикосновения, не слышать её голос, который, казалось, пробуждал в нём все самое наихудшее. Его душа, бурляя в ярости, искала выход, но каждый из возможных путей только усугублял всёобъемлющее смятение. Изуна, с отстранённым видом, не спеша точил кунай, наблюдая за братом. Он понимал отчаяние Мадары, его внутреннюю борьбу, но видел и выход из этого лабиринта – единственный способ, как можно преодолеть возникшую преграду. Невинность Ями, как ни странно, давала им возможность сохранять свои позиции – пока жив их отец, к ней нельзя подступиться, нельзя открыто давить на её уязвимые места. – Мадара, успокойся, – спокойно произнёс Изуна, не отрываясь от своего занятия, губами едва заметно подправляя уголки куная. – Твоя ярость не поможет достичь цели. Напротив, её страх сделает её несомненно уязвимой. Пусть она думает, что этот брак – её спасение от нас, что она нашла защиту. А мы… мы привяжем её к себе незаметно, как тонкая нить, которую вьёт бабочка в своём танце. Пусть твоя никчёмная жена будет твоим щитом, твоим алиби, твоей защитницей. Глаза Мадары вспыхнули хищным огнём, на губах заиграла зловещая улыбка, которая была похожа на предвестие чего-то ужасного и необратимого. – Изуна, ты гений! Так и сделаем. Пусть тешится иллюзией безопасности. А когда она придет… она станет нашей. Черт, я погорячился! Может, после сходим потренируемся, а потом и Ягами возьмём с собой и навестим Цубаки? Это будет как гвоздь в её неопытное сердце. – Отличная идея, Нии-сан, просто великолепная! Я даже не знаю, как ты так быстро смог придумать такой план, – сказал Изуна, не скрывая своего восторга. А в это время, в отдельном и тихом доме Цубаки, она терзалась кошмаром, который внезапно атаковал её разум, как сладкое воспоминание о безоблачном детстве. Сон, в котором она снова стала маленькой девочкой, которую защищала старшая, незаменимая сестра, Петуния, обваливался на неё, как непрекращающийся дождь. – Сестра, я боюсь Лили и Снейпа… Они пугают меня, – шептала она во сне, захлёбываясь слезами, которые обжигали её щёки, словно страшные вспышки грозы. Петуния, её любимая сестра, нежно гладила её по голове, прижимая к себе с неизменным теплом и любовью, которые были её защитой. – Не бойся, моя маленькая, Петуния защитит тебя от этих чудовищ. Пока спи со мной, чтобы я не волновалась. Воспоминания сменялись в её разуме, как калейдоскоп, мелькая перед глазами – страх, бегство, постоянное ощущение опасности и безнадёжности. Лили и её колдовство преследовали её даже во снах, как зловещая тень, которая никогда не отступает. Она бежала в другую страну, лишь бы не чувствовать их дыхание на своей шее. Общалась только с Петунией, единственным родным человеком, который оставался с ней. Весть о смерти Лили принесла ей облегчение, долгожданную свободу, словно весенний дождь, смывающий горькие воспоминания. Встречи с Петунией, объятия, тепло и забота заполнили её сердце радостью. Но потом появился Гарри, и страх, как временной узник, вернулся с новой силой. В его глазах она видела тень Лили, её колдовство, снова пробуждающее старые, болезненные раны. Снейп, маячивший на горизонте, довершал картину ее невероятного кошмара. В последний раз, придя в гости к Петунии, она увидела не сестру, а повзрослевшего Гарри, безумного и жестокого, как жадный зверь, который стоит на пороге. – Я так ждал нашей встречи, дорогая тетя Маргарита! – произнес он голосом, который заставил её сердце замереть от ужаса. И она бежала, но было поздно. Невидимая сила швырнула её в стену, заставив её познать все муки, страдания и жестокость этой реальности. Кровь, темнота… и чьи-то руки, грубые и настойчивые. Отчаянно, вслепую, она схватила что-то острое и ударила. Убила… А затем появился Он, её создатель, который был источником её самых глубоких страхов. – Дзинь! Вы убили главного героя! На вас наложено наказание! – раздался глухой голос, заполняя пространство своей бесконечной яростью. И мир исчез, распался на бесконечные кусочки, уходя в темноту. Цубаки проснулась в холодном поту, сердце бешено колотилось в груди, словно птица, попавшая в клетку. Кошмар оставил после себя липкое чувство безысходности и страха, въевшееся под кожу, как чернильное пятно на белом листе. Она чувствовала себя маленькой и беззащитной перед лицом невидимой угрозы, которая преследовала её даже во сне, не оставляя шансов на спасение. - Аномалию нужно было искать немедленно. Чёртов Тобирама, как же сильно он приложил её тогда головой… До сих пор каждый отголосок боли пульсировал в висках. С трудом поднявшись с футона, Цубаки поплелась в ванную, надеясь смыть с себя остатки дурного сна и хоть немного привести себя в чувство. Воспоминания становились невыносимыми, а проклятая Система молчала, будто наслаждаясь её муками. "Пусть лучше молчит, чем снова выдавать свои идиотские советы", – решила Цубаки. Поздним вечером, когда она пыталась утонуть в страницах книги, в дверь постучали. Поправив ципао и пригладив растрепавшиеся волосы, Цубаки открыла. На пороге стояли Мадара, Изуна и маленький мальчик, державший в руках небольшую коробочку. "Привет, старшая сестрёнка Цубаки, – пропищал мальчик. – Меня зовут Ягами Учиха. Это тебе данго. Мама и братья делали". Цубаки, не в силах сдержать внезапного порыва, подхватила мальчугана на руки и принялась тискать, словно котёнка. "Боже, какой ты милый! Конечно, заходи, дорогой!" Мадара и Изуна обменялись понимающими взглядами, пропуская ревность и удивление Цубаки мимо ушей. Ягами был самым младшим в клане, всеобщим любимцем, и его умение располагать к себе было легендарным. Цубаки же, замкнутая и отстраненная, редко проявляла такие бурные эмоции. В просторной гостиной Ягами уселся на подушку и принялся уплетать данго, рассказывая Цубаки о своих тренировках с братьями и о том, как он научился делать сюрикены из бумаги. Мадара, скрестив руки на груди, наблюдал за этой сценой с легкой улыбкой. Мадара и Изуна переглянулись, обмениваясь понимающими взглядами. Цубаки, казалось, на мгновение помолодела лет на десять, лучась искренней радостью. Она провела Ягами в гостиную, усадила на подушку и принялась расспрашивать о его семье, любимых играх и оценках в академии. Мальчик, немного смущаясь, отвечал на её вопросы, порой запинаясь от восторга и переизбытка внимания. Пока Цубаки возилась с Ягами, Изуна присел напротив неё на футон. "Как ты себя чувствуешь, Цубаки? Давно мы не виделись", – спросил он, внимательно наблюдая за её реакцией. Она отмахнулась, стараясь скрыть недавнюю слабость. "Всё в порядке, Изуна . Просто немного устала. Рада видеть вас", – ответила она, лукаво улыбаясь. Мадара молча наблюдал за ними, стоя в дверях, готовый в любой момент вмешаться. Ягами протянул Цубаки коробочку с данго. "Это тебе, сестрёнка Цубаки. Самые вкусные!" Цубаки взяла угощение и откусила кусочек. Сладкий вкус рисовых шариков напомнил ей о доме, о семье, о тех днях, когда всё было просто и безмятежно. "Спасибо, Ягами. Это действительно очень вкусно", – искренне поблагодарила она мальчика, погладив его по голове. Вечер пролетел незаметно. Цубаки рассказывала Ягами сказки, играла с ним в шишки и учила складывать оригами. Мадара и Изуна наблюдали за ними, пораженные преображением Цубаки. Казалось, присутствие маленького Ягами наполнило её жизнь новым смыслом, отогнав тень безумия, которая преследовала её в последнее время. Перед уходом Ягами крепко обнял Цубаки и пообещал обязательно вернуться. "Ты самая лучшая сестрёнка!" – прошептал он ей на ухо.