Глава 18. Ангелы смерти. Часть I.

— Капрал, на связи полковник Куоритч. Требуется десантная группа с двумя "Самсонами". Точка высадки соответствует координатам маячка, высланным по резервному каналу. Повторяю: на связи полковник Куоритч. Требуется десантная группа с двумя "Самсонами". Точка высадки соответствует координатам маячка, высланным по резервному каналу. Куоритч разобрался со способом связи настолько быстро, насколько смог. Он перекинул данные геолокации с планшета на компьютер Роберта, а с него по засекреченному каналу вышел в локальную сеть командного центра RDA в Бриджхете. Технарь из него был так себе, в отличие от Лайла, но служба бок о бок с ним определённо пошла полковнику на пользу. Майлз периодически повторял свой вопрос, переключаясь на разные эфиры: с капралом Уэйнфлитом и с центром. План был следующий: добраться до точки на карте самим и встретиться с дестантом. Желательно, одновременно, но для этого требовалась большая удача. Если они вообще его услышали. Главное — дойти до точки встречи раньше них, иначе начнется такая мясорубка, которая может вытечь в плачевные последствия. Мягко выражаясь. Теперь Майлз знал, почему Тейе все эти годы не удавалось сбежать из этой обширной пыточной. Аома выслеживала ее по трекеру, закрепленному в отцовском ожерелье, которое она носила, не снимая. Хитрый и беспощадный приём — незаметно взыграть на памятном чувстве, на долгое годы утаив факт своего поступка. Зверь, а не баба, подумал реком. Надо будет им обговорить пару деталей касательно ее дальнейшего поведения после того, как он со всем разберётся. Полковник готов был уходить назад по направлению к плато, чтобы взобраться на Высоту. Но Аома преградила ему путь, и сказала, что есть иной путь наверх. В соседнем помещении Майлз открыл люк, заглянул внутрь и еле сдержался, чтобы не присвистнуть. На нормальный лифт, видимо, бюджета не хватило, как и на ремонт двери. Тем не менее, идея воспользоваться этим путем оказалась воодушевляющей — они подберутся с другой стороны и дольше останутся незамеченными. Прежде, чем Майлз полез наверх, он обернулся к Аоме и сказал: — Ты бы лучше осталась здесь. Аома всегда смотрела на окружающих, как на кретинов, но сейчас Майлз ощутил это лично на себе особенно остро. — Я должна быть там как оло'эйкте, — отвечала она. — Чтобы своим присутствием и словом подкрепить твое право на лидерство. Ох уж эти долбаные дикарские заморочки. С одной стороны, она, скорее всего, будет мешаться под ногами. С другой — один только вид вождя, стоящей за ним, мог стать весомым моральным аргументом, чтобы в случае необходимости задать ожидаемой заварушке нужное настроение. — Как знаешь, — он протянул Аоме голографический планшет. — Держи. Воздух пронзил скрежещущий звук от открывающейся крышки люка. Первым на поверхность ступил Майлз. Аома вылезла следом, и реком закрыл за ней люк. Куоритч поглядел по сторонам, подмечая светящуюся ночной биолюминесценцией флору. И почему пик всех проблем всегда приходится на ночное время суток? Он подошел к Аоме, взял у неё из рук планшет с картой местности. Взгляд задержался на белой мигающей точке. Произойти могло что угодно, но солдатская закалка помогла рекому отключить эмоции, способные навредить выполнению задачи. Даже нескольких — вызволить из лап ублюдка свою женщину, прикончить его самого и наконец-то ретироваться из этой пыльной помойки с информацией, представляющей особую важность. Однако на подкорке все равно шевелилась мысль — бессловесная, сотканная из тончайших нитей в один маленький клубочек. Клубочек, способный сорвать внутренний предохранитель, что повлечет за собой определенную нестабильность. Опасную, как для него самого, так и для тех, кому не повезет попасть под горячую руку. Майлз включился в работу до того, как мысль успела обрести свое название. — Ты догадываешься, где именно они могут быть? — Ила'атейя на карте показывались, а вот они с Аомой — нет. — Да, — ответила она. — Может быть. — Так "да" или "может быть"? — Пошли, — она сделала шаг, но реком сомкнул сильные пальцы на ее руке чуть выше локтевого сгиба. Во взгляде оло'эйкте читалось устрашающее возмущение, но полковнику было наплевать. — Так, — полковник решил провести краткий инструктаж по поведению. — Давай ты будешь изъясняться нормально. Точно и по делу. От этого зависят наши жизни и жизнь твоей сестры. Полковник расслабил ладонь, позволив ей высвободиться из захвата. — Ты напрасно думаешь, что ваш союз может быть долговечным, — свысока убеждала вождь. — Не обманывай себя, демон. Тайа'лан для тебя трофей. Вовсе не жена, — подавала она себя так, будто ей были ведомы ответы на все вопросы. — Рано или поздно ты сам это осознаешь. Вы оба. Такого уровня неприкрытого лицемерия Майлз не мог припомнить. На протяжении всей жизни кошмарить родную кровь, подвергать ее унижениям и вот так в лоб заявлять ему подобные бредовые формулировки? — Да ты страшнейшая мегера, оло'экйте, — хохотнув, подобрал он самое мягкое, что пришло на ум. — Либо действительно не в своём уме. Мозгоправы у нас, если что, есть. Уверен, они тебе помогут. — Кто такие "мозгоправы"? — забавно, что ее больше заинтересовало именно это слово, а не "мегера". — Не волнуйся, вы подружитесь, — уклонился от прямого ответа Куоритч. — Ну все, выдвигаемся.

***

Майлз полностью доверился знаниям и чутью Аомы. Он уже довольно долго след в след шел за ней, как в мозгу стрельнуло одно непростительное упущение — реком был безоружен. А на месте его, наверняка, встретят вооруженные до зубов аборигены. Реком сильно сомневался, что ублюдок в одиночку решил предпринять попытку взять Ила'атейю в заложники. Или чего похуже, о чем Куоритч не хотел даже думать, но все равно был вынужден держать в голове любые возможные варианты развития событий. Плохо, когда личное мешается со службой. Хер с ним. Разберётся со всем по ходу дела. — И все-таки, оло'эйкте, — на данный момент реком не чуял вокруг них признаков угрозы и решил этим воспользоваться, чтобы получить давно интересующий его ответ. — Что именно тобой движет? — Демон имеет плохую привычку задавать невнятные вопросы, — ответила Аома, не оборачиваясь. А оло'экйте имеет привычку трахать мне мозг, подумал Реком. Но вместо того, чтобы озвучить свои мысли, он придал своим словам иную формулировку: — Ради чего именно ты решила натравить меня на своего ублюдка? Ради удержания положения в клане? — Весь ответ в вопросе, — Аома перепрыгнула через небольшой овраг, и Майлз прыгнул следом. Пространства вокруг прибавилось настолько, что полковник смог с ней поравняться. — Не лукавь. Я думаю, дело в другом, — настырно рыл проход к истине реком. — Не только в твоей болезни, — он краем глаза увидел, как оло'экйте нервно вильнула хвостом. — Ты все же любишь сестру. Не так ли? Аома неосознанно замедлила шаг, но лицо ее оставалось непроницаемым на эмоции. Она не позволяла вылезти им наружу, но полковнику было достаточно и одного признака, чтобы убедиться в том, что он попал в яблочко. — Мэц'кэй долгое время во многом пригождался, пока не стал досадной помехой, — отвечала Аома. И сама удивилась, насколько легко ей далось произнести следующее. — Разумеется, тайа'лан мне дороже, чем игрушка для утех. Майлз не удержался от того, чтобы ковырнуть глубже с целью задеть побольнее. Чтобы дошло окончательно. — Так трудно было понять это раньше? Аома остановилась, а полковник ушел чуть вперед и обернулся. Вопросительно на нее глянул, мол, чего встали? Хотелось возразить на его аргумент. Очень громко и с угрозой, чтобы тот вспомнил о своем месте. Подобно тому, как она срывалась на маленькую Ила'атейю. Не в целях воспитания. Просто. Чтобы выместить свою боль, которая изо дня в день копилась заново. Но осязаемая в воздухе непоколебимость демона, правдивость в его словах и такой очевидный посыл, который не смела себе донести даже она сама, внушили нечто... отрезвляющее. Болезненно, но во благо. Стыд. Нет. Нет. Ей не за что стыдиться. Не за что каяться. Что сейчас проку от этого?Сердце настолько очерствело, что никакие волны сожаления не смогут сорвать с него каменную корку. Некогда хныкать почем зря. Подул ветер. Аома шагнула вперед, но Майлз преградил ей путь. Ее терпение было на исходе и прежде, чем она разразилась гневными упрёками, она заметила на его лице тревожное выражение. Он втянул через нос побольше воздуха и, видимо, уловив путь к его источнику, направился к нему. Аома не отставала. Майлз нашел источник довольно быстро. Пройдя чуть вперед, они ступили на каменистую почву, уводящую в пещерный вход. На одном из камней — бросающемся в глаза своей косой и заострённой формой — поблескивало темное мокрое пятно. Кровавое. Можно было подумать, что здесь пробегал раненый зверь, если бы пятно по виду так сильно не напоминало указующую стрелку. Реком дотронулся двумя пальцами до рисунка, нанеся кровь на подушечки пальцев. Поднес к носу, выкрутив натренированный навык обоняния на максимум. Мозг обработал полученную информацию, выдав подробный отчёт: кровь пахла не только железом, но и прочими мельчайшими частицами ее владельца: лёгкий, еле различимый запах пота, но самое информативное — запах мази, которой Тейя днем обрабатывала его спину. От нахлынувшей ярости полковник вжал уши к вискам. На носу выступили складки от тошнотворного осознания того, что они могли с ней сотворить. Желтые глаза налились чистой жаждой убийства, и их взгляд оказался направлен прямиком ко входу в пещеру. Майлз сжал ладонь с окровавленными пальцами в кулак и шагнул в коварную темень. Но Аома схватила его за предплечье в требовании остановиться прежде, чем тот успел зайти глубже. — Стой. Это ловушка, — пояснила она, видя его неприкрытое желание устроить массовое убийство. — Мэц'кэй использует тайа'лан, как приманку. — Ну так, естественно. — Мы должны обойти это место. Он хочет подарить твою голову тайа'лан, а не устраивать показную драку, — Аома отпустила руку полковника. — Тайа'лан здесь нет. Куоритч сомнительно хмыкнул. — Как хорошо ты его знаешь, — протянул тот. Он покосился на кровавую стрелку, и отвернулся от нее, чувствуя, что при мыслях о предыстории ее появления армейская выдержка начинает сбоить. — Тогда веди дальше, оло'экйте. Аома кивнула. Она и демон покинули это место, чем спасли себе жизни.

***

Вождь оказалась права. Они были уже на подходе, о чем дали понять звуки горланящих аборигенов и свет от разведённых костров. Майлз пригнулся, заглушая шаги, и подал знак Аоме, чтобы она сделала то же самое. Почти ползком они добрались до края зарослей, откуда открывался вид на большой валун, обтянутый лианами, к которым крепились девичьи кисти. Ох, мать твою. Он увидел ее растянутую на камне, как Иисуса на распятии. Бессознательную, неподвижную, с опущенной головой. С такого расстояния признаки жизни определить было невозможно. Исходя из имеющихся предположений, дикари не нуждались в ее смерти. Но они могли не рассчитать свои силы и вполне возможно, что Ила'атейя, его женщина, стремительно теряла силы. Умирала. Мысль об этом задала импульс. Тот самый, из-за которого обычно начинались долгие кровопролитные войны. Не из политических амбиций. Из первородной ярости. Весьма своевременно показался Мэц'кэй, взобравшийся на вершину валуна. По его стойке было заметно, что он заподозрил неладное, но он не давал остальным аборигенам повода насторожиться. Он держал нос по ветру, поворачивал уши на любой подозрительный звук. Да, мразь. Вот он я. Сижу здесь и представляю, как выдираю тебе зубы и заставляю ими хрумкать. — Слушай, — повернулся Майлз к оло'эйкте, чтобы изложить ей свой план. Но, наткнувшись на ее растерянный взгляд, сам замолк на пару мгновений. Ее определено обуяли противоречивые чувства. Кажется, его и ее опасения касательно состояния Ила'атейи совпали. — Эй. Аома отреагировала на зов полковника, переключив внимание на него. — Сейчас тебе нужно будет выйти туда. Отвлеки его болтовней. Я их обойду, — заодно, если повезёт, прихватит по пути что-нибудь, способствующее проломлению черепных коробок. — Будь рядом с ней что бы ни случилось. Поняла? По ее похолодевшему взгляду было видно, что ей удалось совладать с собой. Куоритч никому не мог гарантировать успеха — ни себе, ни ей, ни кому бы то ни было. Но на то он и морпех, чтобы решать подобные ребусы. — Будь аккуратен, демон, — пожелала ему удачи Аома. — Ты тоже не косячь.

***

Мэц'кэй обладал тончайшим обонянием. Предвкушающие нотки он уловил ещё задолго до того, как народу показалась Аома. Увидев ее плавную походку с величественной осанкой, поднятым подбородком, голоса аборигенов смолкли. Они расступились, пропуская свою оло'эйкте к воину, охраняющему под собой полуживой трофей. Он чувствовал, чем ближе подходила Аома, тем более тяжелым становился ее шаг. Мэц'кэй решил ее не останавливать, дозволяя подойти к младшей сестре вплотную. Воин сверху вниз глядел на то, как вождь взяла в ладони ее лицо, убрала со лба и щёк мешающие волосы. Аома увидела, что следов побоев на лице не было, но на запястьях и выше были обширные кровоточащие раны. Смертельные, если оставить их открытыми слишком надолго. Ила'атейя сквозь пелену и через свинцовую тяжесть век сумела осмыслить, что ее кто-то трогает. — Мама... — прошептали обветренные губы. Аома была так похожа на нее. И чем старше сестра становилась, тем больше проступало общих с ней черт. Кроме характера, разумеется. Оло'эйкте почувствовала, как внутри шевельнулось доселе неведомое ей чувство. Нет. Когда-то она его уже испытывала. Правда, лишь его жалкую крупицу — в день, когда Аома спасла сестру от падения в реку. Со страха потерять. Но сейчас, услышав сказанное в бреду это далёкое, давно ставшее чужеродным, слово, вид ее закатывающих глаз и ускользающего сознания, тяжелеющей в ее руках головы, чёрствая душа в один миг превратилась в комок чистой уязвимости. Оголенный, беззащитный перед давно заглушенной потребностью в здоровой привязанности. Аома сжала губы тонкую полоску, зажмурила глаза, чувствуя жалящий слизистую дискомфорт. Прислонилась ко лбу сестры своим, вдохнула через ноздри побольше воздуха, подпитывая им желание отомстить. За все. Сполна. Оло'эйкте отпустила сестру и властно обратилась к первому попавшемуся на глаза соплеменнику: — Развяжи ее. Он на пару мгновений замялся, оказавшись меж двух огней. С одной стороны — его вождь, с другой — его непосредственный авторитет, которого в племени боялись и уважали все. — Назад, — приказал Мэц'кэй, увидев сделанный в сторону Ила'атейи шаг. — Кто дотронется до тайа'лан, того убью. — Ты окончательно перешёл черту, — голос Аомы доносился не из гортани. Из грудины. Громкий, гулкий, пронизывающий слух низкими частотами. — И все же ты готов падать все ниже и ниже. — О, нет, оло'экйте, — не соглашался Мэц'кэй, свысока глядя на Аому. Он развел руки в стороны. — Ты погляди вокруг. Я стою выше. И боятся меня, а не тебя. — Знаешь, кого они еще боятся? — продолжала противостоять она Мэц'кэйю. — Небесных людей. Которые будут нам покровительствовать, ибо к ним поведу нас я, — констатировала Аома так, чтобы слышали все. — Я здесь вождь. А ты — всего лишь моя подстилка, которую давно пора заменить, — для Аомы оказалось усладой видеть то, как на лице Мэц'кэйя выступает гримаса отвращения. — Безмозглая. Просмердевшая. Подстилка. Мэц'кэйя захлестнула волна ненависти столь мощная, что в эти секунды все звуки жизни пропали. Он с самого начала догадался, что Аома не могла прийти сюда одна, поэтому был готов встретить демона здесь, если тот вдруг не попался на уловку с кровавой стрелой. Демон определённо был где-то поблизости, и яркая фантазия того, как он перебьет всех троих одного за другим, ослабила его бдительность. Но его отвлёк чей-то вскрик, известивший об опасности. И если бы не он, то нагрянувший со спины демон убил бы его на месте. Однако судьба распорядилась иначе, которая, в конце концов, расставила их друг напротив друга в решающем сражении.