Глава 13. Счастье — это непросто.

Майлз сладко спал, но почувствовав, как пробившийся центавровский луч начал печь левую сторону лица, пробуждение не заставило себя долго ждать. Полковник поморщился, прикрываясь ладонью. Было странно просыпаться и не чувствовать, как вокруг все бесит. Впервые за долгое время реком был спокоен, как никогда, будто ему вкололи ударную дозу седативных. Он предполагал, что то же самое почувствует и Тейя, которая предпочла и дальше сопеть у него на плече. Куоритч глубоко вздохнул, видя одним приоткрым глазом, как макушка Ила'атейи приподнималась и опускалась вместе с его грудной клеткой в такт дыхательным движениям. Он дотронулся до ее волос, водя кончиками пальцев по мягким прядям. Так что. Теперь, можно сказать, они женаты? Если судить по их обычаям, то... выходит, что да. Если посудить со стороны, то поступок охренительно необдуманный. Но вместе с тем... закономерный. По-другому и быть не могло. Ила'атейя была не похожа ни на на'ви, ни на отщепенцев, которых крыла в любых позах своим авторитетом Аома. Что первое, что второе казалось для нее иномирьем, и единственно верным путь для неё был тот, по которому поведет Майлз их обоих. Как только он закончит здесь со своей незарегистрированной спецоперацией, то придется отрепетировать более-менее связное объяснение перед командованием. Из разряда "у меня теперь есть супруга и извиняться за это не буду" только менее топорно и с бо́льшим официозом, подкрепленным аргументами. Какими-нибудь. Ой, ладно. Это проблема конкретного дня, который еще неизвестно когда наступит. — Рота, подъём, — произнес он, несильно потрепав за плечо в попытках разбудить спящую в его объятиях Тейю. — Долг зовет. Ухо Тейи шевельнулось на его голос. Разворачивая к нему лицо, она скользнула щекой по его мощной груди. Уперевшись в нее подбородоком, она сонно и с безобидным осуждением уставилась на его довольную гримасу. — Какой долг? — искренне не поняла она, с трудом выныривая из сна в явь. Она чувствовала себя так, словно отоспалась не только за себя, но и за все их племя. Она не помнила, чтобы ее сон когда-либо был таким крепким. — Прямой, — расплывчато пояснил реком, оглаживая кончиком пальца ее плечо. — У нас появилась задачка. Хочу поглядеть на пещеру, о которой вчера говорила малявка. — Хм... — протянула Тейя, будто ей интересно, хотя на самом деле она просто нежилась под прикосновениями полковника, прикрыв глаза. — С ней все в порядке? — Не знаю. Я там еще не был. — Я о Ньяле. Куоритчу было дискомфортно вспоминать то, на какой ноте они с малявкой разошлись. И, чего кривить душой, он не гордился тем, что на него нашёл приступ неконтролируемой злости после мозгоправки с деревом. Реком не хотел пугать Ньялу до полусмерти, но в тот момент он был сам не свой. Не то, чтобы он решил бы принести извинения в письменном виде, но в глубине души ему было жаль. Наверное. — В порядке, — коротко ответил он. — Наверное, к кому-нибудь прибилась и уже во всю объедает. Ила'атейя захотела подусмирить язвительное настроение Майлза, прибегнув к успокаивающим поглаживаниям по его груди. — Ты всегда так плохо думаешь о других? — спросила она. — Только когда бесят, — Майлз накрыл ее ладонью своей, поднес ее к губам и поцеловал. После этого краткого, но чувственного касания, реком начал подниматься. Тейе ничего не оставалось делать, кроме как отстраниться и пропустить его, а она так и оставалась лежать, любуясь мужчиной, которого она избрала. Она шевельнула локтем и почувствовала, как в него что-то упирается. Увидев, что именно, Тейя на пару мгновений застыла в растрёпанных чувствах. Куоритч прошел к воде и звонкими плесками начал умывать лицо. Намочил руки и туловище, окончательно приводя себя в состояние бодрствования. Со спины до него донеслись размышления вслух. — Значит, Аома решила наказать Ньялу и ее брата за то, что она узнала ее секрет. — Нет, — не согласился реком. — Она наказала ее за кражу. Узнай Аома о том, что её херов тайник обнаружен, то убила бы девчонку на месте. Когда подобная информация просачивается, свидетелей нельзя оставлять в живых. Пусть она холодная и отбитая сука, но точно не глупая. — Так поступают небесные люди? — И на'ви, как выясняется, тоже. — Аома — не на'ви. — А у меня — красные глаза и нет хвоста. Не веришь? А я так считаю. Отрицаю то, что есть на самом деле, — продолжал не соглашаться полковник, разворачиваясь назад. — Так же и она считает, что если ее не слышит ваша Великая праматерь, то теперь она не на'ви. — В этом все и дело, — выдохнула Тейя, не став развивать спор дальше. Майлз не поймёт этого до тех пор, пока сам полностью не познает более мирное общение с Великой матерью. Она сжала в руке ожерелье. Ну, один большой шаг на пути к этому он уже сделал. Со всем остальным Ила'атейя поможет ему разобраться. Она поднялась с места и подошла к Майлзу. Тот не удержался и беззастенчиво прошелся взглядом по ее фигуре. Они оба ведь все еще были абсолютно голые, и, согнав остатки сна окончательно, полковник почувствовал как к нему начала подступать вчерашняя страсть. — Чего задумала? — расслабленно уперев руки в бока и подняв бровь, искренне поинтересовался он. Он опустил взгляд и увидел в ее руках ожерелье. Ох. Точно. Он совсем забыл про эту маленькую формальность, когда ему вчера снесло от желания башню. — Можно? — спросила она, держа в ладонях свисающие нити с бусинами. Куоритч усмехнулся и нагнулся чуть вперед, давая новоиспечённой супруге возможность надеть на себя ее дар. В другой ситуации он бы не потерпел на себе подобных побрякушек, но чего не сделаешь ради... расплывчатой перспективы в их союзе. Но Майлз всегда был человеком слова, и, несмотря на предстоящие трудности, он позаботится о том, что выйти из разыгравшейся прелюбопытной цепочки квестов абсолютным победителем. — Хочу, чтобы оно служило тебе напоминанем о нашей встрече, — проговорила она, поправляя ожерелье на полковнике и задевая пальцами его шею. Эти лёгкие касания заставили его прикрыть веки в блаженстве. — И о том, к чему она приведёт в дальнейшем. — Она приведёт к тому, что мы скоро отсюда свалим. Вместе, — реком сжал ее ладони в своих. — Но прежде нужно уладить пару проблем. — Пару? — резонный вопрос. — Ну, может и побольше, — пожал плечом реком. — Нужно незаметно обыскать халупу твоей сестрицы, найти проход в пещеру и поглядеть, что там припрятано. Возможно, там есть работающая система коммуникаций. — А второе? У Куортча заплясали в глазах чертики. — Каким-то чудом, — реком тыльной стороной пальцев прошёлся по плечу Тейи, — в точности... — достиг ими ее подбородка, мягко удерживая, — не повторить сейчас наше вчерашнее свидание. Ила'атейя улыбнулась, оголив ряд белых зубов с трогательными клычками и опустив веки. Но полковник ненавязчиво вернул прежнее положение, чтобы ему было сподручнее достигнуть ее губ. — Ты прав, — выдохнула она, ощутив совсем мизерное касание и подступившее возбуждение — полковника и ее собственное. Майлз не успел ничего осознать. Секунда — и толчок чудовищной силы вкупе со скоростью кошачьего рывка столкнул его в воду. Ила'атейя осталась на берегу и заливалась смехом под звук шумного всплеска, будто в воду свалилась огромная каменная глыба. Реком вынырнул со вздохом, полным возмущения. Замотал головой, смахивая с лица воду. — Это что такое было? — Помощь, — ответила Тейя и направилась к своей одежде, не специально соблазнительно виляя задом. Нет, правда не специально. — Иначе мы бы ушли отсюда только к следующему затмению. Полковник, все еще плавая в воде, немного зачарованно наблюдал за тем, как Ила'атейя натягивает на себя набедренную повязку. Вот значит как. Ну ладно. Он ей еще это припомнит.

***

Мэц'кэй, сколько себя помнил, никогда не знал жалости. Он всегда добивался своего исключительно через демонстрацию силы, и с течением череды трудных обстоятельств в нем развилось твердое убеждение в собственной неуязвимости. Он знал — его сразит только время, когда он сделается немощным, слепнущим, неспособным удержать в руке разделочный нож. Он был рождён для того, чтобы его боялись. Рожденный в клане Анурай, он не находил себе места среди своих соплеменников с тонкой душевной организацией. Они жили искусством, желанием творить и оставлять таким образом свой след в культуре на'ви. Мэц'кэй же жаждал совершенного иного — завоеваний. Чем взрослее он становился, тем сильнее остальному клану Анурай бросалась в глаза его явная непохожесть на остальных на'ви в своих радикальных взглядах. Он часто горячился, вступал в драки, и в одну из таких Мэц'кэй был настолько разозлен, что забил своего соперника до смерти. Причиной конфликта послужила разбитая по неосторожности Мэц'кэйем какая-то памятная табличка. Вроде, на ней был изображён маленький след погибшей дочери. Что ж, теперь благодаря Мэц'кэйю они, воссоединенные и счастливые, обитали в чертогах Великой матери. Но тса'хик клана не разделяла его упрощенное видение данного происшествия и усложнила его своим однозначным решением — изгнание. Мэц'кэй покинул клан гордо, ни разу не обернувшись. В пути ему не встречалось практически ничего, кроме опасностей — дикие звери, сильные бури, хищные растения. И из всякой передряги он выходил победителем. Так Мэц'кэй бесцельно странствовал долгие годы, пока не набрел на уединённое племя Тсетун, в котором он встретил двух женщин, в корне переменивших его жизнь. Наполнили его бесцельное существование смыслом. Аома завладела его мыслями практически с первых дней. Она была холодна ко всему, что происходило вокруг, не выказывла ни тени привязанности ни к кому — ни к вождю племени, с которым она делила ложе, ни к родной сестре. Но именно эта отстранённость откликнулась в Мэц'кэйе чем-то горячим, чем-то, что нашёптывало ему о предназначении этой женщины быть _его_. И пусть в дальнейшем так оно и случилось, но ему было этого мало. Ила'атейя. Истинная воительница. Она была сильна, обаятельна, и к ней проникались симпатией мужчины и женщины в равной степени. Однако та по какой-то причине не удастаивала своим вниманием ни тех, ни других. Ее характер и авторитет не обошли и Мэц'кэйя. Тайа'лан пробуждала в нем нечто совершенно иное. Непреодолимый усилием воли зов, не единожды сподвигший его на то, чтобы в конечном итоге насильно ею овладеть. Он не мог этому противиться и ничуть не раскаивался. Стоило ему почуять ее запах, увидеть ее грустные глаза, смотрящие в недосягаемую даль, то в Мэц'кэйе пробуждалось желание сравнимое по силе разве что со звериным брачным гоном. Но он не желал с ней единения через цахейлу. А та, с которой желал, не могла ему этого дать. Но, несмотря на все препятствия, ему доставляло истинное удовольствие обладать двумя важнейшими в их племени женщинами, одна из которых в силу череды давнишних событий до конца своих дней будет считаться бесправной. И вот однажды в племени затесался демон. Вечно что-то вынюхивает, из кожи вон лезет влиться в их быт, чтобы Аома сочла его пригодным повести племя к небесным людям ради совершенно не ясных целей. Формулировки Аомы были неконкретны и расплывчаты, а тайа'лан и вовсе его не переносила. Да и всякий раз, когда Мэц'кэй оказывался рядом с ней, то в голову лезли мысли недвусмысленного содержания, и тот напрочь забывал о насущном. Несмотря на то, что Мэц'кэй был огромен, двигался он бесшумнее змееволка и слышал чуть хуже танатора. Охота на дальних, полных зелени землях принесла ему сегодня под стрелы крупного шестинога. Он без труда тащил волокушу с мощной тушей по протоптанной дороге, оставаясь все время начеку, готовый в любой момент отогнать от добычи падальщиков. Внезапно до его слуха донеслись голоса. Один — мужской, второй — женский. Они замолкли настолько быстро ,что их можно было списать на звуки каких-нибудь животных. Но чутье Мэц'кэйя не могло оставить без внимания любой подозрительный шум. Однако оставлять добычу без присмотра было рискованно. Решение отыскалось само собой, когда до слуха вновь донеслись голоса и довольно близко. Настолько, что можно было бы подкрасться к кустарнику с широкими листьями, хорошо скрывшись в тени, оставив тушу в двухшаговой доступности от себя. Мэц'кэй просунул пальцы, делая между листьями щель. Впереди раскинулась широкая поляна, и на ее противоположном конце Мэц'кэй не сразу выцепил взглядом две шагающие рука об руку фигуры. От увиденного глаза прошибла ослепляющая вспышка ярости, поливая сердце кипящей лавой. Он видел, как демон взял тайа'лан за руку. Поднял ее вверх, закружил перед с собой, притянул к себе и соприкоснулся своими губами с ее. Сквозь частые поцелуи на лице демона то и дело проскальзывала усмешка, которую Мэц'кэй не мог увидеть из-за внушительного расстояния. Ровно как и то, как тайа'лан улыбалась ему ответ, игриво задевая своим кончиком носа его. Мэц'кэй задышал глубже, практически рыча на выдохе. Грудная клетка вздымалась отпускалась, широкие плечи делали его похожим на скалу, норовившую вот-вот обрушиться, погребая под обломками всех несчастных, кому не повезло попасть под горячую руку. Мэц'кэй отвернулся, больше не в силах сносить это мерзкое зрелище. Только чудо удержало его от того, чтобы сию минуту не выскочить из укрытия и не наброситься в сторону демона с целью раскромсать ему лицо, выпотрошить все внутренности и сожрать их в сыром виде на глазах у тайа'лан. Но нет. Есть способы и более изощрённые, которые впечатлят их обоих. Тайа'лан окончательно забыла, где ее место и нуждается в напоминании. Что ж. Она его получит.