Mission 07: The origins of the legendary gunsmith

Время шло медленно, и под руководством Макиавелли мечник учился должным образом обращаться со своим оружием. Желание быть хорошим владельцем для Оникири мотивировало продолжать внимательно слушать про ткани, которыми можно протирать лезвие, про точильные камни, чтобы режущая сторона не затупилась, но и не повредилась при агрессивной заточке. А после монотонной лекции пришло время приниматься за практику. Других мечей или хотя бы ножей в мастерской не нашлось, а значит нужно было испытывать полученные знания сразу на дорогой сердцу катане. Сперва было страшно испортить единственное свое оружие, а об уверенности в движениях и говорить нечего. Однако уже вскоре работа пошла быстрее, и превратилась в фоновое занятие, то есть в скуку. Лишь изредка демоны перекидывались парой фраз, работая в основном в тишине. – Не думал мне в подмастерья устроиться? С наследниками Спарды и без тебя разберутся. – оружейник не шутил, и действительно предлагал мечнику бросить все и остаться здесь, в мастерской. Трещины на его броне и теле с каждым визитом Рыцаря становились все заметнее, особенно сильно страдало лицо. Однако Гилвер не волновался, ведь видел демонов и со степенями уродства похуже. – Прошу прощения, но даже если «разберутся без меня», я предпочту отказаться от Вашего предложения. Какое удовольствие в том, чтобы сидеть здесь всю свою бесконечную жизнь? И почему, раз уж на то пошло, Вы решили посвятить себя этому? – со старанием Гилвер продолжал тщательно приводить в порядок Оникири. Пиджак костюма висел на спинке стула для удобства. – Тебя еще учить и учить. – мастер вздохнул и выдержал паузу. – Во-первых, если жизнь долгая – не значит, что бесконечная. Не переживай, когда-нибудь умрешь. Во-вторых, удовольствие для каждого свое, и мне куда приятнее заниматься своим делом в тишине и одиночестве, которые ты взял в привычку нарушать, чем сражаться за сомнительные ценности на поле боя. – Выходит, это правда, что Вы раньше были воином? Что заставило отказаться от этого? – Гилвер теперь был искренне заинтересован в этой части биографии своего наставника по уходу за оружием, ведь обычно никто не заводит об этом разговор. – Тебе какое дело? – вспоминать то, что было более двух тысяч лет назад не было ни малейшего желания. Порой Макиавелли сам был недоволен, что помнит события такой давности. Собеседник ничего не ответил, и только продолжил смотреть на него взглядом, дающим понять, что тот теперь не отстанет. После нескольких секунд гляделок, старший сдался. – Тогда слушай…

***

Около двух тысячелетий назад все было совсем по-другому. Люди и демоны жили в одном мире, хотя вторые не обращали внимания на первых. Это было попросту скучно. А поэтому, приходилось устраивать конфликты между собой. Такова их природа. Сорвав плод Клипота и вкусив его, демон по имени Мундус стал новым правителем демонов, Принцем Тьмы. Он был жестоким, беспощадным и бессердечным. Именно поэтому его с радостью приняли. Таким и должен быть Владыка Демонов. Приняли почти все. Однако противостоять настолько серьезному противнику сил хватало только у Хаоса Аргосакса. Порядок, созданный Мундусом, ему был не по душе. Ад, в его понимании – отчаянье, разрушение и полный хаос. Не зря он получил такой титул. И демоны сражались. Война была долгой и тяжелой. Сперва лидеры вели конфликт между собой, но после в ход пошли и войска рядовых дьяволов, стремящихся защитить честь своего предводителя. На стороне Мундуса оказался юный стрелок. Рожденный естественным путем и брошенный умирать, как и большинство других демонов, Макиавелли выжил скорее вопреки, так как по сравнению с большинством собратьев был слишком слаб с рождения. Хрупкие кости, слабые мышцы, но вынужденно развитая смекалка. Он взял в руки оружие лишь потому, что воевать тогда пошли все. Остался в стороне – равно подлый слабак. На открытую конфронтацию он никогда не выходил, действуя подобно тени. Противники получали стрелы в головы и сердца, так и не увидев своего убийцу. Успехи юноши замечались товарищами и вскоре дошли до того, кого было принято молча уважать и бояться. Не зря он стал правой рукой Мундуса. Темный Рыцарь по имени Спарда общался с подчиненными ближе и чаще, чем лично Император. Таким образом, через демонов более высоких рангов выяснилось, что в стрелковой армии есть молодая кровь, которая мало того, что с отличной меткостью отстреливает вражеских юнитов, так еще и собирает для себя и команды модернизированные луки и арбалеты. Звучало интригующе. Было принято решение познакомиться с изобретателем лично. Когда первый раз настолько уважаемая персона уделила внимание одному конкретному стрелку, не созывая при этом собрание всего отряда, сердце едва не выскочило наружу. Было страшно, что он сделал что-то неправильно. Вроде даже и не делал, но в присутствии самого Спарды пропадала всякая уверенность даже в собственном здравомыслии. Однако страхи не оправдались. Беседа вышла плодотворной и даже приятной. Столь известный демон был совсем не заносчивым, и в итоге даже поблагодарил подчиненного за старания ради успеха армии. Обычно демоны были более эгоистичными, и раздор среди своих – не редкость, но для Макиавелли это было не выгодно, из-за чего нужно было зарабатывать авторитет и уважение, что с переменным успехом получалось. Беседы с правой рукой Императора вскоре участились. Никому не нравилось повышенное внимание к обычной боевой единице, но и идти против воли Темного Рыцаря никто не хотел. Молча терпели и иногда отпускали презренные взгляды, да саркастичные замечания. Среди обитателей Ада это даже не считалось за грубость, максимум – неуважение. К тому же, подобная цена за особое отношение и предоставление возможностей с материалами для экспериментов с механикой была вполне приемлемой. А когда на свет появилось первое искусственное Дьявольское Оружие, сделанное из останков падших товарищей, Спарда не мог оставить это без внимания. Винтовка, приправленная магической энергией, превосходила по эффективности все стрелковое оружие, имеющееся в запасе у обеих армий, что уж говорить о человеческом прогрессе. Ныне она была давно утеряна и даже не заимела названия, но тогда это был действительно прорыв. Через свое самое доверенное лицо об этом узнал и Принц Тьмы. Снова возвращение «домой». Война была бессмысленной – демоны против демонов, не побеждал никто, проигрывали все. Уже тогда было понятно, что единственным правильным решением будет просто разделить территории поровну, и править каждый как считает нужным. Но такова природа этих существ. Власть, влияние и сила – самые важные ценности. И у кого этих ресурсов больше – тот и главный. Признать поражение было сродни смерти, и потому бились до последнего. Лишь спустя несколько лет стороны придут к перемирию. А пока что, новообретенный «друг» Макиавелли уже ждал его. Спарда, конечно, тоже порой участвовал в боевых действиях, но в основном занимался стратегией и координацией, ассистируя Мундусу. Не подобает его статусу разбрасываться своей великой силой на расходный материал вражеской стороны. Демоны беседовали вдали от лагерей, где собирались остальные солдаты. Макиавелли все еще чувствовал себя ничтожно рядом со Спардой, но отчитываться о сражениях и прогрессе работы над оружием вошло в привычку и уже не вызывало беспокойства. – … Таким образом, все понесли относительно равные убытки. Чтобы Дьявольское Оружие приносило пользу, нужно оснастить им всю армию, но его производство отнимает слишком много времени и сил, чем мы не можем жертвовать. – молодой оружейник очень увлеченно и со знанием дела рассказывал об итогах использования новинки на практике. – Спасибо, но не стоило. Не хотелось тебя прерывать, и все же, остальное пока умолчи, иначе слушать это во второй раз я не вынесу. – Темный Рыцарь никогда не был излишне груб со своими подчиненными, но прямолинеен – да. – Извините, но зачем во второй раз? – демон нервно наматывал локоны длинных черных волос на когтистые пальцы. – Как зачем? Мы сейчас пойдем на свидание с твоим королем. Неофициальное. Вот там ему и расскажешь: как, зачем и почему. – скрестив руки на груди и шутливо усмехнувшись, Спарда мог видеть шокированное выражение лица своего подчиненного. Сам же Макиавелли начинал в который раз сомневаться в исправности своего слуха или даже рассудка. Все было как во сне. Не по-настоящему. Они и правда шли на встречу с новым правителем Ада. Все, что о нем знал юноша – те, кто вызывался к нему на аудиенцию, не возвращались. Но разве его есть за что казнить? Может быть. Он не знал. Что было еще хуже – встреча проходила не в обители Владыки, а в какой-то заброшенной камере для пыток и удерживания. Оборудование здесь уже ни на что не годилось, а потому и вряд ли с ним здесь будут что-то делать, но могут убить или запереть. Что хуже – пока не ясно. Трое демонов находились в гробовой тишине. Величественный рыцарь, почтенный и абсолютно обомлевший оружейник и стрелок, и, конечно, могущественный король в белых одеяниях и мускулистом человеческом теле. От вида гомо сапиенс его отличал только, пожалуй, третий глаз на лбу. Как бы демоны ни были сильны по своей природе, а истинная наружность большинства из них была слишком уродлива и годилась только для вселения страха, но никак не восхищения. Благо, магия позволяла Мундусу экспериментировать с внешним видом сколько угодно и утолять жажду выставить себя чем-то божественным или ангельским, вопреки своей сущности. В один момент Императору это наскучило, и он взглянул на своего верного помощника, что сидел напротив него вместе с молодым гостем. – Чего он такой квелый? Это твой «самый выдающийся ремесленник за последнее столетие»? Выглядит болезненно. – абсолютно не стесняясь присутствия этого самого ремесленника, Король Ада обращался к Темному Рыцарю, а тот, в свою очередь, локтем ударил рядом сидящего Макиавелли в бок, чтобы тот хоть слово вымолвил и не закопал себя еще глубже под влиянием собственных страхов. Смотреть в глаза кому-то настолько сильному и к тому же с садистскими наклонностями было и правда страшно. Но в итоге, оружейник просто снял со спины свою авторскую винтовку и с тремором в руках протянул ее своему королю. Тот взглянул на нее с неизменной скукой на лице, а затем снова в глаза молодому мастеру. – Превосходно. Мне это зачем? Я про эту штуку уже все знаю. Про себя что-нибудь скажи. Как тебя зовут, дитя? – Мундус и правда уже все выслушал от своего ближайшего соратника и в способностях подчиненного не сомневался. Хотелось только понять что-нибудь о самом демоне, с которым придется тесно сотрудничать. Спарда, будучи знакомым со своим шефом уже довольно долгое время, все равно порой не мог залезть к нему в голову и понять, что там происходит. Очевидно, что винтовка важнее, чем тот, кто ее сделал, и эта встреча была организована ровно для того, чтобы уделить внимание механическому чуду, но, оказывается, Владыка так не считал. Сам Макиавелли вернул оружие на место и опустил взгляд, пытаясь сосредоточиться. Как его зовут? Ну уж на этом вопросе нельзя опозориться. – Макиавелли. – так и не подняв глаз на собеседника, он смог все же произнести единственное слово довольно громко и отчетливо. Принц Тьмы иронично зааплодировал и удовлетворенно улыбнулся. – Как хорошо, что ты умеешь разговаривать. Мне уже нравится. А теперь, раз мы познакомились, Макиавелли, можно перейти от формальностей к делу. Будешь работать моим оружейником? – улыбка его была наигранно теплой и заботливой, из-за чего доверия и спокойствия становилось только меньше. – А… Как это? – только после того, как слова раздались по каменным стенам эхом, пришло осознание глупости сего вопроса. Мужчина рассмеялся. – Я буду медленно втыкать в тебя различное оружие, а ты будешь говорить, насколько тебе больно, конечно! – шутка, очевидно, была скорее печальной, а не смешной, но Макиавелли выдавил на своем лице подобие улыбки, то ли, чтобы понравиться, то ли от нервов. – В любом случае, это был не вопрос. Назначаю тебя командиром, выдаю легион стрелков под твою опеку, и поручаю выдать каждому самое лучшее, что ты можешь собрать. Отчитываться будешь лично мне. Все понятно? – теперь уже было не до шуток. С тех пор трое регулярно собирались в одном и том же месте, несколько минут обсуждая ситуацию на поле боя и отсутствие здравого смысла у Аргосакса, а все остальное время просто проводили за бессмысленными разговорами по душам. Сперва Макиавелли чувствовал себя лишним, но довольно скоро ему дали понять, что благодаря своим неординарным способностям он имеет полное право стоять рядом с руководителями всего нижнего мира. Так и прошла пара лет, по человеческим меркам. Для демонов это было крайне размытое понятие. Война близилась к концу, обе стороны были истощены и нуждались в перерыве. Итак, очередная осада вражеских территорий. На этот раз они подготовились лучше, что, тем не менее, совсем не помешало найти укрытие в одном из полуразрушенных строений повыше. Оттуда все как на ладони: стреляй – не хочу. Верная винтовка громкими щелчками поражала цели, до которых не могла дотянуться пехота под командованием молодого стрелка. Мечи давно вышли из моды, арбалеты – хорошо, а огнестрельное оружие, до которого человечеству идти более тысячи лет – нечто подвластное только такому талантливому снайперу и изобретателю. Все шло отлично. Лучше и быть не могло. Только не стоило увлекаться, а хотя бы иногда оглядываться и обращать внимание на обстановку вокруг. Это, все-таки, не безопасная зона. И именно из-за невнимательности и увлеченности ситуацией внизу, винтовка выскочила из рук, а по телу будто прошел электрический ток. Все случилось слишком быстро. Меткость и интеллект – вот его сильные стороны, а что делать в случае нападения сзади, еще и на близкой дистанции, было не ясно. Мысли моментально охватила паника. Правой руки уже не было на своем привычном месте, кровь хлестала из раны, что еще больше вводило в ступор. А противника даже не было видно. Когда Макиавелли опомнился и попробовал отбиться оставшимися частями тела, он уже был схвачен за волосы. В тот же момент – очередной сильный удар, разрывающий все внутри и ломающий кости. Не помогла даже броня и крепкая чешуя на коже. К горлу подошел ком, а после изо рта хлынула кровь. Боль была парализующей, зрение помутнело, и вскоре огромная конусовидная кость противника, идеально заточенная и обмотанная кусками плоти, вышла из груди командира и оставила там зияющую сквозную дыру. Сил стоять на ногах не было и, после тщетной попытки удержать равновесие, тело с железным грохотом доспех упало на твердый каменный пол. Кровь стекала по пробитому нагруднику, под ним, затекала в трещины в полу. Она была везде. Но это еще не конец. Терять сознание рано. Тяжелое тело, обремененное броней, перевернули легким движением ноги, и ей же надавили на рану в груди. Сквозь щели в шлеме, что защищал глаза, было смутно видно нападавшего. Нечто изуродованное природой. Может оно и к лучшему, что детали размылись вместе с рассудком. Шлем сорвали с головы, едва не выдрав с корнем и массивные рога. Не дав отдышаться, правый глаз сразу же украсили двумя шрамами, образующими крест. Было больно, но не так, как от отрезанной руки и проткнутой груди. «Больше не постреляешь.» Голоса сопровождались звоном, энергии на регенерацию едва ли хватало, да и она здесь не поможет. Вскоре разум и вовсе перестал анализировать произошедшее, отдавшись небытию. Сколько прошло времени до того, как своего командира нашли его подчиненные – неизвестно, каким образом тело вражеского стрелка за это время не нашли и не растерзали воины Аргосакса – остается загадкой и по сей день. Так или иначе, шрамы быстро затянулись, пусть и не бесследно, кровь остановилась, а боль из острой стала ноющей и не перенимала на себя много внимания. Привычная компания приближенных, можно даже сказать друзей Принца Тьмы, если тот вообще был способен на теплые чувства хотя бы по отношению к подчиненным, была собрана почти сразу после того, как Макиавелли открыл глаза, на один из которых навсегда ослеп. Темный Рыцарь, Владыка Демонов и простой командир стрелковой армии снова встретились в заброшенной тюремной камере, где раньше держали неугодных дьяволов. – Сильно тебе досталось. – порой правая рука Мундуса был чересчур наблюдательным. – Разберусь с этим позже. Что с моим легионом? – для юного Макиавелли его подчиненные были слишком дороги как для демона, и сейчас он испытывал вину за то, что проявил слабость и оставил их без командования. – Пошел слух, что ты умер. Все, кто ликовал – лично постигли ту же участь. – Мундус, в одном из своих многочисленных обликов, ныне – все в том же образе мужчины и белых, словно ангельских одеяниях, совершенно без эмоций сообщил эту новость, вызвав тем самым на лице товарища отчасти шокированную гримасу. – Они не заслуживают сражаться за тебя. – Правильно, что ликовали. Скорее я не заслуживаю называться командиром, пока не умею защищать даже себя. С таким зрением остается только брать меч. – голос начинающего оружейника был спокойным, без ярко-выраженных эмоций, но не без капли горечи в нем. – Никаких мечей. И командиром ты и правда больше не называешься. Эта пробоина рано или поздно тебя убьет, и до тех пор будешь полностью погружен в реализацию своих талантов в области оружия. У меня на них большие планы. – голос Императора не оставлял места для возражений. Может у Макиавелли и были привилегии в общении с ним, но это не освобождало от выполнения приказов. Оставалось только склонить голову, выражая повиновение. – В нем сквозная дыра, а он воевать рвется. Переделаешь здесь все под себя и займешься оснащением армии. – Спарда, как всегда, немногословен, взглядом указал на помещение, в котором демоны всегда собирались. – Прямо здесь? – в слова старшего товарища сперва не верилось, однако затем кивком подтвердил сказанное и лично Мундус. – Здесь слишком комфортно, чтобы кого-то сюда заточать. Если хочется, можешь считать себя здешним узником за проваленное задание. – даже когда Владыка шутил, это звучало, скорее, как настоящий приговор, потому что этот демон был способен на что угодно в своих больных фантазиях. Макиавелли больше не улыбался. Даже наигранно. С тех пор в одной из забытых камер, глубоко в Аду, находилась мастерская ныне легендарного оружейника среди демонов. Далеко не каждый был знаком с ним лично из-за затворнической натуры мастера, а некоторые помнили его еще с поля боя, где сражались плечом к плечу. Однако из прежнего легиона в живых, к нашим дням, остались лишь единицы.

***

Белокурый юноша все это время методично точил лезвие катаны, особо не вслушиваясь в сентиментальные ностальгические речи про старых друзей и молодость. Было приятно иметь хоть какой-то звук на фоне, однако интерес к рассказу все же проснулся, когда Макиавелли упомянул свои увечья. И правда, вместо правой руки был замысловатый механический протез, а на один глаз мастер был полностью слеп. Эти детали казались настолько привычными, что о причинах их возникновения Гилвер даже не задумывался. Ему не было и года отроду, и все это время голова была забита мыслями о собственных проблемах. На чужие не хватало ни времени, ни сил. – Эта рана так и не затянулась? – слегка нахмурив брови спросил младший, теперь обеспокоенный состоянием одного из своих создателей. – Сквозь меня можно руку просунуть, такое не затянется. Мундус всегда так делал, пока его не запечатал Спарда. Терпеть это не мог. – пришлось сдержать свое желание рассмеяться, и тем более умолчать тот факт, что Гилвер делал бы то же самое, будь его воля. – Выходит, Вы так и будете жить? Разве нельзя это, к примеру, вылечить? – работа над оружием завершилась к этому времени, и теперь уже диалог продолжался не из скуки, а из чистого интереса. – Жить не буду. Вылечить нельзя. Если объяснять на пальцах: пока я регенерирую, допустим, два процента повреждений, мое тело разрушается на четыре. Это очень сильно замедлило процесс распада тканей, но не остановило его. Я надеюсь ты обращал внимание на состояние моих кожных покровов, раз уж так волнуешься о моем здоровье. – оружейник повернулся лицом к собеседнику и двумя когтистыми пальцами раздвинул одну из трещин в коже. Кожа была грубой и сухой, а трещина глубокой и, кажется, из нее сыпалось нечто сгнившее, похожее на пыль. – Вот так и исчезну скоро. Похоронишь? – Гилвер испытывал замешательство, и не ответил сразу. – Так и исчезнете? – в слова Макиавелли верилось с трудом. – Это ведь невозможно. Вы выжили в тот день, а значит не можете вот так, на ровном месте погибнуть. Демоны живут вечно. Почему Вы вообще начали распадаться? – Никогда не обладал сильным телом и, должно быть, просто не вынес настолько серьезного повреждения. Незажившие раны медленно убивают тебя. И это абсолютно нормально. Вечная жизнь – не панацея. Рано или поздно либо кто-то придет по твою душу, либо ты сойдешь с ума. – он знал, о чем говорил, и давал себе полное право делиться мудростью с младшим демоном. Гилвер не ответил на высказывание. В этот момент рухнул его мир. Больше шокировал не тот факт, что демоны могут вот так умереть, а факт смерти конкретно Макиавелли. Сложно даже на мгновение представить, что его не будет рядом. Странное и новое чувство, которое юноша пока не понимал. Разве ему не должно быть все равно? Привязанности – удел людей, но что-то вызывало желание рвать на себе волосы, стоит только подумать о том, что больше не к кому будет вернуться после очередной неудачи. – Что, уже расстроился? – сам мастер, судя по всему, совсем не переживал о своей возможной скорой кончине. Рыцарь напрямую отвечать не стал. – И как скоро… Сколько времени еще у Вас есть? – голос звучал неуверенно, тише обычного, что совсем нехарактерно для него. – Не знаю. Может, еще пара тысяч лет. А может и нет. Чувствую себя неладно, да и работа медленнее идет. Но крест на мне не ставить, ясно? – демон наклонился вперед и пару раз ткнул указательным пальцем прямо в лоб парня. Когти были острыми и крепкими, так что вышло достаточно больно. Гилвер спокойно вынес небольшое наказание, но место удара все же потер рукой. После оставалось только кивнуть и снова остаться наедине со своими мыслями. Зацикливаться на абстрактной проблеме было нельзя. Были куда более насущные. Нужно найти достаточно большой разлом и вернуться в мир людей. И, может быть, отыскать способ помочь мастеру. Отстраненно попрощавшись, чтобы побыстрее заняться делами, Гилвер схватил Оникири и быстрыми шагами покинул мастерскую. Все, на что он надеялся – вернуться сюда еще хотя бы раз.