Глава 18. Ангелы смерти. Часть II.

Куоритч ушел в тень, где ночная биолюминесценция была не такой интенсивной. Он крался бесшумно, незаметно, будто его ступни вовсе не касались земли, а парили над ней. Его прежний человечий шаг в сравнении с нынешним возымел бы эффект петарды. По пути он набрел на увлажнённую глинистую почву. Если ею обтереться, то она обеспечит барьерную функцию между обладателем острым нюхом и источником запаха, что в миг нужды может сильно выручить. В одну из совместных вылазок данному незамысловатому приёму маскировки его научила Тейя. Майлз в темпе нахватал несколько комьев и нанес их на оголённые участки кожи — лицо, шею, руки. Пробираясь дальше, на надёжном расстоянии огибая валун, Куоритч заметил одного аборигена. Он затаился за удачно подвернувшимся стволом дерева и пронаблюдал за ним. Как выяснилось, его приспичило отлучиться по зову природы. Куоритч также подметил, что тот был при оружии. Несколько секунд — и на шее аборигена со спины сомкнулась сильная рука. Под звуки кряхтения полковник потянул его к земле, встал в устойчивую позицию и свернул ему шею. Тихо и плавно реком опустил труп на траву и выхватил из ножен охотничий нож, которому скоропостижно пришла пора сменить хозяина. Куоритч обогнул валун в достаточной степени, чтобы подобраться к Мэц'кэйю со спины. Но настораживало количество дикарей, мелькающих впереди. Риск оказаться засеченным резко возрастёт, как только он покинет укрытие. У него был единственный шанс нанести один смертельный удар. Выбор невелик. Нужно действовать. Ему не хватило доли секунды. Если бы только Мэц'кэй был чуточку медлительнее, а один из его псов менее глазастее, то Куоритч успел бы по рукоять вогнать нож ему в шею. Но ублюдок уклонился. Тем не менее, от внезапности он все же подрастерялся, чем полковник завоевал себе преимущество. Куоритч проделал серию выпадов — быструю, точную, нанеся несколько порезов. Оттеснил Мэц'кэйя максимально к краю валуна. Майлз воспользовался еще одной фатальной заминкой, и мощным пинком в солнечное сплетение отправил Мэц'кэйя в полёт, сбросив того вниз. Мэц'кэй рухнул на землю плашмя. Он медленно перекатился со спины на бок, почувствовав, как из грудной клетки вышибло дух. Куоритч оскалился с гортанным победным рыком. Начало выдалось бодреньким. Боковым зрением реком заметил, как тот придурок, что его засек, решил бросить ему вызов. Он с воплями набросился на полковника, но Майлз легко смог его нейтрализовать, увернувшись от бестолкового выпада. Майлз ударил его по виску основанием рукояти. Удар оглушил его так, что тот выронил копьё. Следующий удар пришёлся по ноге — абориген осел на каменную поверхность. Полковник схватил его за основание куру, задрав назад голову. Плотно прислонил лезвие к горлу. Одним резким движением провёл по нему глубокую полосу, залив камень кровью. Куоритч отпихнул от себя бездыханное тело, которое укатилось вниз под ноги другим соплеменникам. Чтоб другим неповадно было, читалось в глазах полковника. Куоритч спрыгнул вниз. На сестер упала тень от его спины. Мэц'кэй поднялся на ноги, но нападать не торопился. — Мы тебя уже заждались, демон, — решил он поиграть на нервах. — Тайа'лан в особенности. Майлз, оставаясь начеку в широком окружении взбалмошных аборигенов, отступил назад, оборачиваясь к Ила'атейе. Несильно, с малой амплитудой потряс за плечо. Звал ее, но она не отвечала. Реком мягко поднял ее лицо за подбородок и увидел неподвижное, блаженно-расслабленное лицо. Как у мертвеца. Куоритч прощупал на шее пульс. Определяется. Хвала всем высшим силам. — У меня на родине говорят "перед смертью не надышишься", — адресовал он фразу Мэц'кэйю. — Но ты можешь попробовать, — Куоритч вновь закрыл собой сестер. — Я придушу тебя. И страшно надругаюсь над твоей гнилой душонкой. Мэц'кэй выкриком приказал аборигенам унять галдеж. Достал свой кинжал, но не для того, чтобы вооружиться. Он отбросил оружие в сторону, что привело Майлза в логичное замешательство. — Решим этот вопрос по-мужски, — выдвинул предложение Мэц'кэй. Послать бы его с ним подальше, но то шоу, которое он хочет затеять, одного из них должно возвысить в глазах толпы. Что ж, это лучше, чем если бы ублюдок натравил на полковника своих придурков всей кучей. Майлз покрутил в руке нож, зажав двумя пальцами режущую часть. Протянул его рукоятью вперёд Аоме. — Развяжи ее. Оло'эйкте дважды повторять не прошлось, и она, не мешкая, принялась за высвобождение рук сестры из тугих колючих пут. Куоритч сосредоточил внимание. Тот едва ладони не потирал — Майлз отсюда чуял его нетерпение наконец-то покончить со всеми неудобствами, которыми полковник успел ему насолить. И с ним самим. Да не дождёшься, мразь В глазах обоих плясали блики от горящих костров. Будь на месте Мэц'кэйя кто-нибудь другой, он бы непременно почувствовал, как его до костей пробирает жуть от зловещего вида полковника. Измазанный в глине, с горящим жаждой убийства взглядом он походил на черную смерть. Майлз сдвинулся с места, но пока не нападал. Мэц'кэй отзеркалил его движение. Они медленно очертили полукруг, неотрывно глядя друг на друга. Напряжение чуть ли не маревом витало в воздухе, и для пущего эффекта не хватало разве что ритма барабанов. Но Куоритч не хотел, чтобы Мэц'кэй подобрался к сёстрам слишком близко. Поэтому он атаковал первым. Куоритч помнил его силу. Природную, беспощадную, как у стихийного бедствия. Полковник смекнул, что своего противника нужно брать измором при помощи ловкости и маневренности. Не дать ему зажать себя, что повлечет за собой плачевный конец. Для Майлза этот бой стал самым настоящим экзаменом. Он понял, что не всегда военная выучка вкупе с многолетним боевым опытом может гарантировать победу в драке с очередным аборигеном. Конкретно этот был далеко не очередным. Первый выпад всегда самый важный — он либо первый и последний, либо гонг, знаменующий начало продолжительной борьбы. На долю Майлза выпал второй вариант, поскольку ублюдок был мало того, что сильный, ещё и вёрткий. Под звуки очередных выкриков дикарей два воина схлестнулись в напряжённом поединке. Мэц'кэйю пришлось не долго испытывать свою маленькую победу после ухода от первой атаки полковника, поскольку Куоритч настиг его со второй. Через уворот кулак врезался в щеку, другой в другую, заставив Мэц'кэйя отступить назад. Ещё один, завершающий нокаутирующий хук справа, и Мэц'кэй отрубился бы без чувств. Но его искаженное в неприязни рыло ускользнуло. Бой был быстрый и соображать нужно было быстро. Мэц'кэй намеренно отступил подальше, чтобы увеличить расстояние для разбега. Майлз понял, что ублюдок хотел сделать — схватить его торс и повалить на землю, что означало бы, как минимум, скорую потерю сознания, как максимум — смерть. Уже имелся подобный опыт. Не хотелось, чтобы он повторился. Куоритч заблокировал ему доступ к своему корпусу, тормознув за плечи и одновременно отталкивая от себя. Но Мэц'кэй успел цепко ухватиться пальцами за его места выше локтей. Некоторое время продлилась борьба массой: один теснил другого, другой первого. Никто не хотел уступать. Мэц'кэй пошёл на рискованную хитрость — он отпустил одну руку полковника и схватился за лямку его жилета. Потянул на себя сократив дистанцию. Ударил коленом в бок, и еще раз так, что Майлз оказался вынужден его отпустить. Мэц'кэй занёс кулак, вложив в него всю силу своего тела, но полковник успел уйти, хоть и не до конца. Костяшки задели его нижнюю губу с подбородком. Больно, немного ошеломляюще, но не настолько, чтобы лечь. Голова полковника отшатнулась, как и он сам — назад и вниз, к земле. Вот же сука. Мэц'кэй увидел, как полковник растерял концентрацию и решил покуражиться перед соплеменниками, издавая победный клич. Поднял сжатые в кулаки руки, слушая восторженные крики аборигенов. Что ж, теперь понятно, почему они предпочитают не только ходить босыми ногами, но и щеголять полуголыми. Чтобы не возникало подобных опасных казусов. Куоритч сплюнул кровь. Пользуясь тем, что ублюдка схватил приступ звёздной болезни, реком расстегнул жилет. Снял его и откинул далеко в сторону, случайно попав в костёр. Ну, невелика потеря. — Эй, увалень, — позвал его Куоритч. — Мы ещё не договорили. Мэц'кэй, ухмыляясь, обратил внимание на демона. Его синяя кожа лоснилась от влаги, налипшая на неё глина размокала, превращаясь в грязные потеки. Губы растянулись в оскале, предвещая еще несколько увеселительных раундов. — Ну, иди к папочке, — предвкушающе мотнув головой, подманил Куоритч. Мэц'кэй в ответ зашипел, ринувшись в атаку. Бой оказался не только на скорость, но и на выносливость. Майлз потерял счет времени за тем, чтобы как можно большее количество раз ударить точно и посильнее. И при этом успевать защищаться самому. Каждую минуту во взаимном порядке добавлялись новые ушибы. У Мэц'кэйя нарисовалась рассеченная скула, с виска стекала струйка крови. У Куоритча ныл левый бок, к разбитой губе добавился такой же нос. Кровь постоянно приходилось либо слизывать и выплёвывать, либо утирать рукой. Куоритч начал уставать, но он видел, что и Мэц'кэй выдохнется с минуты на минуту. Его движения по-прежнему были смертоносными, но уже менее точными и, скорее, интуитивными. Один раз Мэц'кэй промахнулся особо неудачно. Полковник провёл удачную серию ударов, одним за другим попадая в лицо. Завершающей атакой стал апперкот, уложивший Мэц'кэйя на землю. Майлз взял передышку в полсекунды, после чего собрался добить противника. Но ублюдок, обозленный на свое положение и ощутивший возле себя сильный жар, выхватил из костра горящую деревяшку со множеством мелких подпалённых веточек. Дугой хлестанул ею по грудной клетке полковника. Майлз не сдержался — заорал так, что Мэц'кэй преисполнился новой волной вдохновения. Сын ты безногой шлюхи! Блять!.. У полковника потемнело в глазах. Но пришлось быстро прийти в себя, чтобы увернуться от горящего веника, которым до него пытался достать вставший на ноги Мэц'кэй. Мелкими веточкам воин задел руки рекома, который прятал ими лицо, чтобы уберечь глаза. Но Куоритч все равно оказался ослеплен страхом перед огнём. Как животное, чье место обитания у него на глазах сжигали напалмом. Ослеплен настолько, что попросту запнулся, завалившись на спину. Но во время очередного замаха горящей веткой Куоритч пнул ногой Мэц'кэйя в живот, выиграв время. Он зачерпнул ладонью черно-серый пепел под другим костром. Метнул им в лицо вновь подобравшемуся близко Мэц'кэйю, попав тому в глаза. Мэц'кэй оказался дезориентирован. Он зашипел от боли, выронил из руки ветку, пятясь назад. Майлз понял, что решающий момент настал именно сейчас. Полковник встал на ноги, вложил в рывок все оставшиеся силы. Ринулся на замешкавшегося Мэц'кэйя, осыпал его лицо, солнечное сплетение, очередной серией ударов, пока у воина не начало плавать сознание. С каждым ударом он теснил его ближе к валуну, и оказавшись рядом с ним, Майлз резво зашел Мэц'кэйю за спину. Схватил за основание куру, и, помогая себе второй рукой, начал долбить его голову о каменистую поверхность в желании размозжить тому череп. Он не увидел, как Аома оттащила давно отвязанную Ила'атейю подальше, чтобы их ненароком не задело. Майлз мог поклясться, что после третьего удара он начал слышать хруст костей, но Мэц'кэй, вместо того, чтобв наконец-то обмякнуть, словно озверел. Он согнул руку в локте и ударил им в подложечную область полковника. Майлз согнулся попалам и банально не мог сделать вдох. Хотя бы один. Мэц'кэй развернулся, наступал на рекома с удвоенной силой, ударяя по больным местам. Больше всего — по ожогам, чем вновь вызвал у полковника предобморочное состояние. Мэц'кэй действовал на непостижимых внутренних резервах, которые подпитывало чистое зло. Он заметил неподалёку свой кинжал, выкинутый им же самим ещё в начале. Куоритч стоял на одном колене и тяжело задышал, будто вынырнул из воды после экстремально долгой задержки дыхания. Давай. Соберись, тряпка. Вставай! И он встал. Превозмогая боль и страшное отвращение ко всей дерьмовости ситуации. Но сил на то, чтобы уклоняться от взмахов кинжалов уже не осталось. Разве что, закрываться. Мэц'кэй не хотел закончить все быстро. Убивать хотелось медленно. Тягуче. Ощутить на языке вкус его слабости. Воин повалил рекома, навис над ним тяжелым камнем. Занес конец лезвия над шеей полковника, но вместо того, чтобы вонзиться в плоть, оно встретило сопротивление. Полковник с натугой, стиснув зубы, боролся обеими руками с давлением ладоней Мэц'кэйя, в которых он крепко держал рукоять кинжала. Но вместо того, чтобы добить врага, Мэц'кэй захотел поубавить ему стимул продолжать сражение. Лишить его воли. Покорить его дух болью от ужасной досады. Такой удар окажется куда более действенным и сократит время и ресурсы на их дальнейшее выяснение отношений. — Тебе конец, демон, — шипел воин, продолжая давить на кинжал. — Но прежде, чем ты его встретишь, по ту сторону тебя уже будут ждать... Мэц'кэй разорвал их борьбу, оглушив полковника ударом в висок. Чтобы тот не успел подняться. Воин выпрямился и направился в сторону сестер. Увидев то, как Аома сидела на корточках и на вытянутой руке придерживала тайа'лан за плечо, увидев испуг в ее глазах, Мэц'кэй преисполнился абсолютным чувством власти. Но воин целился не в вождя. Он шел на тайа'лан. И в момент приближения Мэц'кэй даже не смотрел на оло'эйкте — даже если рыпнется, то он оттолкнет ее одной рукой. Мэц'кэй выставил кинжал лезвием вперед, чтобы воткнуть его точно в место, под которым билось сердце тайа'лан. Оставалось сделать всего шаг. Воин занес руку с кинжалом для удара, но произошло... нечто. Он действительно потратил много сил. Иначе он не мог оправдать свою самоуверенность, увидев перед собой Аому слишком близко. В момент, когда воин моргнул, оло'эйкте в один прыжок оказалась очень близко. А к его кинжалу — еще ближе. Он был внутри нее. По самую рукоять. Мэц'кэй ощетинился, как если бы дикое животное ударили по носу. Оло'экйте он хотел приберечь напоследок, но раз уж ей так не терпелось воссоединиться и наконец-то пообщаться с Эйвой, то он не мог ей в этом отказать. Он сжал рукоять крепче и прокрутил внутри лезвие. Аома болезненно застонала, сорвавшись на короткий вскрик. Выгнулась, хватаясь за плечо воина, и замерла на месте с открытым ртом, неспособная сделать вдох. Более крупная щепоть удачи — и Мэц'кэй начал бы задыхаться точно так же. Аома целилась оставленным ей демоном ножом в шею воина, но попала в надплечье. Тем не менее, эта неожиданность добавила ему крупную порцию уязвимости. Что взбесило его еще больше. Мэц'кэй вытащил кинжал из Аомы и вогнал его внутрь еще раз. Снова вынул, и оттолкнул оло'эйкте в сторону. Та рухнула на землю, хватаясь за раны и истекая кровью. Воин увидел, как взгляд тайа'лан хоть и был все еще вялым, но заметно прояснился при виде упавшей сестры. Она ползком хотела добраться до нее, потянулась рукой к ее ноге, но Мэц'кэй толкнул тайа'лан ступней в плечо так, что она отшатнулась назад и ударилась спиной о валун. Мэц'кэй увидел страх в ее глазах. Уже не перед ним, а перед смертью, чья тень накрыла ее темной вуалью. Ее последняя тень. Уши Мэц'кэйя начали поворачиваться в сторону непонятного звука. Он раздавался откуда-то сверху и был похож на шум хлопанья крыльев, только очень частое и громкое. — Что это? — из-за подступившей тревоги вопрос сам сорвался с губ. С каждой секундой звук становился громче, тяжелее. Листья на верхушках деревьев затряслись, будто на них обрушился вихрь. На фоне посветлевшего вследствие наступления утреннего часа неба показались огромные темно-серые летающие чудища. Когда Мэц'кэй увидел, что они начали снижаться в их сторону, его прошибло осознание. Небесные люди. Это затянувшееся отвлечение обошлось ему... всем. Шум чудищ перекрыл звук шагов демона, подобравшегося к его спине. Удар чудовищной силы пришелся в подколенную область, и, даже если бы Мэц'кэй успел подняться, сбежать он бы не сумел. Колено оказалось вышебленным. Полковник не остановился на этом — он сломал воину руку, в которой тот удерживал оружие. Мэц'кэй не кричал. Тело сковало оцепенение от шоковой боли, в широко распахнутых глазах застыло предсмертное отчаяние. — А это, падла... — надрывно, но уверенно чеканил полковник, хватаясь за воткнутый в плечо нож, — твои ангелы смерти... Майлз со спины вонзил свои клыки в шею воина. Глубоко, разрывая плоть зубами с одной стороны, ножом — с другой.