Интерлюдия. Шаги в темноту. Часть II.

За узким проходом простерся довольно витиеватый путь: с подъемами и спусками; между стенами становилось то узко, то широко, а в самых просторных участках могла поместиться целая дюжина аборигенов. Знал ли Наилак об этом месте? Пользовался ли им? Если на все вопросы ответить "да", то появлялся следующий: был ли он нужен для чего-то конкретного? Не зря ведь одно из полотен маскировало обзор на потайной вход, будто вождь пытался его спрятать. Биолюминесценция редела с каждым метром. Аома продвигалась вглубь, зрачки ширились в ответ на сгущающуюся темноту. В какой-то момент мрак сделался настолько непроглядным, что Аоме пришлось держаться за стену. Рукой она случайно угодила в густую клейкую субстанцию. Аома нахмурилась, недовольно шикнула, и вдруг голову осенила мысль. Не напрасно Аома всегда носила с собой трут и огниво. Теперь темноту разгонял слабый огонек, горящий на обмазанном в смоле кончике заколки, вытащенной из дредов. Она случайно пнула ногой нечто, что с бренчанием улетело вперед. Через несколько шагов кожа почувствовала множество схожих по звуку предметов. Аома напрягла привыкший к темноте взгляд, опустилась на корточки, взяла в руку гладкую наощупь палку странной формы. Оба конца расширялись в бугры. Аому прошибла дрожь, когда она поняла, что держала в руке кость. Она поднялась на ноги, осторожно прошла чуть вперед, освещая путь коротким радиусом из огненного света. Свет достиг углубления в земле, заполненной костями. И по виду они принадлежали вовсе не животным. Аома видела гуманоидные трубчатые кости, грудные клетки с отломками рёбер. Черепа. До одного из них она смогла дотянуться. Взять в руку. По ощущениям размер был пугающе сопоставим с размером головы Тейи. Череп оказался детским. Аома испуганно выронила черепную коробку. С ужасом посмотрела на все остальные кости, схватила другой череп, уже более крупный и походящий на взрослый. Чья эта могила? Неужели это дело рук Наилака? Зачем он хранит здесь чужие кости? Аома мотнула головой, сгоняя с себя оцепенение. Бросила череп на место. Внутреннее чутье подсказывало, что ей лучше уйти отсюда прямо сейчас и забыть дорогу сюда.

***

Обратный путь оказался более заковыристым — Аома запуталась в поворотах. Вместо того, чтобы приблизиться к выходу, она забрела в другое ответвление пещер. Чем дальше уходила Аома, тем чаще встречалась бирюзовая люминесценция лазурного мха. И интенсивнее под ступнями начинала произрастать зелень, где камень сменялся на почву. Аома прислонилась к стене, когда увидела густые растения, стеблями уходящие в какие-то емкости с идеально ровными гранями, имеющие прямоугольный вид. Аома подобралась ближе и увидела в них грунт. Прикоснулась пальцами к ёмкостям, на которых при смене ракурса переливались блики от пещерной биолюминесценции. В ноздри уже долгое время ударял странный горьковатый запах. Аома повернулась к его источнику; путь к нему преграждали свисающие полузасохшие лианы. Аома, поддавшись любопытству, отвела жухлую растительность в сторону. Взгляд упёрся в обычный камень. Но опустив его вниз, Аома увидела низкий для ее роста вход, приоткрытый на небольшую ровную прореху. Большую часть преграждала толстая металлическая пластина. Аома заглянула в щель. Она никогда не видела ничего подобного. Ровные столы, сиденье на колесиках, затейливые конструкции неясного назначения, занимающие большую часть пространства. Аома прислушалась, чтобы обнаружить присутствие хозяина всего этого многообразия. Учуять не получалось, так как любой другой запах перебивала эта горьковатая вонь. Уши и глаза не уловили ничего и никого. Аома взялась руками за толстую пластину и со всей силой надавила. С трудом, но та со стонущии скрипом поддалась. Проделав еще пару усилий, Аома сумела расширить вход ровно настолько, чтобы она смогла пролезть. Оказавшись внутри, Аома начала исследовать все подряд. Ее привлекли мигающие кнопки на столе, переливающиеся полупрозрачные экраны с маленьким значками и полосками. Рядом с одним из них стояла круглая ёмкость, в которую была налита коричневая жидкость — она и была источником запаха. Когда Аома прошла возле маленькой плоской вещи на подставке, на одном из экранов появилась она сама. Это ее напугало. Аома шикнула, нырнув вниз. Через некоторое время убедившись, что никто не собирается на нее нападать, она осторожно выпрямилась. Аома подошла ближе к монитору, вглядываясь в свое лицо, которое почему-то было отвернуто в сторону. Она случайно задела рукой камеру на штативе, и изображение на экране дернулось вместе с ней. Выстроив логическую цепочку, Аома на сей раз уже намеренно пошевелила штативом и увидела, как одновременно с этим задвигалась картинка. Здесь живет небесный человек. Вдруг со спины раздался звук. Она обернулась, и увидела, как чья-то фигура протиснулась через дверцу спиной вперед, удерживая в обеих руках различные приспособления. Как только незнакомец повернулся к ней лицом, он замер на месте. С округлившимися в виде блюдец жёлтыми глазами.

***

Аватар застыл, уставившись на незваную гостью. В его уши были воткнуты наушники; поэтому он не слышал всех металлических визгов, которые издавала дверь благодаря стараниям Аомы. Она зашипела, попятившись назад. Пригнулась к земле, торопливо двигаясь к выходу с намерением сбежать. — No-no-no, wait! [Нет-нет-нет, стой!] — Аватар ругнулся, опуская предметы настолько осторожно и быстро, насколько мог. — Эм... постой, пожалуйста! — перешел он на язык на'ви. Аома уже наполовину выскользнула из этого странного места, но когда она слушала родной язык, слетевший с уст демона, она притормозила. С опасением оглянулась на взбудораженного сноходца. — Так, спокойно, — он поднял руки вверх, показывая, что никакой опасности не представляет. — Прости, если напугал. Не убегай. Веки Аомы шевельнулись в подозрительном прищуре. Она медленно отступила от двери, выпрямилась, слегка переминаясь с ноги на ногу и не спуская глаз с одетого в странную одежду незнакомца. — Я — Роберт, — представился он, приложив пятипалую ладонь к груди. — Роберт Мун. Можно просто Роби. — затем он указал раскрытой вверх ладонью на нее. — Ты?.. Аома нахмурилась. Пусть сноходец и не демонстрировал признков агрессии, это еще не являлось поводом сокращать дистанцию. — Зачем тебе знать? Роберт пожал плечами. — Если не хочешь, не говори. Настаивать не буду, — кончик хвоста Роберта немного нервно вилял в разные стороны. Он посмотрел на приоткрытую дверь, которая, вообще-то, должна была быть герметично закрытой. — Чтоб меня. Вот значит как ты сюда пробралась, — Роби провел зрительную оценку нанесенного ущерба. — Ох, мать вашу... придётся ремонтировать. — Как ты мог этого не заметить? — искренне не понимала Аома. — На поломку должна была сработать сигнализация, — спокойно объяснял Роберт. — Тут везде сплошное тридцатилетнее старье. Но уж такую дыру я бы не проглядел, — кивнул он на широкую щель. — Твоя работа, полагаю. Аома потупила взгляд. Роби все понял. Он обречённо вздохнул. — Ты здесь одна? Аома кивнула. — У тебя есть семья? Племя? — Почему спрашиваешь? — У меня к тебе просьба — никому не рассказывай о том, что здесь нашла. Это секретный исследовательский блок, а я — ученый, — Роби чувствал напряжение в воздухе, но нужно было выкручиваться. Мирным способом. — Тебя тут вообще быть не должно, но что уж тут поделаешь... Аома прикинула в голове, как могла бы обернуть весь этот... опыт в свою пользу. Пойти и рассказать вождю? Но что это даст? Аоме было хоть и страшно перед неизвестностью, перед сноходцем, но это нельзя было назвать достаточном поводом, чтобы сдать этого демона Наилаку. Перебьется. Аому отвлеклась на запах, который, собственно, и завлек ее сюда. Она махнула рукой на кружку, спрашивая: — Что это? Роберт проследил за тем, куда указывала Аома. — Это? — он взялся за ушко кружки. — Это кофе. Роби чуть-чуть отпил. Протянул кружку Аоме. — Будешь? Аома с пару секунд колебалась, но решила всё-таки осторожно подобраться ближе. Приняв к сведению предупреждение "осторожно, горячее", она двумя руками выхватила у него кружку. Зашипела из-за горячей температуры, попыталась обхватить ушко так же, как это делал сноходец, но выходило нелепо. — Давай я помогу, — Роберт напрасно понадеялся на то, что Аома спокойно воспримет то, как он, пусть и с благими намерениями, нарушит ее личное пространство. Она всполошилась точно дикий зверь, роняя кружку и проливая на пол горячий кофе. — Да чтоб тебя, еб!.. Аома, рыча, толкнула Роберта со всей силы вперед — тот схватился за край стола, задев локтем штатив с камерой — та сватилась на пол. Аома в два рывка оказалась за пределами исследовательского блока. Роберт скатился на пол, сдувая со лба прядь волос. Ну просто блеск. Пожалуй, в ближайшее время ему лучше походить без наушников с играющей в них земной попсой двадцать первого века.

***

Аома вернулась на следующий день. Не было ни минуты, чтобы она не думала о Роберте и его странном месте обитания. "Исследовательский блок". Язык небесных людей таки изобиловал длинными и запутанными понятиями. Она боялась, что за это время сноходец мог починить двери, но нет — Аома увидела через прореху его сгорбленную спину. Он над чем-то сосредоточенно работал. Роберт никак не отреагировал на ее появление. Но и прогонять не стал. Аома все время находилась где-то поблизости, разглядывала инструменты, аппараты, но руками не трогала. Еще два визита Аома прошли в безмолвном соседстве. Они находились в одном помещении, но друг с другом никак не взаимодействовали. В определённый момент Аоме осточертело поведение Роберта — он будто вовсе не замечал ее присутствия. Не смотрел на неё, обходил, если та не нарочно преграждала ему путь. Она не выдержала, встала над душой у Роберта, разглядывающего что-то через бинокуляры светового микроскопа, и заговорила первой: — Расскажи что-нибудь. — Я не нянька, чтобы развлекать тебя рассказами. Аома с вопиющим недовольством вжала уши в макушку и чуть раздула в раздражении ноздри. Хотелось развернуться и уйти, но гордость и упрямство не позволяли. — Откуда знаешь наш язык? — Выучил, — отвечал Роби, по-прежнему не глядя на Аому. — Многие учёные владеют языком на'ви. Аома нащупала нужное место; возможно, сейчас ей удастся разболтать этого обидчевого сноходца. — Моя сестра немного владеет вашим. Роберт наконец-то отвлекся от работы и удивлённо взглянул на Аому. — Неужели? — он крутанулся в кресле, задирая голову наверх, чтобы рассмотреть Аому лучше. — Полагаю, она посещала школу Грейс Огустин? — Вроде так ее звали, — немного неуверенно ответила Аома. — А что же ты? Аома не знала, что на это ответить. Ила'атейе все было интересно, и когда она узнала, что женщина-сноходец дает знания, принадлежащие самим небесным людям, тут же помчалась их усваивать. Для себя Аома не видела в этом ничего полезного — ее не влекло к пришельцам со звёзд. Ее вообще ни к кому не влекло. — Глупая трата времени. — Изучение чего-либо, особенного чужого языка, не может быть глупой тратой времени, — Роберт сложил руки на груди. — В противном случае мы бы с тобой сейчас не общались. Аома хмыкнула. — Почему ты не чинишь эту штуку? — имела ввиду дверь Аома. — Она не подлежит ремонту, — пожал плечами Роби. — Ты ее окончательно сломала, когда в первый раз вломилась сюда. Аома проигнорировала его попытку воззвать к совести. Если сноходец ожидает от нее извинений, то их не последует. Тем не менее, ей не хотелось прерывать беседу, пусть в ней и сквозила некоторая напряжённость. Роберт обречённо провел рукой по лицу. Аому удивляла его непосредственность — он совершенно ее не боялся. И ей это... нравилось. — Будешь кофе? — вдруг предложил Роберт. — Только на этот раз на заливай им пол, пожалуйста. Аома не стала возражать.

***

Напиток оказался мерзотным на вкус. Но для Аомы это вовсе не послужило препятствием наведываться к Роберту снова и снова. Аома прежде никогда не была настолько разговорчивой. В этом странном месте с его не менее странным хозяином ей становилось... легче. Роберт ничего от нее не требовал, ни о чем не просил; он просто работал, а Аома находилось рядом и не мешала. Ну, может, иногда вставала сзади и слегка перегибалась через его плечо, чтобы внимательнее рассмотреть его работу. Роберт был биологом со специализацией по ботанике и цитогенетике. Он вкратце объяснил ей суть этих наук через рисунки и предметы. Бо́льшую часть Аома, разумеется, не понимала, но умение Роберта видеть через сеть линз то, чего не мог увидеть живой глаз, впечатляло ее. С рассказов Роби, небесные люди умели многое: мастерить сложнейшие конструкции, описывать невидимые невооружённым глазом мельчайшие частицы, летать среди звезд, сочинять песни. Снимать кино. Чем больше Аома поддавалась пленительно интересным лекциям Роберта, тем сильнее ей хотелось углубиться в культуру — такую чужеродную, но безумно завлекающую. По прошествии частых и довольно продолжительных лекций, Роберт вдруг изъявил желание узнать подробности того, как и чем живет сама Аома: — Ну, а ты? — Роберт отпил кофе. Отвратительная коричневая вода, подумала Аома. — Я о тебе практически ничего не знаю. Кроме того, что у тебя, помнится, есть сестра? Аома сидела со скрещенными ногами на широком столе. Она опустила взгляд на ладони. Пальцы затеребили ниточку от сетчатой накидки. — Я не знаю, что рассказывать, — честно призналась Аома. — Моя жизнь и жизнь моей сестры нам не принадлежат. Вождь возжелал ее, — Аома взглянула на Роберта. Одновременно обречённо и так... пусто. — Я не дала ему этого сделать. Заняла ее место. Роберт медленно поставил кружку на стол. Откинулся в кресле и замер, как громом пораженный. Он был... явно не готов к такому. Ему было сложно поверить и усвоить в голове подобную дикость. В племенах на'ви могло быть всякое, но столкнуться с этим не как беспристрастный наблюдатель, а как живой индивид с собственными принципами и чувствами оказалось очень... болезненно. — Черт... Мне жаль, — искренне посочувствовал. — Вы живёте здесь с рождения? Почему не уйдете? — Нет. Мы ушли из дома во время Великой Скорби. Потом нашли здесь убежище и остались. Я чувствовала, что мне... нам будет здесь лучше. — Почему? Несколько мгновений Аома раздумывала над ответом. Потом нерешительно завела руку назад, провела по косе и зажала в руке ее кончик с куру. Ей пришлось собраться с духом, чтобы признаться в своем изъяне, искалечевшим ее судьбу: — Я не могу... — Аома сглотнула вязкий комок слюны. — Великая мать... лишила меня возможности связываться. С ней. С кем-либо другим. Они меня не видят. И я их не вижу, — Аома исподлобья глянула на то, как смотрел на нее Роберт. С сочувствием. Не с жалостью. В Оматикайя никто не мог отнестись к ней, как к равной. Отец и мать жалели. Все остальные молча презирали, кроме Ила'атейи; ей будто вообще было все равно. Временами Аома сама не понимала, причиняло ли ей это боль или же наоборот дарило кратковременное успокоение. — Давно у тебя так? — С рождения. — С рождения? — удивленно переспросил Роберт. Его лицо приобрело задумчивый вид, кончик хвоста завилял в стороны, как если обычный человек постукивал в глубокомыслии пальцами или дёргал коленом. — Я попробую тебе помочь. Аома слегка приоткрыла губы, не зная что ответить. Помочь? — Как? — задала она вопрос вдогонку его удаляющейся спине. Она заметно воодушевилась и слезла со стола на пол. Роберт прошел в отдельное в смежное помещение и вернулся с пробирками, шприц-пистолетом со сменными расходниками и жгутом. — Я возьму твою кровь и проведу исследования, — Роберт загнал в кассету шприц. — Это займет время, но оборудования здесь хватит. — вставил иголку в дуло. Посмотрел на Аому. — Я не могу обещать, что все получится, но мы, по крайней, мере можем это изучить. А в дальнейшем, может, даже вылечить. Аома не могла поверить своим ушам. Она даже помыслить не могла о подобном. Роберт действительно может сделать это? Ради нее? — Нужно только твое согласие. Ну, что скажешь? — Согласна, — не думая, выпалила Аома. — Бери от меня все, что нужно. — Вот это рвение, — усмехнулся Роберт. Он взял жгут, обработал место инъекции. Аома чуть поморщилась, когда игла вошла в сосуд; вид шприца, наполняющегося ее кровью, гипнотизировал подобно языкам огня.

***

Дни перетекали в недели. Недели в месяцы. В каждую вылазку Аоме удавалось миновать внимание Наилака благодаря наблюдательности и систематичности его распорядка дня. К тому же, теперь проход был не один, а два — Роберт показал ей второй. Выход представлял собой потолочный люк, открывающийся при помощи карты-ключа Роберта. За люком вверх простирался узкий цилиндрический подъем в виде лестницы высотой в само плато. У Аомы от вида бесконечного вертикального туннеля приоткрылся рот, и Роберт, усмехнувшись с ее реакции, решил подбодрить: — Я сначала тоже обалдел. Потом привык, — Роберт подбоченился и заговорщески посмотрел на свою постоялицу. — Давай-ка поднимемся. И они поднялись. По лестнице взбираться на высоту оказалось намного легче, нежели по вертикальным камням с редкими и ненадёжными выступами; Аома всякий раз боялась этого восхождения. Отныне же у нее была страховка в лице этого секретного прохода. И в лице Роберта. Аома могла выбираться из исследовательского блока без опаски, ведь Наилак не увидит то, как она через щель в стене протискивается в его юрту. Впервые за многие годы она чувствовала себя в безопасности.

***

Роберт разрешил рассмотреть ее кровь в микроскоп. Удивительно, как одна жидкая капля может представлять собой скопление клеток, плавающее среди плазмы. Роберт мог найти и описать каждую клетку. Для Аомы же это была красивая картинка с переливающимися узорами. Роберт каждый день работал над исследованиями, но это не мешало ему тратить много времени на разговоры с ней. Когда Аома впервые улыбнулась, почти засмеялась над его шуткой, язык среагировал быстрее мозгов: — Красиво улыбаешься. Аома тут же вернула невозмутимое выражение лица. И упорно старалась не пересекаться с ним взглядами. Роберт решил переключиться на другую тему, чтобы поскорее миновать неловкую паузу. Он прокашлялся, и достал из ящика маленькую коробку, а из нее — очень маленький круглый предмет. Аома недоуменно приподняла надбровную дугу. — Это штучка может сделать так, чтобы я всегда видел, где ты находишься, — начал пояснять Роберт. — На экстренный случай, если вдруг попадешь в беду. — Даже если найдешь, то чем поможешь? Тебя сразу же убьют. — Ну, я же, говоря по-вашему, сноходец, — напомнил Роберт, усмехнувшись. — Здесь я ничего не смогу сделать. А вот второй "я" кое на что способен. Аома приняла его слова к сведению. И не стала противиться его предложению, надежно закрепив трекер на ожерелье — так, чтобы он для незаметности затерялся среди бусин. Роберт показал принцип действий этого трекера и планшет, на котором высвечивалось изображение. Карта. А на ней — точка, которой Аома и являлась. Она не верила в Эйву. Не верила в кого-либо и даже в саму себя. Но кто бы ни послал ей возможность встретить Роберта, она была благодарна. — Спасибо, — слова сами слетели с уст. У нее наконец-то появился ее первый настоящий друг.

***

Наступил очередной день, в который Аома по привычке направлялась через пещеры к исследовательскому блоку. Ей захотелось сделать Роберту приятно: она взяла с собой несколько предметов в надежде, что он захочет забрать их себе на память. Среди них был амулет, деревянная фигурка охотника, с которой Тейя перестала играть год назад, и красиво расписанное блюдце. Но ударивший в ноздри запах крови и опасности заставил замереть перед последним поворотом. Пальцы крепче сжали сувениры, прижимая к груди. Ноги тихой поступью повели ее к сломанной двери. За ней Аома увидела на полу кровавые разводы и услышала звуки... не борьбы. Избиения. Она почувствовала присутствие того, чей запах она бы узнала из тысячи. Аома побросала все вещи и стремглав очутилась внутри блока. Она увидела, как Наилак удерживал за шею Роби. Его лицо истекало кровью, футболка на груди была разорвана, с разбитого носа хлестала кровь. Кровавые капли падали точно на руку Наилака, дорожками стекая вниз. Оло'эйктан был взбешен. Он перевел тяжёлый, наполненный чистой злобой взгляд на застывшую на месте Аому. Наилак шире растянул губы, показывая звериный оскал. — Явилась, гнусная мерзавка... — выплюнул Наилак. — Ты опозорила себя. Опозорила меня. Связалась со сноходцем, с наивной дуростью полагая, что никто об этом не узнает! Что я не узнаю! Аому затрясло, как мелкого детёныша перед огромным хищником, но ее бил не стыд. Страх. Страх за Роберта, за себя, за то, что Наилак собирается делать сейчас и намеревался сделать в будущем. — Отпусти его, — сипло взмолила Аома. — Он же не сделал ничего плохого. — Вот как? — Наилак усилил хватку на шее. Роберт захрипел. — Моя тса'хик... мои сыновья... в их гибели виноваты небесные люди. Вот оно что. Теперь Аома поняла, чью могилу она видела, когда впервые очутилась в этих пещерах. Но это ничего не меняет. — Ты не можешь судить его, — выделила она последнее слово. — Не он убил твою семью. — Всякая мразь, что спустилась на нашу землю со звёзд и попадется мне на глаза, будет лежать у моих ног со вспоротым животом... Движения были рваные, но стремительные. Аома только успела издать протестующий вскрик. Сделать отчаянный порыв в один шаг. Вновь примёрзнуть стопами к полу при виде заганного лезвия в живот Роберта. Пропитанный ужасом и болью вопль Аомы мог заставить остолбенеть кого угодно, но только не оло'эйктана. Он загонял в живот кинжал вновь и вновь, и на четвёртый раз Аому сдвинула с места невидимая сила. Она накинулась на руку Наилака, губоко вонзаясь в предплечье зубами. Вождь почувствовал боль, почувствовал яростный натиск Аомы, и ему пришлось постараться, чтобы оттолкнуть ее. Он стерпел то, как на руке образовалась рваная рана. Роберт сполз вниз, плашмя падая на пол. Из живота устрашающие торчала рукоять кинжала, под которой расползлось густое кровавое пятно. Аома быстро, на четвереньках подползла к поверхностно дышашему сноходцу. Он смотрел в потолок немигающим взглядом, но появившееся в поле зрения лицо Аомы заставило его сосредочть внимание на ней. Она с горьким придыханием, граничащим с подступающими рыданиями, положила ладонь ему на лоб. Вторую руку положила на живот рядом с торчащей рукоятью. Беспорядочно переключала внимание то на его лицо, то на смертельную рану в желании схватиться за голову и начать сдирать с себя скальп. Она ничем не могла ему помочь. Ничем. И Роберт сам это понимал. — Ничего... — он накрыл своей ладонью ее. — Ничего. Аома почти выла, горькая гримаса щемила Роберту сердце, которое вот-вот остановится. — Я не брошу тебя, — успокаивал ее Роби. — Я тебя спасу. Вернусь за тобой. Вернусь... Роберт затих. Взгляд погас. Рука безвольной тряпкой сползла вниз.

***

Наилак тешил свое самолюбие, наблюдая за развернувшейся картиной. Эта девка посмела якшаться у него за спиной с мерзким существом, лишь похожим на истинного на'ви. Существом, чей род принадлежал безжалостным захватчикам, которые у него на глазах растерзали его семью. Гибель столь сильной связи лишила Наилака разума и морального компаса, взрастила ненасытность в ответной беспорядочной жестокости. Наилака ничто не страшило, и чувство абсолютной власти и безнаказанности быстро очернило его душу, превратив в монстра с извращенными позывами. Уродство — Туда ему и дорога, — вальяжно протянул Наилак. Он видел, как дрожала спина Аомы и закатил глаза. — Хватит уже ныть. Возрадуйся моему великодушию, ведь я мог и тебя прикончить, — он приблизился, нависая тенью. — И можешь считать, что нашему соглашению конец. Наша встреча с Ила'атейей не заставит себя долго ждать. Пляска на чужих костях оказалась наказуемой. Смертельно наказуемой. Наилак не успел сдвинуться даже на миллиметр, как Аома уже оказалась развернута к нему лицом и встала практически вплотную. Но еще сильнее сбило с толку ощущение чего-то инородного в груди; Наилак опустил взгляд и увидел пальцы Аомы, сжимающие кинжал, воткнутый ему по самую рукоять. Его кинжал, который он своей рукой оставил в брюхе сноходца. Аома закричала. Закричала так, будто от нее оторвали огромный кусок. Злость, жажда возмездия придали ей столько сил, что она могла сдвинуть плато на пять сантиметров вперёд. Но ей хватит и того, что она увидит, как оло'эйктан сдохнет. Истерический прерывистый вой не смолкал, лезвие то входило, то выходило, пока Наилак не завалился назад и не упал. Аома нависла сверху, и продолжала вгонять кинжал снова и снова, пока грудная клетка не стала напоминать решето. Лицо Аомы покрылось кровавыми разводами, что смешивались с солеными дорожками слез. Наилак давно перестал дышать, но она не могла остановиться еще долго. Когда Аоме перестало хватать воздуха, она прервала жестокую расправу. Она сползла с мертвого тела вождя, глубоко дышала, разинув рот. Аома посмотрела на свои дрожащие окоровавленные ладони, и поразилась, насколько безжалостным может оказаться убитое горем живое существо. Она обернулась на тело Роберта и ползком на четвереньках вернулась к нему. Аома положила его к себе на колени, наклонилась и прислонилась своим лбом к его. — Роби... Роби... — звала она, баюкая.

***

Внутреннее опустошение наделило Аому бесстрашием. Лютым цинизмом. Так пусть же об этом узнают все и будут ее бояться. Страшиться ее гнева, слушать и слышать ее голос в надежде, что та проявит милость вместо жестокости. Аома зажмурилась, выходя из шатра вождя на улицу. Глаза сильно защипало, лицо стягивало от сохнущих на щеках крови и слёз. Жители останавливались, как только обращали внимание на Аомы. Кто-то встал столбом, пряча за спину детей. Последовали шепотки, иногда прерываемые вскриками от переполняющих эмоций. Толпа начинала густеть, и среди нее пыталась разглядеть объект всеобщего внимания низкая фигурка, старательно проскальзывающая между телами взрослых. Ила'атейя, увидев сестру, и то, что она удерживала в руках, поражённо на неё уставилась. Тейю обуял шок. С правой ладони Аомы свисал кинжал. Она выставила вперед левую руку, в которой удерживала голову Наилака. — Оло'эйктан умер! — громогласно провозгласила Аома. — Родилась Оло'эйкте...

***

Он говорил, что все исследования не прошли даром, что они действительно могут оказать сильное влияние о представлении природы ее недуга, задать новый вектор в понимании его, возможно, глобальной значимости. Аома чувствует, как в области груди становится горячо. Как глаза наполняются влагой от осознания своей нужности. Роберт смотрит на нее с нежностью и не может сдержать улыбки. Рассыпается перед ней в благодарностях за то, что позволила ему прикоснуться к чему-то столь девственному. Он касается ее руки, смотрит на нее в упор и клянётся ей в том, что он сдержит свое слово: ее вместе с сестренкой заберут отсюда небесные люди, проведут все необходимые тесты и найдут способ помочь. Она сможет видеть, сможет обрести счастье в дивном новом мире, позабыв о любых проявлениях жалости и осуждения... Он обещал вернуться, чтобы спасти ее. Спасти их обеих. Но Роби так и не прилетел.