Глава 15. Обретение.

Ила'атейя шагнула в шатёр. Ей придал воодушевления тот факт, что в нем никого, кроме нее, не оказалось. Но тревога имела место быть — не хотелось бы, чтобы ее застали за обыском. Они с полковником условились, что он будет ждать от нее вестей. Тейя намеревалась сделать все быстро, но это оказалось не так просто, как она себе надумала изначально. Она трогала пол, стены, двигала крупные и мелкие предметы, часто осекаясь и с испугом косясь на вход. Всякий раз он оказывался пустым, но любой шум, особо отчётливо доносящийся с улицы, щекотал нервы. Тейя добралась до дальней стены. Залезала руками под многочисленные свисающие темно-оранжевые полотна, что держались благодаря очень клейкой субстанции. Она продвигалась вдоль стены, не переставая касаться руками, и с каждым шагом ее движения становились более рваными. И вот, в момент, когда она дотронулась до края очередного полотна, ощутила, как под его подолом ступней коснулось слабое дуновение воздуха, в шатер кто-то вошел. Ила'атейя издала короткий беззвучный вдох и не придумала ничего лучше, кроме как в полуприсяде быстро перебраться на находящееся рядом лежбище. Она легла на бок, свернулась в позу новорождённого и сделала вид, что крепко спала. Тейя прислонила к груди кулак и прикрыла веки. Уши шевельнулись в сторону звука приближающихся шагов. Когда их владелец остановился совсем рядом, увидев притворяющуюся спящей Тейю, она от переизбытка эмоций почувствовала пульсацию в щеках. Мэц'кэй опустился на корточки, наклонил голову чуть вбок, разглядывая якобы спящий профиль тайа'лан. Он негромко хмыкнул. Нарезвилась на воле и решила наведаться обратно в свою клетку как ни в чем не бывало. И как только духу хватило. Воин провел пальцем по ее скуле в мягкой попытке разбудить. Тайа'лан нахмурилась, и раскрыла веки, не желая встречаться с ним взглядом. — Тебя долго не было, — упрекнул он, питая интерес к тому, какую формулировку она выберет для оправдания. — Где пропадала? — В лесу, — сухо ответила та. — Очевидно, не одна. С демоном, не так ли? — Да. С демоном, — не стала та увиливать. — Что в этом подозрительного? Я — его проводник. С первого дня, как он появился в клане. — Вот значит как, — Мэц'кэй убрал прядку с её шеи. И нашел еле заметный след на ее коже. — Стало быть, в обязанности проводника входит ласкаться со своим подопечным? Тейя сжала челюсть так, что под кожей шевельнулись мышцы. Сглотнула комок густой слюны. Вынюхал-таки. Очень не удачно... — Не знаю, о чем ты, — решила она притвориться глупой. Мэц'кэйя это, разумеется, не порадовало. Он резко пленил ее лицо в своих пальцах и развернул к себе, оставляя глубокие вдавления на щеках. Тейя зашипела, инстинктивно схватилась за его запястье в тщетной попытке убрать от себя его руку, но тот сразу пресек ее движения. Надавил, заставляя лечь спиной и навис сверху, не отпуская лицо и сцепив ее ладони над головой. — Не лги мне, тайа'лан, — прошипел он. — Я собственными глазами вас видел. Видел, как вы друг друга самозабвенно касались. Глупо сейчас прикидываться дурой. — И что с того? — старательно промычала та. — Помнится, мы с тобой не обручены. Могу развлекаться, с кем захочу. Мэц'кэй всем своим видом демонстрировал превосходство. Физическое и моральное. Но в глазах тайа'лан не было страха. Только бронированная неприступность, чтобы он и близко не сумел подобраться к ее душевным струнам с намерением порвать их. — Что с тобой, тайа'лан? — насмешливо начал тот. — Ты ведь никого к себе подпускала, а тут прямо рвёшься спасти своего демона. Вас связывают не просто "развлечения". — Отпусти, — рычала тайа'лан. — Видит Эйва, если не отпустишь, то шрамов на твоем лице прибавится минимум на один. Мэц'кэй усилил хватку, вызвав стон боли. — Как же ты неразумна. Угрожать мне в сейчас, — нагнетал Мэц'кэй. И вдруг ему в голову взбрела интересная идея. — Что ж, раз ты так безразлична к вашей связи, то тебя не заденет, если я сам лично наведаюсь к демону. Мы ведь с того раза так и не договорили. Глаза тайа'лан блеснули хищным блеском. Губы Мэц'кэйя оказались напротив ее уха. — Нужно завершить начатое. Всем будет покойнее на душе, когда он наконец-то замолкнет. Лежа в земле. В Тейю словно вселился мифический зверь из рассказов сказителей. Она вцепилась зубами в его ухо и со звериной остервенелостью оторвала кончик. Хлынувшая кровь окропила лицо Тейи. Мэц'кэй громко рыкнул и отпрянул от боли и неожиданности, чем Тейя поспешила воспользоваться; оттолкнула его, выбравшись из-под его веса. Мэц'кэй успел вскочить на ноги, держась за кровоточащее ухо. Ила'атейя выпрямилась следом, и, встретившись с ним взглядом, зарычала, показывая грозный белозубый оскал. Она не стала ждать и бросилась в атаку первой. В её глазах читалось одно желание: убить. Мэц'кэй только успел схватиться за рукоять кинжала, но не вытащить — тайа'лан налетела на него со скоростью и силой охотящегося икрана. Оба повалились на землю. Они сцепились в отчаянной схватке, задевая и роняя различную утварь. Поднялся грохот. Их движения были быстрыми, непоследовательными. Мэц'кэй только успевал защищаться от зубов и ногтей тайа'лан, в то время как Тейя направляла все свои старания нанести как можно больше ран. Сморить его своим натиском. Они рычали, пыхтели, переворачивались, вставали и сталкивались снова под непрекращающийся звук ломающихся предметов. Где-то порвалось одно полотно, упала ступка с порошком, который поднялся ядрёным облачком наверх, заставив обоих закашляться. Мэц'кэй возобладал над собой первым и со всей силой толкнул тайа'лан к стене. Та ударилась о нее спиной так, что вышибло дух. Мэц'кэй тут же оказался перед ней, схватился за ее волосы, туго сжав их в кулаке, чем заставил её застонать и зажмуриться. Воин достал кинжал и прижал лезвие к шее тайа'лан. — Ну все, хватит! Чтобы до нее дошло быстрее, Мэц'кэй сильнее надавил на лезвие. Под ним показалась тонкая полоска крови. Ее жизнь — в его руках. Как и жизнь всякого, кто осмелится бросить ему вызов. — Утихомирься, тайа'лан! — рявкнул он, видя и чувствуя, как она елозила, сопротивляясь своему положению. — Посмотри, до чего ты нас довела. Что натворила. Твой демон еще не в курсе, какая ты неряха? Мэц'кэйя вновь сразил элемент неожиданности — Тейя с рыком, преодолевая натяжение своих волос в кулаке Мэц'кэйя, резко впечаталась своим лбом в его переносицу — совсем как Майлз в их первую встречу. Приём, что она позаимствовала у полковника, оказался очень кстати. Мэц'кэй отступил, хватаясь за разбитый нос. От потрясения хватка на рукояти ослабла. Когда Тейя навалилась на него со всеми силами, что у нее были, кинжал выпал. Тайа'лан повела ухом на шум стукнувшего о каменную поверхность лезвия, и, прытко подхватив оружие, пнула Мэц'кэйя в живот. Тот с гулким выдохом сначала согнулся пополам и, в конце концов, не удержался на ногах, заваливаясь назад. Тейя ускорила его падение, настигнув его в прыжке. Миг — и скуксившийся Мэц'кэй лежит на каменном полу с нависшим над его шеей кончиком кинжала. Тайа'лан отомстила ему за грубое обращение, сжав в собранных пальцах его дреды. Она дышала шумно, с полуоткрытым ртом, предвкушая момент, когда конец кинжала войдёт точно в середину его шеи, покрывшейся грязью и испариной. — Стой! — выдохнул он в желании достучаться до рассвирепевший тайа'лан, чтобы та одумалась сотворить глупость. — Аома не простит тебе такого своеволия. Она же убьёт тебя. Я стою ближе к ней. И выше тебя. Кровь с раны на шее Тейи капнула ему на грудь. Ей было наплевать. Наплевать, кто стоит, лежит, выше, ниже, дальше, ближе... Наплевать! Ила'атейя безумно хотела завершить эту главу своей жизни. Одно движение — и дух виновника ее ночных кошмаров отправится в глубокие низины гнить вместе с телом... Нет. Нельзя было этого делать. Она оказалась здесь... не за этим. Нельзя после себя оставлять грязь бо́льшую, чем она уже здесь развела. Это может все испортить. Ее Майлз ведь надеется на нее. Ила'атейя крепче стиснула в ладони дреды Мэц'кэйя и, брезгливо глядя на его изобилующее кровоподтёками лицо, произнесла: — Больше ты не тронешь ни меня, — надавила кончиком в яремную впадину, — ни его. Ила'атейя медленно слезла с него, вывернула в руке кинжал так, чтобы его конец был направлен точно на его бывшего владельца. До поры до времени она решила приберечь данный трофей для себя. Мэц'кэй начал подниматься. Он сплюнул в сторону сгусток крови. Исподлобья пронаблюдал за тем, как тайа'лан обошла его и двигалась спиной к выходу, не теряя бдительности. С хищными глазами, оголёнными белыми клыками, готовая в любой момент начать обороняться и контратаковать. Но Мэц'кэй не собирался на нее нападать. Он успокаивал сбившееся дыхание и молча дожидался, когда тайа'лан соизволит покинуть приведённую в полнейшую разруху хижину. Когда она ушла, Мэц'кэй остался наедине со своими мыслями. По содержанию одна была мрачнее другой. Ила'атейя вышла на свет, во всей красе подчеркнувший ее побои. Проходящие поблизости жители поглядывали на нее, переговариваясь, но в конечном итоге уходили дальше по своим делам. Ни для кого не было открытием или секретом, что тайа'лан, в силу своего призвания, частенько ходила со следами борьбы. Тейя аккуратно дотронулась до краев раны на шее. Увидела на пальцах кровь. Как же много ее проливалось. Столько лет. Если в первые минуты, когда она распознала присутствие Мэц'кэйя, хотелось выть от степени досадности данной помехи, то теперь Тейя была даже... счастлива. Стычка выдалась особенной. Она помогла Ила'атейе обрести кое-что важное. И благодаря этому Мэц'кэй больше не осмелится притрагиваться к ней, как к безвольной собственности. Она знала это наверняка.

***

Куортичу не прельщала идея сидеть и ждать у моря погоды. Но иного выхода не было, поэтому он томился в ожидании возвращения Тейи, параллельно выстраивая в голове план со всеми его возможными вариациями. Он периодически отвлекался, беря в руки ножик и от безделья очищая овощи от толстой кожуры. Честное слово, если на базе его понизят до кухарки, то какой-никакой опыт у него уже будет иметься. Реком полагал, что в убежище Аомы находится вся его амуниция. В том числе и коммуникатор. Пусть это было всего лишь предположение, и довольно оптимистичное, но иного объяснения он не видел. Полковник ссылался на рассказы малявки и собственное чутье; на текущий момент это был максимальный объём информации. Он бы в момент увеличился, если бы только полковник смог сам туда попасть. В связи с этим все надежды возлагались лишь на Ила'атейю и ее везучесть. Он повел ухом, услышав ее шаги за пару метров по ту сторону входа. Майлз резко потерял интерес к обмусоливанию одних и тех же мыслей, и его взгляд приковался к... ох, ты черт. Она была изуродована многочисленными ссадинами и зреющими синяками. Она куксилась, чуть прихрамывала, но то, что заставило Майлза не на шутку встревожиться — это, по виду, очень опасная рана на шее. Он искренне надеялся, что Тейя убила того, кто посмел нанести ей такое увечье. Тейя замедлила шаг, увидев Майлза. Реком резво приблизился, легонько взялся за ее подбородок и не отрывал от раны взгляда, полного странной смеси злости и жалости. — Что произошло? — Майлз отвел ее за руку поближе к раскиданной рядом с очагом утвари, среди которой он выцепил взглядом нужный на данный случай ресурсы. — Сядь. Тейя слабо усмехнулась. Ее трогала подобная забота — они словно поменялись с Майлзом местами, и теперь за штопанье ран взялся он, а Тейя примерила на себя амплуа удалого бойца. Она без лишних фраз опустилась на землю. В желанной минуте покоя прикрыла веки, чувствуя, как задор от схватки постепенно начал отступать, а боль — подступать. — Ну? — поторопил он ту с ответом, выжимая из тряпки влагу. — Я разворошила там все. И нашла вход. Кажется, — произнесла она и по требованию Майлза отклонила голову чуть назад и в бок, открывая полный доступ к ране. Она чуть поморщилась, ощущая немного грубоватые обтирания. — Но не успела войти. Когда почувствуешь возле стены, как по ногам дует ветер — это оно. В дальней части. — Здо́рово, — принял он к сведению, — но я спрашивал о другом. Кто тебя так? — Мэц'кэй, — неохотно произнесла она. Имя жалило язык, отбивая всякое желание рассказывать подробности. Когда Ила'атейя увидела, как Майлз изменился в лице, убирая от нее тряпку, она тут же схватилась за его руку. — Только не надо сейчас туда идти. — Ответь, сука, на милость, почему же? — произнёс он спокойно вопреки грубой формулировке. — Он меня больше не тронет. Как и тебя. Не посмеет. Реком застыл в непонятках, приподняв бровь. Тейя некоторое время раздумывала над тем, чем бы ей подкрепить уверенность в своих словах. Думать пришлось недолго, потому что все было очевидно. — Несколько лет назад Мэц'кэй отнял у меня не только честь, — она обняла одно колено и посмотрела в сторону. — За Высотой, в лесу, я встретила кое-кого. Она многое для меня значила. Тейе сложно давалось окунаться в воспоминания, воспроизводить вслух их содержимое. До Майлза она ни с кем подобным не делилась, и изнутри ее одолевала смесь боли и скорби, которую она все эти годы вынашивала в себе молча. В одиночку. — Аома настаивала, чтобы клан сохранял обособленность, — продолжила та. — Поэтому наши с Улу встречи были тайной для всех; не только для моего, но и для ее народа. Мэц'кэй стал постоянно виться вокруг сестры. Сблизился с ней. Поначалу я не видела в этом ничего плохого — напротив, благодаря этому я стала чаще чувствовать себя вне ее опеки. Но однажды Мэц'кэй узнал обо мне и Улу. И для нее это плохо кончилось, — Тейя вдохнула, мотнула головой, почувствовав, как защипало в глазах. — Она ведь была вообще ни при чем. Просто эти двое... решили так преподать мне урок. Меня это едва не убило. Сделало слабой. Уязвимой. И Мэц'кэй этим воспользовался. Тейя посмотрела на Майлза. У него захватило дух от ее взгляда. — Я всегда была сильнее него, — произнесла она. — Просто мне было не за что сражаться, — она коснулась ладонью его щеки, огладив большим пальцем скулу. — Теперь есть. Майлз нахмурился, прикрывая веки и прижимаясь к ее ладони теснее. Накрыл ее руку своей, несколько секунд подержал, впитывая тепло. Затем мягко отстранился. Реком был тронут ее искренностью. Но все же одного он опасался; в ее представлении все было так просто и однозначно, на что Майлз помотал головой. Он, всё-таки, не первый день на свете он жил. — Я горжусь, что ты надрала ему задницу, но услышь меня, — Майлз сжал ее ладонь в своей. — Такие, как он, не умеют проигрывать. Я уверен, что он уже замышляет какую-то пакость. Нужно быть к этому готовыми. Раз и навсегда его урезонит только могила. И Майлз самолично туда его загонит.