Глава 17. Охота.

Ила'атейя и Кай'ацур взобрались на высоту и в скором времени углубились в лес. Тейя, чуть ли не куксясь, поправила перекинутый через туловище лук и сжимала в ладони три стрелы. Чем дальше они заходили, тем бо́льший ажиотаж творился в мыслях. Происходящее, как и слова Кай'ацура, было странным: Аома жестока, но не настолько, чтобы отправлять на убой большинство охотников. Если так и есть, то тем самым она нанесла вред племени столь ощутимый, что ей самой вскоре придётся испытать тяготы от назревающей голодовки. С другой стороны, ожидать от нее можно было чего угодно. Добрее с годами она уж точно не становилась, и ей наверняка только в радость возложить на свою тайа'лан дополнительные... функции. Кай'ацур за весь путь ни словом не обмолвился. Он не вел себя как охотник, выслеживающий добычу. Не считывал следы, не держал нос по ветру в попытке ее учуять. Он просто шел. — Стой, — потребовала Тейя, замедлив шаг. — Куда мы идем? — На охоту, — ответил Кай'ацур. Ила'атейя закатила глаза. — Так давай охотиться, — подгоняла она его к сути их совместной вылазки. — Мы могли за это время уже кого-нибудь выследить. Если мы и дальше будем слоняться без дела, я поверну обратно. — Прояви терпение, тайа'лан. Мы почти пришли, — убеждал Кай‘ацур, остановившись и развернувшись к Тейе. — Тут недалеко самка остророга обзавелась выводком. Легкая добыча. Как раз сгодится для твоего первого опыта. Ила'атейя нахмурила брови, навострила слух и обоняние. Не чуяла она никакой самки с ее выводком. Но из-за того, что охотничьи навыки Тейи были весьма посредственными, она не могла подкрепить явными доказательствами свою уверенность в том, что Кай'ацур мог говорить неправду. Тейя всю жизнь использовала чутьё, чтобы, прежде всего, обойти опасность, а не сталкиваться с ней нос к носу. Через внимательность и уважение к коварству троп, норовящих завести в западню. Через хладнокровие в моменты сближения с крупным хищником, когда единственными спасителями могут быть только холодная голова и легкий шаг. Через умение быть жертвой, но не простой, а спокойной и хитрой. Кем бы ты ни был, шестиногом или танатором, растением или на'ви — сегодня ты жив, а завтра убит собственной неосмотрительностью. Для Тейи охота не была естественным родом занятий. В пылу преследования жертвы можно легко позабыть о том, что истинная жертва — ты сам. Именно этому она обучила Майлза. Великую мать он может и не примает, но уважать ее законы жизни — обязан. Иначе гибель не заставила бы себя долго ждать. Беспощадный, но правдивый исход, который теперь она не смогла бы пережить, затронь он ее небесного человека. Ила'атейе захотелось быстрее вернуться к нему и довести начатое до конца. В ней растекалось вожделение от одного его взгляда, и в нём томилось не только ответное желание, но и нечто более мощное. Безоговорочное доверие, восхищение, обожание. Ила'атейя чувствовала то же самое. Могло показаться, в разы сильнее. Но их связь говорила об обратном — они были равны. Во всем. Ила'атейя и Кай'ацур провели в пути еще некоторое время. В конечном итоге они остановились возле... о, Великая мать. Тейя узнала это место, увидев большой заросший булыжник. Не было никакого остророга. В ноздри ударил совершенно иной запах. Хорошо знакомый смрад, от которого Ила'атейя замерла на месте, чувствуя, как внутри начала растекаться неподдельная злоба на ложь Кайа'цура. На то, что он осмелился привести ее именно сюда. На собственную наивность! В подтверждение ее разбушевавшимся чувствам из-за булыжника вышел Мэц'кэй. Помимо него со всех сторон начали выходить из укрытий другие дикари. Западня. Она ее совершенно не почувствовала... должно быть, соплеменники крались на далёком расстоянии, и их запах примешивался ко множеству других. Тейя не смогла их различить. И направлял их Мэц'кэй — а он чувствует лес чуть ли не лучше, чем сама Ила'атейя. Мэц'кэй смотрел свысока, подступая все ближе ровно на столько, чтобы тайа'лан не смогла до него достать. Его губы растянулись в триумфальной ухмылке. — Я чую твой страх, тайа'лан, — он развел руки в стороны. — Поведай же нам, чего именно ты боишься? — Я не боюсь, — отрицала Ила'атейя, прижав уши и вильнув хвостом. — Я ненавижу. Ненавижу тебя. Ненавижу то, что ты задумал. — И что же это? — Чего тебя от меня надо, Мэц'кэй!? — перешла на крик Тейя. — Ты столько лет мучил меня, а тебе все мало! — всплеснула она руками, начав ходить из стороны в сторону. — Это ты боишься. Боишься меня. Боишься Майлза. Мэц'кэй постепенно начал меняться в лице. — Хочешь растерзать нас обоих чужими руками, — она указала на обстувивших их соплеменников. — Ты позоришь себя. Но еще есть шанс покончить с этим, сохранив честь и достоинство. Здесь и сейчас бой насмерть нас рассудит! Голос тайа'лан был громогласен и внушащим уважение, которое некоторые из дикарей выразили одобрительным улюлюканьем. Но Мэц'кэй занимал слишком высокое положение, чтобы не притихнуть от его призыва "всем замолкнуть", что эхом разнёсся по округе. Кайа'цур стоял чуть позади воина, немного затравленно переводя взгляд с него на тайа'лан и обратно. У Мэц'кэйя раздулись ноздри от свирепости. Он смотрел на тайа'лан в упор, и поражался, как ему до сего момента хватило терпения не прибегнуть к крайним мерам. К таким, чтобы окончательно доломать то, что и так еле балансировало на одном хрупком прутике. Стойкость тайа'лан приводила в бешенство. Это как пытаться совладать с трудно дающимся занятием, но несмотря на все усилия, ничего не выходит. Тайа'лан — вечная рабыня, ручной дикий зверь, который вдруг решил, что имеет право на бунт. Перечить хозяевам, сношаться демоном... что за отвратительное поведение. За такое полагается не просто обычное наказание. — Вяжите ее! Ила'атейя зашипела, прижав уши и оотлив белые клыки. Сбросила с себя мешающие ей лук и стрелы на землю. К ее ногам метнули бо́лас*, от которого удалось ускользнуть на чистом везении. Но следом за первым прилетел второй — он взял в тиски щиколотки Тейи. Она потеряла устойчивость и плашмя упала на землю. Ила'атейя второпях попыталась высвободиться из ловушки, но в момент, когда ей это удалось, к ней уже подбежали соплеменники. Одного получилось задеть локтем в висок, другого в пах, третьему прокусить руку. Но, в конце концов, ее скрутили по рукам и ногам. Совсем как полковника, когда его впервые притащили к Мэц'кэйю и Аоме. Дикари принудили Тейю сесть на колени, удерживая за все, что можно было надежно обхватить — куру, хвост, руки, ноги. Ее полностью обездвижили, и какими отчаянными ни были бы попытки вырваться, она не могла противостоять силе многих. К Ила'атейе, распахнутой и уязвимой, стремительной походкой приблизился Мэц'кэй. Он хотел обхватить ладонью ее нижнюю челюсть, но едва успел отдернуть руку, чтобы уберечь ее от клацнувших клыков. В наказание за дерзость Мэц'кэй со всей силы ударил Тейю по лицу — с болезненным стоном ее голова мотнулась в сторону. Мэц'кэй взял ее лицо, размазывая большим пальцем по подбородку струйку крови, потекушую с расшибленной губы. — Ни я, ни ты не умрем, тайа'лан. Не сегодня, — вкрадчиво объяснял он. — Но демон будет убит. Растерзан на части, как змееволки разрывают свою добычу. Чтобы каждому досталось по кусочку. Мэц'кэй, довольствуясь видом разъярённой тайа'лан, достал нож. Поднёс его к раскрытой ладони, надавил лезвием на кожу и начал вести вниз, пуская кровь. Ила'атейя зажмурилась от боли, сквозь стиснутые зубы вырвался яростный рык. — Твоя кровь привлечет его, — Мэц'кэй слизал часть с лезвия, оставляя на белых зубах кровавый след. — Нужно только подождать. Глаза Тейи заблестели от чистой ненависти. Она может стерпеть любые мучения, но не те, что последуют, если Майлз клюнет на эту ловушку. Великая мать, будь милостива...

***

Когда Тейя ушла на охоту, Майлз не заметил, как погрузился в крепкий сон. Но пробуждение не заставило себя долго ждать, когда ухо уловило звук шагов, раздавшийся по другую сторону шатра. Шаги принадлежали точно не Ила'атейе. Куоритч сел и развернулся как раз в момент, когда вошла Аома. Его правая бровь взметнулась вверх — глядите, сама королева пожаловала. — Чем обязан твоему визиту, оло'экйте? — прямо поинтересовался Майлз. — Вставай, демон, — приказала она. — И следуй за мной. — Куда? — спросил Майлз, поднимаясь. — Молча. Полковник поморщился от столь топорной недосказанности. Вот стерва. Хотелось спросить, "Молча" — это где?" Реком вышел вслед за Аомой. Посмотрев на небо, он увидел, что время близилось к затмению. Что-то Тейя задерживается. Должно быть, дичь попалась хитрая и выносливая. Оло'экйте оказалась у другого конца шатра и остановилась возле одного из красных полотен. Ее пальцы коснулись его края, но прежде, чем раскрыть демону тайный ход, она уперла в него въедливый и колючий взгляд. Если бы Майлз не обладал должной выдержкой, он бы поежился. — Об этом никто не должен знать, — формулировка была нейтральной, но в голосе сквозила угроза. Майлз быстро сообразил, что к чему. Как ему непомерно свезло. Вместо того, чтобы самому искать заветный тайник, Аома сама поднесла его на блюдечке. Реком растянул губы в дерзковатой, но располагающей ухмылке. Он поднял руки с раскрытыми ладонями, тем самым демонстрируя, что не собирается прибегать к какому-либо злому умыслу. — Даю слово. Ответом послужил короткий кивок. Аома скрылась в расщелине, и Майлз, на всякий случай оглянувшись через плечо, протиснулся вслед за оло'эйкте,

***

В пустующем исследовательском блоке царила тишина, пока ее не нарушили шаги двух пар босых ног. С гибели аватара Роберта в двери так и осталась зиять щель, через которую в полуприсяде пролезли Аома и Майлз. Куоритч, пройдя чуть вперед, замер посреди помещения. Развернувшаяся картина впечатлила его — тут было полно агрегатов, имеющих человеческое происхождение. Рабочий стол с одним единственным сидением, технические приспособления, предназначенные для исследовательских работ, терминалы и прочее. Под столом он увидел металлическую коробку, которая, судя по всему, служила генератором. Он повернулся к Аоме, только что вышедшей из соседней комнаты. В руках она удерживала всю его амуницию: бронежилет с пустыми кожаными ножнами и, самое главное, коммуникатор. Бинго. Майлз уже было намерился взять свое добро, но Аома резко опустила руки. Жилет вместе с ножнами и коммуникатором шлёпнулся на землю. Куоритч перевёл многозначный взгляд со своей амуниции на оло'экйте. — Ты издеваешься? Ей того раза было мало? Аома плавно отошла в сторону, шевельнув кистью на снаряжение. Будто разрешила рабу довольствоваться объедками. Подумать только, Тейя терпела ее замашки годами, а реком уже строил планы по тому, как будет ей мстить, как только заручится поддержкой своего командования. — Мне интересна причина, оло'эйкте, — реком поднял бронежилет. — Ты вот так просто вернула мне вещи, без всяких ваших дикарских испытаний. С чего вдруг? — Я хочу, чтобы ты убил Мэц'кэйя, — Аома прошла к столу и провела по ровной поверхности двумя пальцами. — Это и будет твоим испытанием. Майлз в миг растерял свою непосредственность, со всей серьёзностью посмотрев на оло'экйте. Что ж, это... интересный вариант развития событий. Столько времени она показывала терпимость к этому увальню, а теперь возжелала его смерти. Куоритч на протяжении всего времени видел, насколько проблемным типо́м он может оказаться. Вот только ему на подробный анализ потребовался месяц с небольшим, а этой умалишённой садистке — не один год. — И что потом? — спросил Майлз, надевая жилет. — Ты поведешь нас к небесным людям. — Стоп-стоп. Не так быстро. Ты говорила, у тебя есть "средство", которое может послужить небесным людям недурным подспорьем. Аома притихла. Майлз многозначительно приподнял бровь, посылая невербальные сигналы о том, чтобы та поторопилась с ответами. Конкретными ответами. Оло'эйкте опустилась на корточки и включила генератор. Она указала Майлзу на один из загоревшихся терминалов. — Оно тут, — сказала Аома. Майлз скептически смотрел то на нее, то на терминал. — Предыстория какая-то будет? Хвост оло'экйте дёрнулся в раздражении. — Здесь жил небесный человек. Роберт. Он хотел помочь мне излечиться. Куоритч хотел спросить "от чего?", но потом вспомнил слова Ила'атейи о том, что у Аомы имеются проблемы с функциональностью ее куру. Майлз не стал ее прерывать и слушал дальше. — Роберт брал у меня кровь. Изучал ее. Говорил, что все знания, которые он собрал, помогут сделать лекарство. — Это был ава... эм, сноходец? — Да. — Что с ним стало? — Убили. Значит, оператор, скорее всего, еще жив, подумал Майлз. Но вся эта информация по-прежнему для него ничего не значила. Реком подметил, как лицо Аомы изменилось при упоминании Роберта. — Я так понимаю, этот сноходец много значил для тебя. Соболезную, — проявил он сострадание, хотя его тон был далек от сочувствующего. — Его исследования что-то дали? — Возможно, — она будто нарочно сохраняла в словах витиеватость, чем продолжала испытывать терпение рекома. — Я не владею языком небесных людей. — Тогда с чего ты вообще взяла, что твои сведения могут мне как-то пригодиться? Аома поджала губы, смотря на полковника в упор. Взгляд у нее всегда был пугающий, но сейчас за вуалью царственного устрашения скрывалось что-то ещё. Смятение? Потаённый страх перед точкой невозврата? — Передай небесным людям труд Роберта. Он может помочь им в создании оружия, после которого все на'ви перестанут слышать Эйву. Как я, — непонятно, что именно в ее голосе слышалось отчётливее — требование или горечь. — Но взамен забери отсюда меня и тайа'лан, — продолжила Аома. — И я хочу видеть Роберта. Он меня вылечит. Майлз не сдержался — присвистнул. Лишить поголовно всех на'ви доступа к подключению к Эйве... Это чертовски действенный способ уничтожить их веру. Их суть. Их самих. Пусть на текущем этапе перспективы были расплывчатыми, но если, в конечном итоге, они приведут к возможности сломить дух аборигенов, то Майлз определённо попал в этот гадюшник не зря. Губы Майлза растянулись в ухмылке. Он ответил на предложение Аомы одобрительным кивком. — Что ж, оло'эйкте, — он подошел к ней, и протянул той раскрытую ладонь. — Сделке быть. Оло'эйкте поколебалась, сразу не сообразив, чего от нее ждет полковник. Но она все же додумалась протянуть ладонь в ответ, а дальше полковник уже сам довёл формальность до конца, скрепив рукопожатие. Всему-то их надо учить. — Где сейчас твой придурок? — Я давно его не видела, — ответила Аома, сразу поняв, о ком зашла речь. — Скорее всего, он за высотой, в лесу. Сначала полковник обрадовался этому предположению — разобраться с ним можно было бы по-тихому и без лишнего внимания. Потом он вспомнил, что Тейя все еще не вернулась с охоты. Сочетание этих двух обстоятельств сбило его предвкушение перед славной дракой и сместило концентрацию на иной субъект в лице его жены. Нет. Лес большой, они могут и не пересечься. — Я свяжусь со своим командованием, — произнёс Куоритч, поднимая с пола коммуникатор. Включив его и увидев на нем маленький загоревшийся огонек, он убедился в его исправности. Динамик остался цел, но наушника нигде не было. Если кто полковника и услышит, то он не услышит никого. — Потом найдем твою сестру, — он застегнул коммуникатор на шее. — Охрененно не вовремя ты запрягла ее охотой. Аома нахмурилась на его замечание. — Я не посылала ее на охоту. Майлз замер с озадаченным видом. Тревожно озадаченным. В мозгу резво сработала дедукция, которая выстроила поток мыслей в единый ряд, закончившийся единственным верным выводом. Кай'ацур все напиздел. Вот дерьмо. Вот дерьмо!