Глава 5. Безумие.

Три дня назад Тайа'лан сидела на корточках перед очагом, пережёвывая рыбу. Пламенный свет гипнотизирующе подрагивал на ее лице. В голове промелькнула мысль: пламя так красиво и притягательно. Не причиняй оно адскую боль, не оставляй уродливые ожоги, то смерть в нем была бы, пожалуй, самой предпочтительной. Уснуть во власти очарования, среди мерцающей красоты, и ветер унес бы ее пепел к далеким землям... Размышления прервала подошедная Аома. Тайа'лан не обратила на нее внимания, продолжая поддаваться манящим танцам огненных языков. Аома села напротив. Падающие на нее чёрные тени придавали ей зловещий вид. Аома сама по себе была... зловещей. — Сносный аппетит, — подметила она, увидев, как тайа'лан доела рыбу и теперь облизывала пальцы. — Интересно, что с аппетитом у демона. Тайа'лан медленно моргнула, вяло поднимая взгляд на Аому. — С демоном все будет нормально. Питается хорошо. — Славно, — Аома шевельнула губами в улыбке, которая почти сразу исчезла. — Не терпится узреть, когда ты соизволишь начать его учить. Тайа'лан недовольно дернула хвостом. Аома была ненасытна в своих извращениях. Аома хотела, чтобы она посвятила демона в законы, по которым жил клан Тсетунг. Которым тайа'лан противилась уже много лет. — Это будет тебе хорошим опытом. Давно пора вытравить из себя глупые заветы Оматикайя, но ты продолжаешь упираться. Племя Оматикайя. Дом. Она помнила, как росла среди зарослей, бегала за мелкой фауной, тайком наблюдала за звёздами, пока отец и мать спали. Помнила Эйву, ее песню, что утешала в худшие дни. Грустно, что те самые худшие дни оказались сказочными по сравнению с нынешними лучшими. — Не препятствуй его безумию. Распали его, сделай так, чтобы оно сметало все на своем пути. Тайа'лан глубоко вдохнула, прикрывая глаза. Аома была искусна во многих вещах, но ее решения редко можно было назвать мудрыми. Сила Аомы была не в уме, а во внушении — вот почему Мэц'кэй и все остальное племя так охотно плясали под ее дудку. — Почему ты сама не обучишь его? — спросила тайа'лан. — Ты знаешь, что мне это не по силам. — Будь у тебя мало сил, — она чуть наклонилась вперед, глядя на собеседницу чуть исподлобья. — Ты бы сейчас здесь не сидела. Я даю тебе последний шанс: исполни мою волю, и твоя жизнь поменяется. Племя наконец-то обретет дочь, достойную признания. Уважения. Любви. Тайа'лан недовольно шикнула. Слово "любовь" звучало с уст Аомы как нечто неестественное. — Что ты знаешь о любви? — не сдержала недовольства тайа'лан. — Вместо чтения молитв ты поророчишь ужасы. Заражаешь ими всех, кто находится рядом. Было бы лучше, если бы ты лично стала проводницей для демона. Тайа'лан одарила Аому взглядом, полным злости и неповиновения. — Безумию лучше учить безумцам. Резким движением Аома вцепилась пальцами в косу тайа'лан — они сидели досточно близко, чтобы та могла до нее дотянуться. Аома, не ослабляя хватку, села на корточки ближе к ней, чуть возвышаясь. — Несносная, глупая тайа'лан, — прошипела Аома ей в ухо, которое тут же отвернулось в ответ на жаркое дыхание. — Когда же ты прекратишь мне перечить? Тайа'лан зашипела, показав клыки, и Аома с силой дернула ее за косу. Она была сильнее нее. Могла вырваться, укусить за руку и убежать, как она сделала однажды. Но бегство ничего не дало, а наказание последовало страшное. Тайа'лан не хотела повторить тот опыт. Аома какое-то время понаблюдала за пыхтящей тайа'лан. Постепенно ее лицо сгладилось, и она ослабила хватку на затылке, скользнув в притворно нежном жесте на щеку. — Слушайся меня, — она огладила большим пальцем ее скулу. — Иначе я сделаю так, что ты никогда не сможешь даже мечтать о связи с Эйвой. Поняла? В глазах тайа'лан промелькнул ужас. Зрачки сделались уже, уши поджались, а хвост заметался в протестующем танце. — Да. Поняла, — прошипела она, отстраняясь от руки Аомы. Но та, вместо того, чтобы убрать руку, вцепилась в ее лицо. Поднесла его ближе к себе. — Ты будешь учить демона. В нем живет дух уничтожителя, и ты сделаешь так, чтобы он сеял страх, — Аома отпустила тайа'лан. — Уйди с глаз моих. Надрывно дыша, хватаясь то за грудь, то за каменные стены, тайа'лан шаткой походкой пробиралась к пещерам. Найдя нужный укромный закуток, она села, отвернувшись к стене и обняв себя руками. Ее плечи затряслись в рыданиях. Она запустила пальцы в лохматую челку, и собрала их в кулак, оттягивая. Тайа'лан потеряла счет времени; она начала приходить в себя только тогда, когда спазмы внутри стихли. Временами хотелось прекратить нескончаемую борьбу. Великая мать, как же хотелось... Но нельзя было этого допустить. Не сейчас. Ведь демон... может помочь ей освободиться, если та подтолкнёт его в нужную сторону. Он не обязан был питать симпатию ни к ней лично, ни к остальным. Но что, если она поможет понять ему важные вещи и завоюет его доверие? Он мог бы помочь разобраться ей, почему Аома с Мэц'кэйем каждый раз настигают ее даже на самых дальних территориях. Через запутанные следы и непроходимые заросли. Когда тайа'лан увидела раненого пришельца, которого с трудом удерживали несколько мужчин, то не поверила своим глазам. А тот удар, которым демон наградил Мэц'кэйя, она не забудет никогда в жизни. Когда самый могучий воин их племени так бестолково свалился задом на землю, тайа'лан долго не могла унять немой смех. Даже сейчас она при воспоминании об этом с трудом сдерживала улыбку, несмотря на сохнущие на щеках дорожки от крупных слез. Она в очередной раз будет действовать вопреки желаниям Аомы и обязательно отыщет свое спасение. Тогда тайа'лан вернётся домой.Она войдет в народ Оматикайя, назвавшись своим истинным именем, будет жить счастливо, и Аома больше никогда ее не найдёт. Это то, за что она боролась много лет, то, чего она ждала и настал момент, когда тайа'лан должна сражаться еще свирепее. Она встала и направилась к юрте, в которой метался в кошмарах сражённый недугом демон.

***

Куоритч добрался. Наверху его встретила тайа'лан с протянутой рукой помощи. Он не отказался, и, вложив свою ладонь в ее, наконец-то ступил обеими ногами на землю. У полковника потемнело в глазах, и он чуть пошатнулся. У края плато это было делать крайне опасно, поэтому тайа'лан придержала его за руку, но Майлз почти сразу отстранил ее от себя. Проклятье. Он обзывал местных обитателей задохликами, хотя сам сейчас был без пяти минут дохлый. Реком вдыхал через нос, выдыхал через рот трубочкой, опираясь руками о колени: — Ох, и... высота... мать... ее. Тайа'лан терпелово ждала, пока он переведёт дух. Она стояла прямо, ничуть не запыхавшись, и долго на что-то смотрела. Куоритч проследил за ее взглядом и увидел двух аборигенов, возящихся с верёвками возле нескольких каменных выростов, в которые продолжалась каменная стена плато. Он не сдержал усмешки, узнав в них Кайа... в общем, его и того, второго, что был вместе с ним, когда он в первый раз очнулся в юрте. Они, в свою очередь, тоже заметили Куоритча и тайа'лан. — Посмотрите-ка. Кто-то нашел себе новые трусишки, — Куоритч не мог отказать себе в удовольствии немного поязвить. — Кайа'цур больше не живет в своем доме. Теперь он твой, — вдруг пояснила тайа'лан. — Так приказать Аома. Черт побери. Надо же. Парень в буквальном смысле остался без трусов и хаты. Врагу не пожелаешь такой участи, но Куоритч был слишком черств для подобного эмпатичного дерьма и без зазрения совести веселился с этой ситуации. — Если эта Аома и дальше продолжит вносить подобные санкции, то мы с ней быстро сработаемся. — Идем, — поманила за собой тайа'лан. — Нужно успеть вернуться до затмения. Майлз последовал за ней, обменявшись взглядами с Кайа'цуром. Первый одарил насмешливым, второй — мрачным. Полковник увидел впереди начинающийся лес. Что они вообще собрались делать? Охотиться? Но у него не было оружия, ровно как и у тайа'лан. — Я думал, мы идем на охоту, — подал голос реком. — Но у тебя с собой никакого оружия. — Я не охотница, — ответила переводчица. — И ты не готов к такому. Ты не слышать мир вокруг, не уметь тихо ходить, различать запахи. Это важно для охотника. Но учить тебя стать им я не могу. — Значит, мы идем собирать цветочки? Тайа'лан раздражённо дёрнула хвостом и вздохнула. — Растения тоже надо собрать. Эти знания нужны для выживания. Чтобы освободиться, ты должен учиться. — Понял я, понял. Ну что ж. Ради дела и можно и потерпеть. Лишь бы был толк от предстоящих прыжков с ветки на ветку.

***

Можно было подумать, что Куоритча тронула ностальгия, когда они углубились в заросли. Но сложно было назвать ностальгией "А" — момент смерти и "Б" — то, как у него и у его людей из-под носа увели весь выводок Джейка Салли. Все-таки Майлзу больше было по душе находиться среди продвинутой робототехники, передовых видов оружия и в облачении морпеховской униформы. Вот только от берцев пришлось бы отказаться. Во время поисков Салли, когда полковника и его подчинённых вёл за собой Паук, то он сам убедился, насколько обувь утяжеляет поступь. Майлз признал, что были в рекомбинатном организме определённые условности, которыми не стоило пренебрегать. Здесь же он находился практически с голой хвостатой задницей, которую неудобно стягивали нитки, в абсолютно чужой стихии. "Мы ничего не отдаём взамен. Только забираем". Майлз задумался: место обитания отщепенцев совпадало с тем, что сказала через переводчицу Аома. Выползали из пещеры в заросли, находили, что надо и уносили обратно в свои норы. Рекому было на руку, что их племя было настроено враждебно к народу На'ви. С их знаниями ему будет сподручнее зачистить точки базирования повстанцев — как понял для себя Куоритч, выманить Салли оказалось куда проще, нежели самому его выслеживать. Но все же отщепенцы были слишком уж... сами по себе. После приручения банши даже полковник понял, насколько это необходимо и, как оказалось, эффективно. Кстати говоря о банши. Кексик. Помимо того, что эта девуля, несмотря на свое собственное состояние, вытаскивала его с того света, она еще и не побоялась освободить его банши. Он предположил, что с высокой вероятностью она несколько дней бродила с заживающими побоями как раз-таки из-за данной инициативы. Честное слово, он не понимал. С какой целью она это сделала? Не могла же она так с ним нянькаться только из сентиментальных побуждений, по доброте душевной. Рано или поздно, он докопается до истины, но не сейчас. Потому что царящий сейчас между ними микроклимат вполне его устраивал, а он еще не в том положении, чтобы его портить. Они прошли через папоротники, затем начался густой лес из высоких деревьев с широкими ветвями и свисающими с них лианами. Тайа'лан запрыгнула на такую и начала взбираться наверх. Полковник полез вслед за ней. Забравшись, тайа'лан ловко прошла через петли полувертикальных ветвей, оказавшись от них по другую сторону. Куоритч понял: так, как тайа'лан он не пролезет — проходы были слишком узкие. Поэтому реком осмотрелся и увидел сбоку несколько лиан. На одной из них он решил пролететь дугой. Прямо как гребаный Тарзан. Идея оказалась неплоха — он почти долетел, но прямо перед самым краем лиана какого-то хера оборвалась, и у Майлза на секунду из легких исчез весь воздух. Ему показалось, что он пролетел уже четыре метра, но тайа'лан успела схватить его за руку. И удержать. Сколько же в ней силищи? Тайа'лан потянула его наверх, держась другой рукой за заслонившие проход ветви. Если честно, Майлз давно не чувствовал себя таким беспомощным, и как бы его ни бесило то, что отщепенцы обозначили весомую далекость его тела от понятия "выносливость", они были правы. Ему казалось, что он владел собой если не в совершенстве, то вполне хорошо. Но ничто не вечно. Особенно собственные убеждения. — Знаешь, — обратился вдруг к ней реком, смахивая с груди прилипшие щепки и листья, — могла бы и дать мне упасть. Сама говорила, что в лесу убиться трудно. — Конкретно ты, возможно, и убиться, — тайа'лан выглянула за край. Вероятно, оценивая предполагаемый ущерб. — Правильно падать тоже нужно уметь. — Так может, научишь? Они пробыли в пути еще какое-то время: перепрыгивая, спускаясь, снова поднимаясь. По пути они встречали различных представителей флоры и фауны. Пока безобидных. Увидев стайку пролемуров, Куоритч отметил в их внешнем виде некое сходство с народом на'ви и сделал вывод, что местные приматы, по-видимому, являются их предками. Что ж, видимо не только люди произошли от обезьян. Уши, то и дело поворачиваясь, улавливали разные звуки — от шелеста листвы до кратких животных улюлюканий. Проклятье, ему бы сейчас в руки автомат... Переводчице было все равно, словно она знала наизусть каждый случайный шум. Полковник не удивится, если она по характеру шагов могла различить опасность от не-опасности. Для рекома опасность сейчас царила повсюду. Это безумно нервировало, но внешне полковник оставался непроницаем на эмоции. Пару раз он был неуклюж и его вновь выручала тайа'лан. Вселенское терпение у девули, подметил полковник. Прямо прирождённый наставник. Если он действительно сможет обуздать это племя и привить ему дисциплину, то самым многообещаим кадром была бы переводчица. Ее бы к себе в отряд... Такие спокойные головы, как у нее, ценятся на вес онаптаниума. Куоритч совсем ее не знал. Даже имени от нее не добился, но ее спокойный нрав... подкупал. Разумеется, полковник понимал, что у переводчицы не было другого выбора — она исполняла приказ, отданный Аомой и гребаным синим хлебососом со шрамом. Кем он ей, интересно, приходится ? Мэц'кэй хоть и держался так, словно ему было чхать на нее, но периодически все же бросал странные взгляды, а именно довольно-таки пылкие по человечьим меркам. Майлз мог списать свои размышления на несовсем здоровое восприятие из-за отравы, но чутье ему подсказывало, что она была ни при чем. В конце концов, чем больше поводов набить Мэц'кэю морду, тем лучше. Они вышли к ярко освещенной лучами Альфа-центавры поляне. Реком только хотел спросить, когда они уже начнут заниматься собирательством, но тайа'лан его опередила. — Охры растут на полянах. Они питательны и нужны для мази. Срывать нужно аккуратно, иначе пораниться об иголки. Сердцевина косточек ядовиты. Съешь — и уснуть навсегда. Куоритч, чуть нагнувшись, не без нотки брезгливости наблюдал за движениями тайа'лан. Ее пальцы аккуратно дотронулись до основания широких листьев, покрытых множеством тонких и с виду острейших иголок. Листья медленно начали склоняться к ее ладони, раскрывая прятавшийся под ними плод. Прежде, чем листья успели коснуться пальцев тайа'лан, она успела сорвать плод. — Так. Я понял. Эту окру можно жрать. — Охру. Не окру, — поправила тайа'лан, срывая следующий плод. — Пробуй теперь ты. Тайа'лан чуть отступила, освобождая место. Майлз подсел чуть ближе, чем рассчитывал. Настолько, что он ощущал тепло от ее тела. Куоритч мазнул взглядом по ее профилю, отмечая пушистые ресницы, полукошачий нос с небольшой горбинкой и контур человеческих полноватых губ. Всего лишь на секунду, на доли секунды сердце сбилось с ритма. Он едва не тряхнул головой, чтобы сбросить наваждение. Эти растения испускают какие-то вещества. Пыльцу там, или еще чего. Определённо. Но не успел Куоритч даже поднести к растению руку, как рядом раздались громкие хлопки крыльев, разбавляемые шелестом листвы. Полетели щепки, попадали листья: тайа'лан резко обернулась, теснее пригнувшись к земле, тогда как полковник, безоружный, наоборот выпрямился, заслоняя переводчицу. На автомате. На поляну спрыгнул икран, издавая шипящие рыки. Куоритч уже был готов подхватить под руку тайа'лан и драпать в лес, как... — Кексик! Икран тут же успокоился, сменив непредсказуемое возбуждение на более добродушный настрой. Полковник не сдержал усмешки. Он подошел к своему зверю и потрепал того по морде. — Ну привет, — полковник провел рукой по мощной шее, слушая мощное дыхание. — Я уж думал, больше не увидимся. — Икран всегда найти своего всадника, — произнесла тайа'лан, находясь чуть поодаль. — Вы теперь связаны. — Чего же он раньше меня не нашел? — Наше племя жить на открытой местности. Ему там опасно и негде спрятаться. Я старалась его прогнать как можно дальше. — И он понял? — Твой икран умный. Майлз увидел, что никакого груза на Кексике не было. Наверняка, дикари обобрали. Куоритч вдруг поймал себя на мысли, что прямо сейчас он может запрыгнуть на своего зверя и улететь восвояси, раз и навсегда распрощавшись с местными аборигенами. Но возобладал здравый смысл — ну улетит он в город-плацдарм, а дальше что? Побитой псиной будет выслушивать гневные упреки Ардмор? С позором примет понижение в звании? Полковник понимал, что в него было вложены большие, гигантские деньги и они не окупились. В этот раз. Теперь же у него, во-первых, есть возможность выждать, пока у планетарной командующий остынет задница, а во-вторых познать повадки врага, который ко всему прочему является потенциальным союзником. Нет. Он останется. — Как тебе удалось приручить икрана? — полюбопытствовала у него тайа'лан. Майлз вспомнил, как Паук развел его на слабо. Забавно вышло. Настолько забавно, что потом был готов на месте провести показательную порку, грозящей тяжкими телесными повреждениями. Он прогнал воспоминания о сыне. Паук сделал свой выбор, и Куоритч больше не желал о нем вспоминать. — Это было весело, — ответил и не ответил реком. — Спасибо, что спасла его. — Я не могла позволить, чтобы его съели. — Он, конечно, кексик, но жрать его нельзя, — поддержал Майлз, взглянув на тайа'лан. — Потому что он мой. Тайа'лан впервые ему улыбнулась. Слабо, неуверенно, но искренне.