Глава 8. В клетке.

Цель оставалась ясной. Майлз должен был внедриться в ряды потенциальных союзников и повести их за собой к людям — и генерала Ардмор умаслить, и заручиться козырем в поимке Джейка Салли. Но вот задачи, которые нужно было решить на пути к этой цели, несколько осложнились. Они уже не были столь беспристрастными и постепенно приобретали несколько... личный оттенок. Прежде чем Куоритч ответил на ее зов о помощи, он проанализировал в уме несколько вещей. Даже если он и поможет ей выбраться отсюда, то та ломанется в леса, к остальным На'ви. Которых Майлз вознамерился уничтожить. Вообще-то. Если ее не убьют здесь, то она попадет под огненный смерч от сотен машин и кораблей, чью подвозку организует сам реком. Переводчица оказалась между двух огней, которые невозможно затушить. Все преследовали свои интересы; тайа'лан же хотела просто свалить из этого ада и зажить мирной жизнью. Даже полковник, при всей своей армейской скупости на сантименты, понимал ее желания. Она по натуре своей боец. Но не солдат. — Я вам не друг, — решил он ответить откровенно. — Потому я и здесь, так как мои взгляды и взгляды твоей сестрицы во многом совпадают. Он заметил, как постепенно в ее глазах начала гаснуть надежда. Но он заговорил снова прежде, чем она затухла окончательно: — Признаюсь, ты мне нравишься. Очень даже. Я готов тебе помочь, но при условии, если это не поставит мои планы под угрозу. И имей в виду — когда ты убежишь к своим лесным приятелям, то мы окажемся по разные стороны баррикад. Тайа'лан, на несколько секунд замерев в раздумьях, ответила: — Тогда я надеюсь, что на поле боя мы с тобой не встретимся. Его устроил такой ответ. И не устроил. Она с таким смирением приняла его условия... Наверняка она просто не осознаёт масштабов. В конце концов, Пандора со временем превратится в одну сплошную арену боевых действий, и тогда, если ты не с людьми, то против них. Что означало неминуемую гибель. Полковник не желал такого для переводчицы. Не хотел, чтобы она сгинула в этой геенне. Он прямым текстом ей сказал, что она ему небезразлична. А полковник не привык отказываться от долгоиграющих перспектив. Паук был исключением. Засранец мелкий. — Есть и другой выход, — непоколебимо начал реком. — Идем со мной к людям. Тайа'лан как-то странно на него посмотрела. Будто не поняла, что именно и на каком языке полковник только что произнес. Переварив услышанное, она помотала головой. — Нет. К людям с тобой пойдет Аома. Она по-прежнему будет рядом, а значит для меня ничего не изменится. Только стен прибавится. — Это уже будет решать не она, а я. И никто, кроме меня, — ну, тут, быть может, он немного приврал, но его мнение явно будет не последним. Она усмехнулась. — Ты плохо знаешь сестру. — Ой, да что она может? — поморщившись, не соглашался Куоритч. — Сама подумай. Одной избалованной лидерше не тягаться с кораблями и автоматами. Ее хотелки никто не будет выполнять. — Она смогла подчинить себе сильнейшего воина племени. Помыкает им, будто он ее третья рука, — не соглашалась тайа'лан. — У Аомы особый дар внушать свои идеи в тех, кто находится близко к ней. Что-то Куоритчу подсказывло, что самый главный внушительный инструмент у Аомы — ее вагина. Но из деликатных соображений (когда и откуда они вылезли?) он это не стал это озвучивать. — Вот только ты ее внушению не поддаешься, — подыскал он нейтральный ответ. — Я — другое дело. Майлз вздохнул. — И все же, поразмысли над тем, что я сказал. Тайа'лан взяла тряпку, промочила ее в воде и некрепко прислонила к кровоточащей ране на груди Куоритча. Полковник почувствовал, как защипало, но на его побитом лице не дрогнул ни один мускул. Как и раньше, она смотрела только на раны, но не на него самого. Да и было бы странно, если бы оказывающий медпомощь одаривал своего пациента томными взглядами, как в дешевой порнухе. Но сейчас он, черт возьми, был бы абсолютно не против. Куоритч не разбирался в стандартах красоты На'ви, если они вообще у них существуют, но тайа'лан казалась ему привлекательной. Он давно уже это для себя понял, и не стал отгонять от себя мыслишки определенной траектории. Ему нравилось в ней все: нрав, внешность, движения. Казалось бы, такая же аборигенка, как и все остальные. Все-таки Майлз бессовестно слукавил, когда сказал Аоме, что он плевать хотел на нее и на тайа'лан. На пятьдесят процентов. Пока он смело гулял взглядом по лицу переводчицы, он заметил, как из под ее челки в области внешнего края брови показалась тонкая струйка крови. Реком нахмурился. Он без тени нерешительности поднес к ее лицу свою ладонь и убрал прядки мягких волос в сторону, открывая вид на рассеченную бровь. Тайа'лан прервала лечение, вздрогнув от прикосновения Куоритча, но не отстранилась. — Тебе ведь тоже досталось. Снова. — Заживет. Майлз почувствовал прилив сил, подстрекающих к проявлению инициативы. Его ладонь в полуневесомости скользнула вниз, и остановилась на щеке. Большим пальцем он огладил ее скулу. Он навострил обоняние и, закрыв глаза, втянул витающий вокруг него её запах. Реком еле сдержался, чтобы с придыханием не отпустить с рецепторов пьянящий аромат. Если бы он сейчас видел собственное отражение, то заметил бы в своих глазах расширенные зрачки. Молодая кровь в молодом теле, наконец, начала проявлять себя во всей красе. Медленно Куоритч стал приближаться. Когда он ощутил на своих губах дыхание тайа'лан, она внезапно обхватила двумя руками его запястье, которое он держал возле ее лица, и опустила голову. Нос и губы полковника встретили ее волосы, запах которых он тут же вдохнул. Майлз хотел перейти к более открытым действиям — вернуть на место ее лицо и наконец-то коснуться ее губ своими... Тайа'лан резко поднялась на ноги, оставляя за собой приятный шлейф, и отпустила его руку. Ничего не ответив и не объяснив, она почти бегом направилась к выходу. — Куда ты? — только и успел бросить реком ей вдогонку. Будто сквозь хмель. — За травами, — спокойно ответила она, но вид у нее все равно был несколько сконфуженный. — Без них лечить твои раны будет сложнее. Переводчица ушла. Куоритч бы сказал, убежала, сверкая пятками. Он нахмурил брови и сжал между пальцами переносицу. Ну, а что ты хотел, солдафон? Это тебе не пылкие беспринципные дамы, которым Куоритч всю жизнь отдавал предпочтение. Исключение составляла, разве что Паз Сокорро. Та еще неприступная скала, но альпинистского снаряжения и опыта у полковника завалялось более, чем достаточно. Дурак-полковник, да? Что ж, ему подходит. Майлз издал гулкий смешок, когда вспомнил ее разъярённый вид. Пожалуй, напряжение в штанах он начал чувствовать уже тогда. Надо же. Хоть что-то есть схожее у людей и На'ви. М-да. Куоритч уже был готов начать исследовать свои языком ее рот, а имени ее так и не узнал. Будь на ее месте кто другой, он был бы даже "за". К чему вызнавать такие ненужные подробности, если охота просто потрахаться? Но с тайа'лан все обстояло иначе. Губы вдруг растянулись в улыбке. Что ж. Повременим, потерпим. Куоритч глубоко сомневался, что тайа'лан вернется. По крайней мере, не так скоро, как хотелось бы — все-таки он порядком ее смутил своими действиями. Однако же, при всей повисшей неловкости между ними, он ни о чем не жалел. Не дожидаясь возвращения тайа'лан, Майлз взялся промывать рану самостоятельно. Наступил вечер следующего дня. За все это время тайа'лан так и не появилась. Бросила помирать раненого солдата, весело подумал полковник. И ладно, если так. Как бы ее не задержал кто-нибудь другой. Например, ее пришибленная сестра или синеймордый урод со шрамом. Мысли о последнем вызывали прилив ненависти и желания взять реванш. Куоритч придумал для себя успокаивающее упражнение: на месте лица Мэц'кэйя он представлял сырой фарш с костями. Полковник искренне надеялся, что вероятность столкнуться тайа'лан и Мэц'кэйя нос к носу была сведена к минимуму. Не успел он развить дальше эту мысль, как ухо уловило шевеление сбоку. — Посмотрите-ка, кто это у нас, — поднимаясь, с насмешкой в голосе произнёс Майлз, увидев Кай'ацура. — Что, малец, как жизнь бездомная? Он в раздражении дернул хвостом и шевельнул ушами. Кай'ацур не стал проходить вглубь своего бывшего жилища и держал вход за кусок полога в приоткрытом виде. — Идем. Аома приказала проводить тебя к клетке. Майлз поднял бровь. — К клетке? — Да. Сегодня в ней будет биться тайа'лан. Настрой словесно поизмываться над бездомышем тут же сошел на нет. Он старался лишний раз не думать о наказании, о котором вчера зашла речь. Его это... омрачало. Он вообще не собирался вступать в интимные отношения с кем-либо. Но, раз уж так сложилось, то нужно было урвать все по максимуму. Выходя на свет. Отступая в тень. Полковник не намеревался выбирать между чем-то и чем-то. Он получит все. Нужно только терпение, смекалка и стальные яйца. С последним у него проблем не было, а вот с первыми двумя... ну, тайа'лан его поднатаскает. — Ну так веди, хер ли встал. Кай'ацур завёл Майлза в просторную круглую пещеру. Внизу было свободное пространство, огороженное самодельным прутьями, за которыми следовали неровные каменные возвышенности, которые заняли шумные аборигены. Аж в глазах запестрело от такого количества синих шевелящихся пятен. Напоминало гребаный Колизей, только поменьше и построенный из дерьма и палок. Вот как. Значит, это место было ничем иным, как ареной для собачьх боев. И тайа'лан будет там. Кай'ацур поманил его за собой. Пройдя еще несколько метров, Майлз увидел Аому, что сидела близко к краю арены, скрестив ноги. Рядом с ним стоял, сложив руки за спиной Мэц'кэй. Последний шевельнул ухом в его и Кай'ацура сторону. Увидев Куоритча, Мэц'кэй полоснул его своим высокомерием, чуть скривив верхнюю губу, и вернулся к созерцанию пока еще пустующей арены. Кай'ацур подвёл его ближе к Аоме и сказал "садись". Надо же, ему аж VIP-место выделили. Куоритч сел и прежде, чем он успел что-то ответить Кай'ацуру, он уже ушел. Майлз проводил того взглядом и увидел нечто занимательное: Кай'ацур подошел к своему товарищу. Он помнил его — этот был тот, второй, который проявил "радушие" в самый первый день. Они сначала о чем-то переговаривались, и в какой-то момент второй недвусмысленно провел по его щеке согнутыми пальцами, одарив того сурово нежным взглядом. Он приобнял Кай'ацура за плечо, уводя вглубь толпы и бросив недовольный взгляд на Майлза. Ох, ты ж. Вот это да. Видимо они были товарищами не только по оружию. Точнее, по еще одному — такому же продолговатому, с навершием... а, впрочем, что-то Куоритча занесло. Ему какая разница, кто на кого садки делает? Майлз медленно отвернулся, исподлобья обведя взглядом пространство на предмет того, не наблюдает ли кто за его реакцией. Майлз покосился на прямо стоящего Мэц'кэйя. Тот с него глаз не сводил. Он хотел пошутить, что может тот тоже хочет с ним поласкаться, но взял себя в руки. — Твой приятель меня прямо пожирает глазами, — сообщил он Аоме. — Если он опять замыслит пакость, ты знаешь, что будет. — Он тебе ничего не сделает, — ответила Аома, неотрывно глядя на пустую арену. Предвкушает? — Какие здесь правила? Что ее тут ждет? — подразумевая переводчицу, спросил Куоритч. — Сюда сгоняются те, кто посмел когда-то совершить непозволительную глупость. Кто посмел подвести и разочаровать меня или Мэц'кэйя. Тайа'лан наказывает их. Сражается до тех пор, пока не падет последний враг. Или сама Тайа'лан. Он нахмурился. — И сколько будет противников? — Много. Майлз не успел разузнать подробности, так как Аома поднялась на ноги. Она подняла руку вверх и ее крик эхом раздался по всей пещере, заставляя толпу заткнуться и внимать ей. Когда аборигенские трибуны объяла гробовая тишина, Аома громко произнесла: — Выходи на бой, тайа'лан! Майлз принялся сразу же искать ее. Он увидел, как в дальней части пещеры аборигены начали расступаться в стороны, пропуская ее вперёд. Она сделала несколько шагов, спускаясь вниз. Спрыгнула вниз. Некоторые не удержались, провожая ее восторженным улюлюканьем. Дикари ебучие. Тайа'лан, увидев Аому, прошла к соответствующему краю арены и остановилась на расстоянии примерно трех метров. Когда она увидела Майлза, её взгляд чуть смягчился. Переводчица, глядя на него, чуть склонила голову. Он подбадривающе усмехнулся, стараясь как можно незаметнее коснуться двумя пальцами своего лба, приветствуя ее. Видя её. Черт подери. — Полагаю, нет нужды объяснять, зачем ты здесь, — сказала Аома. — Разве что только для демона, который еще учится нашим обычаям. — Это тебе решать, — беспристрастно ответила тайа'лан. — Уверена, другим будет в радость внемлить твоим речам. Аома нахмурилась, чувствуя как непокорность тайа'лан задела ее тонкой, но острой иглой. — Все никак не уймешься... — Не уймусь. Аома чуть сощурилась и сложила руки под грудью. — Вот как? — Бой будет тяжелый. Я выстою, — тайа'лан одарила Аому грозным изподолобтя взглядом. — И потребую свободы. И стану равной вам обоим, — тайа'лан посмотрела на Мэц'кэйя с диким огнем в глазах, чуть оголив клык. Аома фыркнула. Майлз отреагировал с нескрываемой неприязнью на реакцию Аомы. — Что за глупость, — холодно ответила та. — Ты отбываешь наказание, а не сражаешься за право. — Я буду сражаться право! Хватит с меня твоей власти! — уши тайа'лан прижались к голове, нервно завилял хвост. — Если сегодня мне будет суждено умереть, то так тому и быть. На последнем предложении она встретилась с ним глазами. Майлз не понимал до конца, как воспринимать то, что он сейчас услышал. Мозгами. Но нечто другое, что пронизывало всего его тело и сходилось в точке под грудиной, вопило о том, чтобы этого не случилось. Он боялся за нее. Проклятье. Да что с ним такое творится? Он прямо сейчас был готов ломануться вниз, чтобы не оставлять ее там одну. В конце концов, досадно будет вот так проебать перспективного бойца, которого параллельно можно еще и... Чёрт. Твою мать. Блять. Соберись, тряпка. — Хоть в чем-то мы с тобой согласны, отродье, — почти прохрипела Аома. — Так тому и быть. Ноздри полковника раздулись от напряженного дыхания. Реком опустил глаза на свою руку, и увидел, как сильно он сминал ткань камуфляжной штанины. Его плечи едва не дернулись, когда Аома подала сигнал, объявляя о начале предстоящего зрелища: — Сражайся отчаянно, тайа'лан!