Глава 7. Дурак-полковник.

Тайа'лан сидела на камнях в тени, терпеливо дожидаясь, пока возле входа не покажется силуэт полковника. Она знала, что это не последний раз, когда Аома потребовала его к себе. Тайа'лан изводилась в ожидании, и она пыталась думать о чем-то приятном. Да даже о самом полковнике: было в нем... что-то. Он хорошо слажён. Не каждый мужчина в их племени может похвастаться такой фигурой. Признаться, тайа'лан даже пару раз засматривалась на него. Исподтишка. Она вспоминала о том, как прикасалась к нему, когда лечила от отравы. Правда, ей некогда было сосредотачиваться на пристальные разглядывания: тайа'лан должна была спасти его, и придавать этим касаниям недвусмысленное значение было бы неправильно. К тому же, вдруг у него есть женщина? Может, даже семья? Если да, то тайа'лан не хотела ворошить данное обстоятельство. Как бы она ни старалась отвлечься, внутренний мандраж не унимался. Тайа'лан лишь хотела вырваться с его помощью из плена и вернуться домой. Жизненный уклад в племени Тсетунг противоречил ее природе, всему тому, что вложили в нее давно ушедшие отец и мать. Но одного Тайа'лан не могла понять: почему же они не вложили все то же самое в ее старшую сестру? Тайа'лан вдруг шикнула и зажмурилась, кладя руку на живот — старая рана напомнила о себе. Это случалось не часто, но когда боль возвращалась, то возвращалась и память о самых страшных и унизительных мгновениях своей жизни. Мужчина не должен брать женщину силой. Это безумно тяжкий проступок, и в народе на'ви за такое полагалось строжайшее наказание. Это внушало жуткое отвращение, но Мэц'кэю это не помешало сотворить подобное уже дважды. Третий раз тайа'лан уже не сможет перенести. Она страшно боялась остаться с ним наедине. Побороть его было нереально. Мэц'кэй грузный, грубый, требовательный, не терпящий неповиновения. И тайа'лан, конечно же, противилась. Она всегда противилась, всегда боролась. Но уже было выстрадано столько испытаний, что тайа'лан уже не могла точно сказать, сколько еще она сможет так продержаться. Если демон не сможет ей помочь, то, вероятно, нисколько. Пока тайа'лан предавалась мрачным размышленям, ее ухо шевельнулось в улавливании звука от шагов. Знакомых шагов. Сердце замерло на несколько секунд и тайа'лан, по крупице возвращая самообладание, подняла взгляд. Горой над ней навис никто иной как виновник ее мыслей. Будь он проклят. Великая Мать, будь он проклят! У Мэц'кэйя был потрёпанный вид. Растертые пятна прилипших комьев земли, несколько царапин и запах крови. Чужой. Видимо, вернулся с охоты. Мало того, что Мэц'кэй был непобедимым воином, так еще и умел прекрасно охотиться. Не зря Аома держала его в любимчиках, и он обладал в племени чуть меньшей властью, чем сестра. — Что сидишь без дела, тайа'лан? — обратился он к ней. — Я жду, когда придет демон. Она увидела, как на лице Мэц'кэя высветилась странная смесь отвращения и любопытства. — Как он справляется? Тайа'лан знала, что что бы она сейчас ни ответила, Мэц'кэй изрыгнет из себя какую-нибудь словесную желчь. — Хорошо. Он усмехнулся. Положил ладонь на ножны охотничьего кинжала и начал плавно прохаживаться. — Что за глупость? Разве может демон делать успехи под твоим присмотром? Тайа'лан безумно хотела убежать и спрятаться, но должна была ждать демона. Спровадить Мэц'кэйя не удастся, если только ему самому не наскучит тешить свое эго. — Вот и спросишь у сестры. Мэц'кэй подошёл к ней и наклонился. Она чувствовала на лице его дыхание. Очень похожее на то, которым он дышал ей в ухо в мучительные моменты надругательства. Только не такое прерывистое. Тайа'лан сделалось дурно от наплывших воспоминаний. Зрачки сузились, уши наклонились назад. — Не смей называть ее так. Ты ей никто, — злостно прошипел ей Мэц'кэй. Вот как. Никто, значит? Будь она Аоме никем, разве держала бы она ее столько лет подле себя на поводке? Но ей было уже все равно на мотивы сестры. Тайа'лан хотела вырваться на свободу, и она ни за что не упустит подвернувшийся шанс, что послала ей Великая мать. — Она использует тебя как игрушку для удовлетворения. Нас с Аомой связывает кровь. Тебя с ней — ничего, кроме ее прихотей. На несколько секунд вокруг будто замер целый мир. Даже Мэц'кэй сперва застыл, как камень, но, в конце концов, нарушил тишину наигранно спокойным баритоном: — Язвишь, отродье. Что ж, — он выпрямился, не разрывая с ней зрительный контакт. — Настала пора это исправить. Снова. Внутри все рухнуло вниз, покинуло тело и зарылось под землю. Ну, нет. Лучше умереть! Тайа'лан соскочила назад, за камень, и хотела ловко оббежать Мэц'кэйя, но не смогла. Она отчаянно начала брыкаться, сопротвляясь крепкой хватке. Глаза застелила пелена страха. Нетерпеливые рыки Мэц'кэйя резали слух. В один момент он настолько разозлился, что выкрутил ей руку — тайа'лан упала, и Мэц'кэй продолжал тащить ее волоком. Она беспомощно перебирала ногами, царапая колени о землю. Но внезапно все прекратилось так же стремительно, как началось: тайа'лан ощутила свободу, близость тела Мэц'кэйя испарилась. Его место заняли вздымающиеся плечи полковника.

***

Куоритч никогда не носил на себе амплуа рыцаря, спасающего даму в беде. Просто он всегда был за хорошую драку. Но сейчас Майлз жаждал не драки, а жестокого убийства. Хвост напрягся, уши вжались, в гортани застрекотал рык. Все тело напружинилось, костяшки на пальцах предвкушали боль и кровавые следы. Когда Мэц'кэй скрутил ей руки так, что она упала, Куоритч сорвался с места. Подобрался быстро, но тихо. Мэц'кэй заметил подобравшуюся угрозу, но не успел среагировать. Полковник резко ударил ступней по подколенной области, одновременно отцепляя его руку от тайа'лан. Мэц'кэй пошатнулся, почти присев на одно колено. Следующий удар пришёлся по лицу, от которого увалень завалился назад. Ох, и крепкие рыла у На'ви. Боль в кулаке была такая, будто реком ударил по гигантскому алмазу. Мэц'кэй, перекатившись через себя, резво в полуприсяде встал на ноги. Он вытер место под ноздрями и увидел кровь. Мэц'кэй прогнал легкое оцепенение и со злостным рычанием одарил Майлза тем же взглядом, что и он его. В них обоих читалось желание вцепиться друг другу в глотки. Мэц'кэй вытащил кинжал и ринулся на полковника. Он сделал два взмаха, очень опасных, но Куоритч смог от них увернуться. Третий удар задел его, оставив на груди порез, но Куоритч сразу же отомстил — его кулак попал точно по солнечному сплетению. Удар оказался сильный настолько, что Мэц'кэй выронил кинжал. Майлз ударил коленом в живот и завершил свою серию апперкотом. Раздался тошнотворный хруст костей. Мэц'кэй завалился назад, но не упал плашмя — он упирался рукой на землю и сплёвывал кровь. Уши Майлза шевельнулись в сторону отдельных выкриков, что постепенно превращающились единый галдеж, окружая его, тайа'лан и Мэц'кэйя в кольцо. Вот и публика набежала. Он оглянулся назад в поисках переводчицы. — Все путем? — спросил он у нее. — Майлз! Ну еб твою мать. Мэц'кэй навалился на него всем весом, согнувшись и закольцевав в руках его торс. Он повалил рекома на землю, оказавшись сверху. На полковника посыпался град мощных ударов. Мэц'кэй плотно держал его под собой, максимально ограничив свободное простанство. Полковник оказался в западне. Один раз он пропустил удар по лицу, и этого оказалось достаточно — сила была... неимоверная. На второй удар у Майлза брызнула кровь из носа, и он чуть было не потерял сознание. На третий раз точно потерял бы, но его не последовало. Потому что тайа'лан опять спасла его задницу. Она ударила ступней по лицу Мэц'кэйя, и приложила его сверху тлеющим мелкими огоньками деревяшкой, наспех вытащенной из одного из множества кострищ. Деревяшка разломалась пополам, а Мэц'кэй отпрянул вбок, слезая с Куоритча. Майлз воспользовался моментом, собрал в кулак пыль, и кинул ею в лицо Мэц'кэйю. Пока он шипел и рычал, полковник откатился в противоположную сторону. Майлз поднялся, оттесняя тайа'лан спиной назад. Мэц'кэй довольно быстро пришел в себя и посмотрел на них обоих налитыми кровью глазами. Он нашел свой кинжал, поднял его под ликующий вой толпы, и надвигался на них, словно туча, которая вот-вот ливанет острейшими лезвиями. Куоритчу хотелось продолжить, но после всего лишь нескольких пропущенных ударов еле стоял на ногах. Он готов был сражаться дальше, однако тайа'лан не дала ему этого сделать. Куоритч не успел ее остановить, когда она вышла перед ним, заслонив его собой и раскинув вширь руки. — Режь сначала меня! — прокричала она воину. — Режь! И отвечай за это перед Аомой! Полковник поморщился. Какого хера она творит? Мэц'кэй затормозил, наклонив голову в бок и неотрывно елозя взглядом по тайа'лан. Будто безмозглый титан наблюдал за котёнком с буйным характером. Голоса вокруг практически смолкли. Всем было интересно узнать, почему такой зрелищный бой прервался. — Тайа'лан, — протянул Мэц'кэй. — Ты уже забыла? За меня тебя изрежет завтрашнее торжество. Но демона, — он заглянул за спину переводчицы, — я убью сегодня. — Отойди, — шикнул полковник, отпихивая тайа'лан, но та заартачилась, отпихивая его в ответ. — Нет! Ты не понимаешь! Мэц'кэй воспользовался их сюминутной заминкой. На месте, где стоял Куоритч, просвистел кинжал, но полковник чудом увернулся. Тайа'лан прыгнула на руку Мэц'кэйя, и, удерживая ее мёртвой хваткой, вцепилась зубами в запястье. Она почувствовала, как острые клыки впились в плоть, выпуская кровь. Мэц'кэй громогласно взвыл, ударяя тайа'лан кулаком по голове, и так сразу же отцепилась, отступая назад и держась рукой за расшибленную бровь. Мэц'кэй ощутил прилив бешенства, глядя на укус. На кровавленные губы тайа'лан. Она поистине пробуждала в Мэц'кэйе чёрную страсть. Он упивался ею, прикасаясь к дрожащей под его силой коже, жаждал вкусить ее страх, безволие, но ему хотелось большего. Истинное наслаждение, сплетение цахейлу, было ему недоступно. Эта связь обручила бы их, но Аома велела забыть о любой связи, дарованной Эйвой. Мэц'кэй оба раза готов был позабыть об этом запрете, если бы его не отвлекали постоянные брыкания. К тому же, Аома сама приглашала его на свое ложе, и это его... баловало. И он был, в общем-то, всем доволен. Мэц'кэйя сбил с ног полковник. Теперь он оказался сверху. Несколько ударов Майлз нанес, но последний был неудачным. Мэц'кэй задел того локтем по виску, и они вновь поменялись местами. Он приставил лезвие к шее, был готов оставить глубокую полосу, чтобы яркая горячая кровь брызнула ему прямо на лицо... — Хватит! Куоритч бесстрашно взирал на Мэц'кэйя, часто дыша через рот. Сморщенный нос, приподнятая верхняя губа открывали вид на ряд зубов, окрашенных алым. Мэц'кэй из них обязательно сделает себе ожерелье и подарит его тайа'лан, чтобы та провалилась в воспоминания о своей зверушке — ведь она, судя по всему, прониклась к нему симпатией. Мерзость. Отродье к отродью — пагубная благодать. Мэц'кэй, смакуя свое превосходство, шикнул ему в лицо и резко отпустил его, выпрямляясь. Он недовольно посмотрел на Аому. Мэц'кэй был уверен, что она давно наблюдала за поединком, но вмешаться решила только в последний момент. — Что я говорил? — Мэц'кэй гневно взмахнул свободной от кинжала рукой. — Демон неуправляем и своенравнен. Ему не понять наших обычаев. И не быть ему воином, что поведёт за собой наш народ к небесным людям, — Мэц'кэй с отвращением глядел на то, как тайа'лан помогала тяжело поднимающемуся на ноги полковник. — Уж лучше сдохнуть. По щеке Мэц'кэйя прилетела смачная пощечина. Несмотря на горячий жест, лицо Аомы было по прежнему невозмутимо. Мэц'кэй лишь смиренно отвел взгляд, пытаясь затушить в себе бурлящий смертоносной магмой вулкан. — Он ходит среди нас не так долго, — отвечала Аома. — Но уже смог несколько раз задеть тебя. В племени это никому не по силам. Она окинула взглядом держащихся рядом друг с другом тайа'лан и полковника. Аому явно не порадовала такая картина — ее нижние веки чуть заметно покрылись морщинками. — Ступай, — сказала она Мэц'кэйю. — И больше не искушай судьбу. Мэц'кэй показал клыки. Он в последний раз оглянулся на тайа'лан и демона. Слишком много проблем из-за него появилось. И то ли еще будет. Мэц'кэй ушёл, грубо растолкав публику. Аома проводила его холодным взглядом. Подошла к Куоритчу и тайа'лан. Прежде чем Аома успела что-либо ему высказать, Майлз первый решил расставить все точки над "I". — Если хочешь, чтобы уговор остался в силе, то держи свою псину при себе. — На кого из вас он напал? — Какая разница? Аома недобро сощурилась. — Тебе тоже не следует баловать своего внутреннего зверя, демон. Не готов ты еще к этому. Посмотрите на них. Статусности, видите ли, ему не хватает, чтобы дать по синей морде зазвездившемуся ублюдку. — Отвечай на вопрос. Майлз посмотрел на стоящую рядом переводчицу. Ох, он уже и забыл, что по внутренним соображениям не следует ее так называть. Даже в уме. Круто было, когда она огрела увальня по башке поленом. Воспоминания об этом вызвали смешок. Куоритч был доволен тем, что успел вмешаться прежде, чем... прежде чем что? Куда ублюдок ее тащил? Что именно он собрался делать? — Он напал на нее, — неохотно начал он объяснять. — Я его остановил. Аома скривила губы и посмотрела на тайа'лан. Та опустила глаза. Оло'эйктэ плавной, медленной походкой зашагала вокруг них. — Никто не может спасать тайа'лан, — пояснила она, рассматривая их обоих. — Она должна была спасти себя сама. Завтра ей снова придется постараться. — обойдя круг, Аома встала перед ними вновь и глядела на свою сестру. — Будет очень не просто. Куоритч переводил взгляд с переводчицы на Аому, и наоборот. Он снова нихрена не понимал. Как же заебало. — Что ты имеешь в виду? — Об этом тебе она скажет сама. Ступайте. Куоритч еще несколько секунд с внутренней злостью, терпя боль, взирал на каменное рыло оло'эйктэ, еще несколько минут назад вознамеревшейся обратить его в сексуальное рабство. Будь он не таким опытным, то кровь в жилах стыла бы от этой дамочки, ей богу. Гляделки прервала тайа'лан, мягко утянувшая его за собой. — Идем, — хрипло позвала она. Куоритч не стал противиться.

***

До юрты они дошли в тягостном молчании. Полковник то и дело морщился от боли в лице и грудной клетке. У него, кажется, было треснуто ребро. Может быть, два. Когда они прошли внутрь, то реком прошёл к лежанке и, чуть надув щеки, со вздохом опустился на нее, испытывая нарастающий дискомфорт. Пыл схватки уже сошёл на нет и побои давали о себе знать. Тайа'лан суетилась возле чана примитивной конструкции. Она зачерпнула из него в небольшой кувшин немного воды, во вторую руку взяла влажный моток ткани. Переводчица с кислой миной подошла к нему и присела рядом. Куоритч усмехнулся, глядя на то, как она беспристрастно распускает ткань и погружает ее в кувшин. — Знаешь, — обратился он к ней, чуть морщась от боли в лице. — А мы неплохо его отметелили. Внезапно тайа'лан бросила тряпку так, что раздался громкий хлопок. Она так на него посмотрела... даже дух захватило, от чего уши подогнулись назад. Взгляд у нее был очень и очень недобрый. — Дурак-полковник! Скаун! — бросалась она обзывательствами и без тени стеснения треснула ему по плечу. Майлз аж опешил и хотел сказать смачное "воу", но мобилизовал все оставшиеся резервы, чтобы этого не сделать. — Никогда не бросай вызов Мэц'кэйю! Он самый сильный воин в племени. Ты еще не готов к такому. Она оголила клыки и, коротко зарычав на него, резко поднялась на ноги. Майлз с поднятой бровью и чуть ли не разинув рот смотрел, как она нервными шагами начала мерить пространство. — Ты жив только потому, что Аома позволяет. Не имей она на тебя виды, ты был бы уже мертв, — тайа'лан посмотрела на него. — У тебя все в лицо в крови. Умойся. Полковник моргнул, возвращая самообладание. — Меня не так-то просто грохнуть. Уж поверь. — Если твой враг — Мэц'кэй, то проще простого, — продолжала она гнуть свою линию. — Он чуть не убил тебя. Полковник закатил глаза. — Ну, не убил же! — Тайа'лан продолжала возмущённо пыхтеть, оголяя клыки. — Я всего лишь помочь тебе хотел. А в помощи ты нуждалась. И даже не отрицай. Ее хвост вилял туда сюда в импульсивном танце. Удивительно, как у неё волосы еще дыбом не встали, как шерсть у кошек. В какой-то момент она остановилась на месте боком к нему, села на корточки и обхватила голову руками. Казалось, что еще чуть-чуть и она начнет раскачиваться. Она впервые назвала его по имени. До этого они обходились только местоимениями или обращениями для привлечения внимания по типу "эй" или "сюда". А он ее настоящего имени так и не узнал. — Она сказала, завтра будет... Что-то. О чем речь? — Завтра и узнаешь. — Так, моя барышня, — в раздражении полковник выставил ладонь. — Меня достали твои недомолвки. Я тебя спас, а ты вместо благодарности только и делаешь, что отшиваешь меня. Мне нужны ответы. Я в любом случае их получу, либо от тебя, либо от твоей сестрицы. Тайа'лан подняла на него удивлённый взгляд. — Да-да, — подтвердил он ее догадку. — Как видишь, я уже начал. Тайа'лан прикрыла веки и опустила голову, плюхаясь на землю задом. Ее плечи приподнялись в глубоком обречённом вдохе и так же плавно опустились. Неужели ей так тяжело давалось выжать из себя хоть капельку информации, что ей пришлось так собираться с духом? — Завтра Аома загонит меня в клетку. Для боёв, — тайа'лан некрепко обняла себя за плечи, избегая встретить взгляд рекома. — Она проводит их каждые пару месяцев. — Зачем? — Так положено. — Почему так положено? — с нажимом он произнёс первое слово, стараясь сохранить самообладание. — Что ты такого натворила, что она на тебя так взъелась? Уши переводчицы чуть поджались. Хвост уже не так сходил с ума, но все равно иногда подёргивался в беспокойном темпе. — Много чего, — она решилась взглянуть на полковника. — У нас с сестрой... все сложно. Она отвернулась от Эйвы. От народа. И заставляет делать то же самое остальных. Таковы ее непреложные заветы. — Но только не для тебя, я так понимаю. — Верно. — Так почему ты просто не уйдешь от них? — Я пыталась! — переводчица произнесла это громче, чем хотела. — Много раз. Но Аома всегда и всюду может меня отыскать. Не знаю, почему, — пожала она плечами. — Я была тихой. Запутывала следы, смывала запах, но они все равно... ловили меня. Куоритч видел, как ей было тяжело об этом говорить. Но он сам начал выпытывать из неё ее историю, поэтому не прерывал рассказ. Хоть ему, признаться, и было несколько неловко от того, что из-за него ей пришлось окунаться в неприятные воспоминания. — После каждого побега Аома мучила меня. И другим приказывала мучить. Среди них были старшие брат и сестра Кай'ацура, — в ее желтых глазах проступили блестящие слёзы. — Я убила их обоих. Полковник поджал губы. — Уверен, у тебя не было другого выбора, — решил он ее хоть как-то поддержать. В этом он был, увы, не мастер. — И если ты порой жалеешь об этом, то оно того не стоит. Тайа'лан вздохнула, порывисто утирая начавшие стекать слезы. Глуша внутри спазмы, она продолжила говорить: — Я думала, что после такого меня убьют. И мне хотелось этого. Я хотела освободиться, уйти к матери и отцу. К Эйве. Аома это поняла. Полковник подозревал, к чему она клонила. И от этого на душе сделалось гадко. — Она запретила зваться мне своим именем. Нарекла меня отродьем. И с тех пор я ее игрушка, которую она не хочет отпускать. Вдруг она повернулась к нему. Схватила его за запястье и обратилась к нему с мольбой в голосе и глазах: — Помоги мне, Майлз. Помоги мне сбежать отсюда.