Глава 11. Покаяние.

Кексик с аппетитом уминал брошенный ему в пасть шмоток сочного мяса. Тейя на днях принесла ему "угощение" от сестрицы в виде целой корзины с мясом шестинога. Пару лакомств он приберег для своего икрана. Куоритч провел ладонью по гребню на его морде, даря ласку. Полковник, не сдержал ухмылки — не зверь, а сокровище. Преданное, словно пес из фильма далеких-далеких годов. Еще и позволяет летать верхом. Ухо Куоритча повернулось на звук собирательства местной флоры. Он обернулся и увидел, как Тейя собирала листву и ломала в несколько раз стебли, складывая все в мешок, сотканный из материала, похожего на Земную пеньку. Взгляд полковника скользнул по ее фигуре, оценивая, как за две недели раны практически затянулись. Их внешний вид, точнее, само их наличие, смещал акцент. Не будь их вообще, он бы попросту бесстыже любовался... ею. Шрамы не отпугивали его. Они вызывали смесь уважения и сочувствия. Реком вдруг впервые за долгое время решил подумать головой, хотя при малейшем взгляде на его переводчицу задача оказывалась непростой. Ила'атейя вообще не входила в его в планы. Она изначально была всего лишь инструментом для ускоренной интеграции в их маленькое примитивное сообщество. Майлз знал, зачем он здесь. Помнил и придерживался изначально выстроенных приоритетов — так мыслили профессионалы, истинные солдаты, заточенные нескончаемым потоком тяжёлых боев. Будучи человеком, он всегда соблюдал намеченный курс. Но на'вийский геном добавил ему пару лишних нуклеотидов, генов, цепочек и прочей молекулярной лабуды, из-за которой восприятие на Пандоре с каждым днём... обновлялось. Звуки, запахи, образы проникали внутрь его сути и устремлялись единым потоком к ней. Словно Тейя была стредоточием всего того, что видел, слышал и ощущал Майлз. Это абсолютно не вязалось с мировоззрением полковника. Куоритч убивал своими приказами и собственными руками таких, как она пачками. Но каким-то витиеватым самотёком, вопреки всему, Ила'атейя оказалась для него седацией, подавляющей солдатскую черствость. И все естество кричало ему о том, что это правильно, пусть мозги и твердили обратное. Но вот только не забывать о своем долге, своей работе, чёрт возьми — тоже правильно. Они пересеклись с ней взглядами, когда она поднялась с корточек. Тейя одарила его улыбкой, направила кинему. Но внезапно их уши одновременно уловили подозрительный шорох среди зарослей. Тейя замерла на месте, готовая в любой момент отскочить в сторону, если на неё выпрыгнет хищник. Она навострила обоняние, пытаясь подтвердить затаившуюся опасность. Как же так? Они должны были почуять ее еще давно. На плечо Тейи опустилась ладонь бесшумно подкравшегося полковника. Двумя пальцами другой он показал точное направление, в котором он засёк источник шума. Майлз обнажил охотничий нож, который на днях ему откуда-то добыла Ила'атейя, сделав ему тем самым приятный сюрприз. Реком без тени страха двинулся к зарослям. Он был уверен, что главную опасность здесь представляли одна на'ви, один полковник и ручная банши, которая не выражала никакого беспокойства. Ведь окружи их хищники, то Кексик почувствовал бы неладное гораздо раньше, чем Майлз и Ила'атейя. Если повезет, то у них с Тейей будет еще одна мясная трапеза. Куоритч подобрался вплотную, собрал ладонью несколько степлей в единый клочок и резко отвел листву, занося над жертвой нож. Вместо животного визга раздался детский испуганный крик. Лезвие едва не вонзилось в голову мелкой девчонки на'ви. Куоритч думал, что матерных слов, пронесшихся в его уме, хватит на то, чтобы сшить из них покрывало размером с планету. — Чёрт, — выбрал он самое деликатное, убирая нож. Он, не взирая на степень напуганности аборигенского детеныша, схватил ту за плечо. — А ну-ка вылазь! Тейя увидела, как полковник достал из-за зарослей вырывающуюся маленькую на'ви. Она шипела, грозясь вонзиться маленькими, но острейшими клыками в руку Майлза. Ила'атейя с удивлением узнала в ней ту самую девочку, которую Аома скинула в Клетку в надежде поглядеть на детоубийство. Майлз усадил ее на землю, применяя мягкую силу. Такую, от которой не больно, но попытки сопротивления оказались бы бесполезнее, чем мечта стрекозы улететь в темный космос. — Так, малявка! — начал предупреждать полковник. — Тебя тут никто не собирается убивать или жрать. Но если продолжишь плохо себя вести, то отдам Кексику. Детей он еще не пробовал. — Майлз, — одной тональностью обозначила Ила'атейя, чтобы полковник унял свою язвительность. Она подошла ближе к девочке и села напротив. Полковник манерно прикрыл веки и поднял руки, мол, "а я что? я ничего". Тейя закатила глаза, тягостно вздохнув. Девочка насупилась и сидела, обняв колени. — Ты следила за нами? — спросила ее Ила'атейя. Ответа не последовало. Куоритч решил пройтись где-то в сторонке, но поблизости, чтобы в случае неприятной неожиданности быстро среагировать. Тейя мысленно одобрила решение полковника отстраниться — возможно девочке стало бы легче дышать. — Как твоё имя? — задала новый вопрос Тейя. Вновь ответом послужило молчание. Ила'атейя поджала губы. Она особо никогда не заговаривала с детьми в их племени. К тайа'лан взрослые-то не подходили, что уж говорить о детях. Чаще всего они были на виду у своих родителей, но этот ребёнок был сиротой. Тейя обратила внимание на ее тощие руки и ноги и поняла, что сирота голодала на протяжении не одной недели. Наверное, она выживала только за счёт фруктов и ягод. — Ты голодная, — утвердила Тейя. — У нас есть еда. Мы тебя накормим, а ты расскажешь, как ты сюда забралась, — она посмотрела на Майлза, который встал рядом, уперев руку в бок. — Ребенку не по силам взойти на такую высоту по скале. Принеси сюда сумку. — Вот как, — Майлз нагнулся вперед, упираясь ладонями в колени. Ила'атейя почувствовала исходящее от его щеки тепло. Он глядел на сироту весьма не дружелюбно. — Стало быть, зубастая малышка нашла где-то секретный проходик? Или тропинку? Может, все-таки дать Кексику откусить ей палец, чтобы точно заговорила? Тейя дёрнула хвостом и шикнула на него, слабо ударив полковника ладонью по длинной сильной шее. — Да не волнуйся ты, мамочка. Я шучу, — полковник почти невесомо скользнул пальцем по подбородку Тейи, весьма дипломатично ответив на ее выпад. — На Земле существует одна пословица — солдат ребенка не обидит. Рассказал как-то один иностранец. — Ино... сранец? — Нет, — Куоритч буквально задушил в себе желание заржать. — И-но-стра-нец. — Кто это? Майлз выпрямился, направляясь к сумке Тейи. — Потом расскажу. Он невольно поймал себя на мысли, что при бомбардировке деревни аборигенов и захвате детишек Салли в заложники эта пословица ни разу не всплыла в его мозгу. Куоритч понял для себя, что в ни в той жизни, ни в этой с детьми у него дела не будут ладиться. Опыт с Пауком оказался вполне полезным, хоть и болезненным. Как ни крути, быть солдафоном получалось у него лучше, чем кем-либо другим.

***

Они передислоцировались поближе к скалам, где был большой глубокий грот. Над его входом свисали растения, внутри простирался крупный, прозрачный, как стекло, водоём. В скалистом потолке со сталактитами зияла щелевидная пробоина. Кексик сначала испил из источника, после чего нырнул в него. Он периодически гоготал, расправиляя крылья и разбрызгивая водой округу. Куоритч, Ила'атейя и дитя расположились на широких каменных ступенях, что одна за другой постепенно погружались под воду. Дитя за обе щеки уминало поблескивающую в лучах альфа-центавры слизистую кашицу. Выглядела она отнюдь не привлекательно, но судя по тому, с каким остервенением малявка принялась за ее уничтожение, размазывая еду вокруг рта и по щекам, она оказалась вкусной. Впрочем, на голодный желудок любая еда — деликатес. — Ну, так что? — напомнила Тейя, смотря на то, как малявка облизывала пальцы,— Расскажешь, как сюда попала? Малявка сначала посмотрела на Ила'атейю, затем на демона, прислонившегося спиной к скале и сложившего руки на груди. Тот, встретив ее взгляд, поднял бровь в немом вопросе "че опять не так"? Малявка оголила клыки. — Он тебе ничего не сделает. Так ведь? — с многозначительным нажимом обратилась Тейя. Вау, как по-человечьи. Куоритчу стало даже слегка не по себе. — Я еще не решил, — ответил он. — Решил, — поставила перед фактом Ила'атейя. — Он рычит, но не кусается. Не бойся. — Демоны кусаются. Больно. Огнем и дымом. Мне мама рассказывала, — наконец-то заговорила малявка. — Они злые. — Вот что, деточка, — Куоритч оттолкнулся от стены и медленно прошагал ближе к "деточке" и Тейе. — Скинула тебя в яму долбанутая на всю голову оло'эйктэ, а прибить тебя должна была вот она, — Куоритч сказал пальцем на макушку Тейи, на что та задела хвостом его левую икроножную мышцу. Типа случайно. — А я тебя даже пальцем не тронул. Как-то несправедливо выходит. — Демон хотел меня убить! — Демон думал, ты дикий зверь, который пойдёт мне сегодня на тушеный ужин, — парировал полковник. — Демон и сейчас хочет меня убить! — отползая за Тейю, демонстрировала явное недоверие малявка. — Потому что "демона" уже начинает бесить эта ситуация. — Демон злой! — Мелкая бесячая м... — Уймитесь, или обоих утоплю! — раздался громогласный возглас выпрямившейся во весь рост Тейи. Молчание протяжённостью в несколько секунд прервалось плеском воды от крыльев икрана. — Демо... — Демон не опасен! Сядь спокойно! Куоритч самодовольно ухмыльнулся, глядя на то, как малявка послушно усаживалась на место, скрещивая ноги. — То-то ж... — И ты тоже сядь! Внутреннему возмущению не было предела, но увидев суженные, устрашающе подрагивающие зрачки Ила'атейи, Куоритч демонстративно громко выдохнул через ноздри и опустил свой хвостатый зад на камни, пытаясь затушить разгорающийся пожар в подложечной области. Тейя села чуть выше, чтобы лучше видеть не ладящих между собой мужчину и ребёнка. Вспышка бури улеглась, Ила'атейя совладала с собой, вновь демонстрируя спокойствие. — Начнем заново, — произнесла она, обращая внимание на малявку. — Как твоё имя? — Ньяла. — Ньяла. Скажи, как ты сюда пробралась. — Через пещеры. — Племя много лет живет в пещерах, но никто никогда не находил такие, через которые можно было бы подняться наверх. — Это другие пещеры. Они находятся не там, где остальные. Никто о них не знал. А я их нашла. Много в них лазила. — Невозможно. За столько времени не найти проход, который позволил бы миновать подъем... — Узкие проходы. Взрослый там не пролезет, — ответила Ньяла. — В узких пещерах опасно, ты разве не знаешь? — зачем-то упрекнула её Тейя. Ньяла понурила голову. На миг Ила'атейе показалось, что она исхудала еще больше. — В племени было опаснее, — ответила та. — Да, тут уж не поспоришь, — согласился решивший поучаствовать Куоритч. — Где ты нашла вход? — Под водопадом. Много входов. Есть один большой, через который может пройти даже демон. Он в шатре оло'эйктэ. Ила'атейя опешила. В хижине Аомы был вход в потайную сеть пещер и никто был не в курсе? Тейя, великое множество раз побывавшая внутри дома сестры, ни разу не увидела нечто настолько масштабное? Это... обескураживало. — Стоп-стоп, — притормозил полковник, чтобы ничего не упустить. — Под ее шатром есть пещера? Там было что-то интересное? — Были странные... Вещи. Одежда, тяжелая, не похожая на нашу. Большой железный камень с ровными краями. Он рычал. Еще были плоские таблички с провалами внутри. В последнем описании Куоритч четко узнал голографический планшет. Бинго, черт возьми! Под хижиной Аомы с очень, почти достоверно высокой вероятностью находились земные человеческие технологии! И возможно именно там находился способ вставить на'ви по первое число, о котором упоминала Аома ещё в первую встречу. — Ты что-нибудь взяла оттуда? — спросил у Ньялы полковник. — Нет. Оттуда — ничего. — Если не оттуда, то откуда? И что? — заинтересовалась Ила'атейя. — Я взяла из ее шатра украшение. — То есть, спёрла, — поправил Майлз. — Я хотела только в руках подержать! Я бы положила на место! Но они зашли так тихо... Я их не услышала. Меня поймали. Старший брат сказал, что это он виноват. — И что с ним стало? — Его сбросили в Клетку. Плечи Ила'атейи опустились. Взгляд постепенно начал тускнеть и становиться расфокусированным. — Когда? — В тот же день, что и меня. У Тейи запулсировало в голове. От чувства стыда, вины, беспомощности перед волей оло'эйктэ. О, Великая мать. О, Великая мать! Она убила родного брата этой осиротевшей (по ее вине, ее руками!) девочки и даже лица его не помнила. Не знала. Все, кто был вместе с ней в Клетке, были обезличены. Они все мертвы уже тогда, когда одной ногой ступают на землю. — Ты ненавидишь меня? — Нет. — Почему? — Потому что брат сказал "не держи зла на тайа'лан. Она — управляемая стихия, а у стихии своей воли нет и быть не может". Тейя опустила подбородок. Что верно, то верно. Именно этого Аома все годы и добивалась — чтобы ее, тайа'лан, воспринимали как огонь подконтрольный воле вождя, чтобы ее боялись, как стихийное бедствие. Но слышать подобное из уст ребёнка... на душе сделалось погано. Очень погано. — Твой брат был мудр, Ньяла. Теперь он с Эйвой. Я... Мне надо... Я скоро вернусь. Тейя встала и спешно направилась к выходу из грота. Куоритч не стал ее останавливать. Он не злился на Ньялу. Она была всего лишь глупым ребёнком, который впитал в себя губкой все то, что талдычили ей взрослые. — Слушай сюда, малявка. Она не стихия. Она живая и у нее есть воля. Только благодаря ей сейчас ты жива. Майлз — паршивый воспитатель. Но, быть может, на сей раз ему удастся развеять в столь незрелом уме ворох заблуждений? Хотя бы на чуть-чуть. Его переводчица не заслуживала терпеть такое дерьмо. — Тогда почему она убила брата? И других? — Не сделай она этого, ее бы замучали. — Но ее бы не убили? Тогда живы остались бы все. Майлз поджал губы. Он посмотрел на скрывшийся за поворотом силуэт, к которому его тянуло сейчас, в данную секунду, магнитом. — Мучения хуже смерти. Поймешь, когда молоко на губах обсохнет.

***

Ила'атейя схватилась за скалистую стену, другой рукой схватилась за отцовское ожерелье. Так больше не может продолжаться. Нужно срочно что-то делать, искать решение, чтобы Тейя смогла наконец-то сбежать, затеряться среди творений Великой матери, чтобы ни Аома, ни Мэц'кэй больше никогда ее не искали. И чтобы рядом был Майлз. Всегда. Ила'атейя посмотрела наверх и увидела, как свет дневных лучей погас — их затянули серые тучи. Первые холодные капли упали ей на лицо, заставив моргнуть. За несколько секунд дождь усилился до проливного. Небо разделяло печаль на'ви, на годы запертой в геенне безволия и одиночества. Впрочем нет. Был кое-кто еще. Он стоял сейчас у нее за спиной. Ила'атейя развернулась и, не глядя тому в лицо, уткнулась носом ему в грудь полковника, замуровав его торс в кольцо своих рук. Ее лицо исказилось в гримасе душевной боли, из-за всхлипов крупной дрожью забились плечи, которые Майлз накрыл своими ответными объятиями. Тейя скользила по мокрой от дождя груди полковника лбом, носом, вдыхая его запах, который дарил ей успокоение, чувство безопасности и любви. Любви... Ох, Великая мать. За что же ты так. Ей же нельзя влюбляться в демона. Нельзя... Но все запреты тут же улетучивались из головы, когда он чуть отстранился и взял в руки ее лицо. Она не открывала глаз, продолжая давиться слезами. Ощущала, как пальцы Майлза убирали с ее лба и глаз прилипшие мокрые пряди. — Посмотри на меня. Ила'атейи не хватало смелости. Она нахмурила брови, мотала головой, насколько хватало маневренности из-за ловушки крупных ладоней полковника. — Ну, детка, — продолжал взывать. — Я тебя вижу. Увидь и ты меня. Тейя наконец-то откликнулась на призыв, открывая глаза. Медленно, с блаженной ленностью, будто она вдохнула галлюциногенные споры. Ила'атейя видела целый мир в его глазах, видела в нём себя, видела в нём его. Грусть еще не ушла, но ее постепенно затмевал прилив мощного чувства, от которого Ила'атейя могла взлететь высоко вверх на невидимых крыльях. Ила'атейя прислонила свою четырёхпалую ладонь к щеке Майлза. Он накрыл ее пальцы своими пятью. — Я вижу тебя. Вижу тебя. Они коснулись друг друга лбами. Еще несколько сбитых вдохов, пара миллиметров, одна секунда — и губы слились бы в вожделенном единении. Ила'атейя больше не испытывала страха. Никакого. Но полный паники десткий визг разрушил полный трепета и интима момент: — Икран демона хочет меня съесть! ОН МЕНЯ СЪЕСТ! Майлз призвал на помощь все свои силы, чтобы не сотворить сгоряча очень, очень тяжкий грех. Он, сжав челюсти с силой поршней космического корабля, оглянулся через плечо, видя, как выбежавшая Ньяла спряталась за спиной Тейи. А за ней по пятам полувзлетами следовал Кексик, рокоча и не выказывая никаких признаков агрессии. — Не хочет он тебя сожрать. Он играет с тобой, — пояснял Майлз, глядя на хнычущее лицо Ньялы. Ох, блять. Когда он выберется отсюда, прихватив с собой Тейю, он потребует медаль за моральную стойкость перед соблазном открутить этому маленькому существу голову. Ила'атейя спрятала в ладони рот, оголивший в смехе ряд белых зубов. Ну что ж. Повеселела хоть. Майлз погладил Кексика по мокрому гребню. Он почувствовал неожиданное прикосновение Ила'атейи на своей руке. — Майлз, — она что, не против продолжить начатое? При детях? Ну, если в их культуре это не принципиальный момент, то кто он такой, чтобы спорить? — Отнеси ее к Древу души. Ах. Вот оно что. Стоп. — Что, прости? — Она здесь погибнет, — продолжала развивать свою абсурдную мысль Тейя. — Лёгкая добыча для хищников. Племя не примет ее назад. — Может, мне ещё на соседнюю планету сгонять? — Я бы сделала это сама, но не могу. Ты же знаешь. Пожалуйста, — Тейя умоляюще заглянула ему в глаза. — Я убила его. Убила ее брата. Это меньшее, что я могу для неё сделать. Майлз потер лицо руками, смахивая с себя избыток дождевой воды и пытаясь таким образом настроить мозг на рабочий лад. Если так поразмышлять, то все, кого она убила, были чьи-то дочери и сыновья. Братья и сестры. Отец и мать. Но полковник, чтоб его, и сам все прекрасно понимал. Хотя сам он, окажись на ее месте, забил бы хер и не оглядывался. — Ладно. Тейя просияла. Она ухватила Майлза двумя руками за шею, наклоняя к себе, и крепко поцеловала его в щеку. Надо признаться, это придало сил. Чертовка. — В дождь охотники не будут вас высматривать. Все получится. — Да уж, было бы славно. Если меня поймает еще одна кучка отшельников, то пришлю открытку, — Куоритч посмотрел на Ньялу, которая продолжала цепляться за ноги Ила'атейи в поисках защиты. Господи. Ну неужели он настолько страшный? — Так, малявка, — обратился к Ньяле, присаживаясь на корточки, чтобы быть с ней на одном уровне. — Хочешь туда, где о тебе позаботятся? — Хочу, — ответила Ньяла, стараясь не расплакаться. — Тогда щас полетаем. Веди себя хорошо, или мы оба свалимся вниз. Это понятно? — Все будет хорошо, — Тейя прислонила ладонь к затылку Ньялы, мягко подталкивая ее к полковнику. — Майлз шутит. И он тебя не обидит, — Ила'атейя уловила осуждающее выражение лица с приподнятой бровью. — Но нужно будет вести себя спокойно. Куоритч поднял Ньялу за подмышки, посадил ее на Кексика. Полковник взобрался на банши следом. Тяжко ему будет без седла и в промокших до нитки штанах, еще и с малявкой на руках, но чего не сделаешь ради... целей. Из рассказов Тейи, он прикинул в уме их приблизительные координаты. Горы Аллилуйя должны показаться за тем хребтом, а это не так уж далеко. Найдет Аллилуйя — найдёт Древо души. Удивительно, как племя, отрицающее святость Эйвы, обитало в относительной близости от ее средоточия. — Вернусь к затмению, — сказал он Тейе, глядя на ту сверху вниз. — Я останусь здесь. Буду ждать. Майлз кивнул. Он установил с банши связь. Икран разогнался и взмыл вверх.