Часть 10

Поздней ночью, когда Цубаки уже готовилась ко сну, укутывая свои ноги в мягкое одеяло и потягиваясь, чтобы окончательно прогнать остатки дневной усталости, в дверь настойчиво постучали. Звук был резким, прерывающим тишину ночи, словно кто-то разрывал покровы спокойствия, которые она так ненадолго успела обрести. Протерев сонные глаза и беззлобно проклиная незваного нарушителя тишины, она медленно поплелась открывать, преодолевая в своем сознании остаточную сонливость. На пороге стоял Мадара, величественная фигура, окутанная аурой таинственности и силы. Прислонившись к дверному косяку, он казался немного потерянным, словно пришел из другого мира. Цубаки, ощутив легкое волнение, тихо спросила: "Что-то забыл, Мадара? Или твои братья? Все-таки время позднее…" Ее голос был едва слышен, но в нем звучала настороженность. Мадара молча смотрел на нее, его глубокие глаза искали в глубине ее взгляда что-то, что отчаянно желал найти – ответ, надежду, понимание. "Можно мне войти, Цубаки?" – его голос был тихим, но с еле уловимой ноткой боли, которая пронзила атмосферу, как холодный ветер. Девушка, тяжело вздохнув, пропустила его. "Выкладывай, что тебя тревожит?" Они прошли в гостиную, которая была освещена мягким светом, создавая уютную атмосферу для серьезного разговора. Цубаки достала саке и две пиалы, наполнила их, позволяя теплому золотистому напитку искриться в свете. Мадара, взяв свою пиалу, понюхал ее, словно выверяя искренность напитка, и осушил одним глотком, ощущая, как алкоголь проникает в его душу, согревая его истерзанное сердце. "Цубаки, ты ведь знаешь, что я неравнодушен к тебе… как и мой брат, Изуна? Я хотел бы, чтобы ты стала моей женой, чтобы жила со мной в нашем клане, чтобы у нас были дети…" Его слова звучали в воздухе, как заклинание, почти прозвучавшее с мольбой, наполненной отчаянием. "Отец не одобряет мой выбор из-за твоего договора с ним. Я обязан жениться на другой, ради клана!" Учиха впился взглядом в ее глаза, ища в них хоть намек на надежду, на положительный ответ, словно за этим вопросом скрывалась вся его жизнь. Ями, в свою очередь, окинула его скучающим взглядом. Она взяла бутылку саке и отпила прямо из горла, показывая свое безразличие. "Нет, ты не любишь меня. На тебя влияет мой создатель… Возможно, ты и хочешь обладать моим телом, но не более. Я вообще не испытываю романтических чувств ни к тебе, ни к кому другому. Друзья, собутыльники – без проблем, но не более." Ее слова словно ударили его в самое сердце, он почувствовал, как внутри него вспыхнул огонь боли. Эта безразличие ранило его глубже, чем любое лезвие, и хотя его душа кричала о любви, он ощущал, что не может заставить ее поверить в свои искренние чувства. "Нет! Я знаю, что мои чувства искренни! Я люблю тебя!" – в отчаянии воскликнул он, и в его голосе звенела боль, неприкрытая и настоящая. Цубаки, тяжело выдохнув, зачесала волосы назад и посмотрела на него с легкой усталостью. "И что мне делать с твоей любовью, скажи мне? Я тебя как парня, мужа не люблю, да и детей я тебе дать не смогу. Если я выберу тебя, то другие съедут с нарезки и устроят кровавую баню. А если ты сексом хочешь заняться, так бы и сказал мне, не привыкать. Может, тогда отстанешь." Она выпила еще рюмку алкоголя, и, словно решив завершить эту пустую беседу, полезла к Мадаре за поцелуем. Молодой наследник клана был шокирован, когда она стала раздеваться, целуя его, вся ее осанка и движения намекали на решимость. Он чувствовал себя оскорбленным, но в то же время не мог удержаться от страсти, которая охватила его в тот момент. Их губы слились, и он начал целовать ее еще жестче, не сдерживая накал своих желаний и обиды , оставляя засосы на её нежной коже. Она стонала под его поцелуем, пока его пальцы не спустились в ее самое сокровенное, где началась игра с ее чувствами. Он повалил ее на пол и стал играть с ее клитором, нежно трогая ее, и в ответ Ями закричала, громко стонала, умоляя о еще большем. Когда Мадара оторвался от процесса и решил поцеловать ее еще раз, она ответила на его поцелуй, а во время поцелуя, рыжеволосая полностью раздела его и повалила на пол. Упав на спину, полностью вытянувшись, она целуя его, села на него сверху. Откинувшись назад и опершись на прямые руки о пол, Цубаки сгибала колени и начала двигаться, словно завораживая его своим танцем. Мадара придерживал ее за ноги, внимательно наблюдая за ее движениями, словно работая с живым искусством. Это состояние одержимости охватило его, и он не выдержал. "Ты самая прекрасная Цубаки , мне кажется темная камелия тебе очень подходит . Он с незабываемым трепетом наблюдал на она двигалась на его члене , как срывался ее голос на очень шикарные стоны , ему нравилось смотреть как она управляла им , на ее блядские непокорные зеленые глаза в которых играла похоть и дерзость . В глубине души он хотел приручить её, но осознавал, что она – дикая и свободная. Он взял над собой контроль, немного изменив позицию, поставив Цубаки на колени, широко расставив ее ноги. Сам же он встал позади, расставляя колени и сводя стопы вместе. Одной рукой Мадара осторожно завел руку Ями за спину, фиксируя ее в таком положении, а второй рукой крепко прижал ее шею к полу, входя в нее. Он слышал её чудесные стоны, как с каждым толчком она становилась все влажнее. "Мадара, прошу, по медленнее!" – раздался протяжный шепот, полный страсти и нежности. Он слышал её пожелания и, хотя тяжесть в его венах становился все труднее сдерживать, стал двигаться медленно и очень плавно. Эта эротическая игра захватила их обоих, и когда он поднял ее за шею и стал целовать, слегка придушивая, от этого она стала сжимать его сильнее, и он почувствовал, как его крепость на грани. И в тот момент, когда он почувствовал, что теряет контроль, когда его чувства вышли за пределы, словно смешавшись с крепким алкоголем, он кончил, создавая волны оргазма для них обоих. Он потерял сознание, а Ями, глядя на тело парня , лишь покачала головой. "Господи, я думала, на него это быстрее подействует. Но ты, Мадара, неплох в сексе, мне даже понравилось." Она вставала, поправляя волосы и вытирая кровь с губ, казалось, что она воспользовалась ситуацией и приняла её как данность. Дальше ей надо было искать аномалию, пока есть время и пока они не стали настолько больны. Собравшись, она аккуратно телепортировала Мадару домой, укрыв его на футоне, позаботившись о том, чтобы не нарушить его покой. Убедившись, что он в безопасности, ей пришлось действовать тихо и незаметно, чтобы не привлечь внимания других людей из клана. Закончив свое дело, она записала короткую записку: "Ушла по делам, вернусь скоро!", и, быстро отрицая мысли о Мадаре, покинула его дом. Она ушла сразу, как забрала свои вещи, она еле как проскочила патрули объединённых Сенджу и Учих, а как вышла из деревни, она побежала из-за всех сил. У нее был рискованный, суицидальный план насчет аномалии, но если ей удастся, то все будет шикарно, и система, ее хозяин, не будет над ней всесилен. Да, она получит сильное наказание, но, по крайней мере, это стоит того. Она бежала по лесу, не оглядываясь. Сердце бешено колотилось в груди, словно птица, отчаянно пытающаяся вырваться на свободу. Каждый вдох обжигал легкие, напоминая о цене этой безумной гонки. В глазах стояли слезы, не то от ветра, не то от отчаяния, смешанного с надеждой. Она чувствовала, как страх сковывает ее, но в то же время, внутри разгорался огонь решимости, подпитываемый мечтой о независимости. Каждый шаг отдавался болью в натруженных ногах, но она не останавливалась. Не могла остановиться. За спиной оставались годы подчинения, годы жизни по чужой указке. Впереди – неизвестность, полная опасностей, но и обещание свободы. Она бежала, словно прощаясь с прошлым, в котором была лишь марионеткой. Бежала навстречу будущему, где сможет, наконец, дышать полной грудью и выбирать свой собственный путь. Даже если этот путь будет коротким и трагичным, он будет ее собственным. Так она путешествовала почти год, ища аномалии, прячась от людей Учих и Сенджу. Она обыскала всю страну огня и даже перешла в страну ветра, и среди песков она нашла… она чувствовала эту аномалию. У нее словно открылось второе дыхание, и она еще быстрее побежала. Когда от аномалии остался один километр, перед ней появилась табличка системы: "Перед вами находится аномалия. Пользователю запрещено туда заходить и находиться рядом с аномалией. Если вы нарушите приказ системы, мы заберем ваши способности. Если вы нарушите правила еще раз, мы ликвидируем вас". Но Ями это не остановило. Способности свои она сама развила. Да, она станет слабее, но ей не привыкать. Она шагнула в запретную зону и почувствовала, как с нее снимают кожу. Ее стало трясти, она упала на колени и начала извергать содержимое желудка. Ища в своей сумке облегчение, она съела обезболивающую пилюлю и запила ее водой. Тихо, превозмогая боль, она пошла вперед, выпивая микстуру за микстурой, восполняя свою истощенную чакру. И вот, наконец, она увидела ее, свою аномалию. Это был больной тануки, который смотрел на нее, а она на него, с восхищением в глазах. "Господи, ты прекрасен, аномалия!" - прошептала она, не в силах отвести взгляд от существа, что излучало такую мощную, но болезненную энергию от которой ей становилось хорошо . Тут тануки гневно пискляво произнес: "Ты кто такая, и что тебе нужно от великого демона песков и ветров, однохвостого демона?" Рыжеволосая медленно подошла и с волнением, и большой мольбой обратилась к демону: "Прошу вас, демон песков и ветров, оказать защиту от моего создателя, вы единственный, кому я могу доверять и обратиться."