Mission 11: Do devils dream? II

Мастерская Макиавелли. Юноша, чье лицо полностью скрыто под бинтами, сидел на большом захламленном столе посреди комнаты, пока владелец беспорядка работал за столом поменьше, который негласно предназначался именно для этого, а тот, другой, будто исполнял роль хранилища для инструментов и материалов. Казалось, так и должно быть. Словно это единственный верный вариант событий, а по-другому и быть не может. Легендарный оружейник и его подмастерье. – Я снова проиграл. На этот раз Владыка точно не простит меня. Но что он может со мной сделать? Армии у меня уже нет, всех легионов меня лишили. Всякую честь забрали. Выходит, дальше только смерть? – Подай пинцет. – ремесленник снова работал над очередным орудием убийства, не отрываясь. Юный демон молча нашел нужную вещь и положил в ладонь учителя. Тот без слов продолжил работать над оружием. Он только и делает, что изготавливает оружие разной степени извращенности. На мир за пределами своего пристанища ему всегда было все равно. Но младший не злился. Ему позволялось быть рядом, разговаривать, и даже учиться у такого светлого ума. – Что такое смерть для демона? Сведется ли мое существование опять к нескончаемой агонии и ненависти, как было раньше? Я убил стольких демонов и людей, но никогда всерьез не задумывался о том, что будет, если умру я. Мастер, Вы боитесь смерти? – он вернулся и сел на то же самое место, взгляд был устремлен в пол. – Я – нет. С каких пор ты собрался умирать? – голос мастера выдавал усталость, даже безразличие, как обычно это и бывало. – Но ведь я проиграл. Третьего шанса у меня уж точно не будет. – полностью уверенный в своей судьбе, Гилвер звучал побежденным. – У тебя и второго никогда не было. – ровным тоном Макиавелли исправил собеседника. Гилвер безмолвно смотрел на своего мастера. Тот, в свою очередь, услышав лишь тишину, тяжело выдохнул через нос и поднялся со стула. Он редко так делал. Его тощая вытянутая фигура, под два с половиной метра ростом, выглядела достаточно угрожающе вкупе с холодным взглядом. Но младший демон не чувствовал опасности. По отношению к оружейнику его переполняло только абсолютное доверие. – Если бы ты остался, когда я предложил, то получил бы эту маленькую мастерскую, рано или поздно – уважение, и бесконечное количество времени на то, чтобы изучить и освоить мои труды. Я не желаю тебе гнить в маленькой камере, ты бы путешествовал и набирался опыта. Продолжал бы осваивать фехтование, если бы захотел. Перед уходом я бы попросил извиниться за меня перед моим отродьем, которое я, к сожалению, не смог прикончить, чтобы избавить от страданий. В итоге же, ты выбрал быть верным, даже в ущерб себе, что странно для демона. – старший скрестил руки на груди, с толикой тоски глядя сверху вниз на создание, для которого когда-то сделал броню и оружие. – Вы считаете, что из меня плохой демон? – бинты скрывали его эмоции, но под ними он нахмурил брови. – Наоборот. Просто отличный. Только наивный и неопытный. Сам нажил себе проблемы. – демон ткнул в лоб подопечного когтистым пальцем, но недостаточно сильно, чтобы причинить боль. – И что мне теперь делать? – юноша в бинтах следил взглядом за движениями своего учителя, но тот остановился прямо перед ним, все также скрещивая на груди руки, одна из которых была органической, а вместо второй был протез. – Ты у меня спрашиваешь? Мое время уже подошло к концу. А ты все никак не отпустишь, хочешь, чтобы тебя наставляли. Сейчас ты можешь либо сдаться и умереть, получив заслуженный отдых, либо заставить себя очнуться и понять, наконец, кто ты есть на самом деле. Без этого глупого «предназначения». Оставишь мальчика в покое, и чтобы ноги твоей здесь, внизу, больше не было. Не создавай проблем и Мундус тебя не тронет, я успел об этом позаботиться. – Значит, это не по-настоящему… И правда. Вы же погибли. Выходит, я сам себя истязаю воспоминаниями о прошлом. – разочарованный собственным положением, тот отвел взгляд и выдохнул. – В таком случае, как именно я должен отсюда выбраться? Но никого уже не было тогда, когда младший демон хотел вновь посмотреть на Макиавелли и услышать от него ответ. Мастерская опустела. Только бесхозные творения искусства лежали на полках, беззвучно оплакивая своего создателя. А Гилвер ныне должен был сам ответить на заданный вопрос. Спрыгнув со стола и затем толкнув тяжелую дверь, он покинул мастерскую. Но перед ним не раскинулись привычные лабиринты Ада. Глаза снова слепил этот ненастоящий свет, отражающийся от белого мрамора. Снова тронный зал, снова суд. Обернувшись, Гилвер заметил, что пути назад уже не было. Только вперед, к величественной фигуре его создателя. Своей семьей, в самых дальних уголках разума, Гилвер считал Макиавелли, пускай он лишь создал для него доспехи. Мундуса же едва ли можно было назвать отцовской фигурой. С другой стороны, он отлично умел показать свой авторитет и добиться если не уважения, то выполнения приказов. Юноша сделал несколько шагов вперед и опустился на одно колено, поставив перед собой меч и оперевшись на него руками. В этот раз слов не было. Ни оправданий, ни обещаний исправиться. Он почувствовал жар, нехарактерный для демонов, но продолжал держаться. Не дождавшись подчиненного, Принц Тьмы заговорил первым. – Не нужно. Во всяком случае, поздно. – Гилвер взглянул вверх, на своего Короля. Выражение каменной статуи оставалось неизменным, но в громком низком голосе отчетливо слышалось разочарование. – У тебя было великое будущее. Ты бы мог занять пост Спарды. Как видишь, уже две тысячи лет он пустует. Твоей вины в этом нет. Мне стоило более ответственно отнестись к созданию первого искусственного демона. Тебе бы никогда не хватило силы одолеть сына Спарды, сколь бы много ты ни старался. Как твой создатель, я несу ответственность за твою жизнь. Какой же из меня Император, если мой народ, включая мои создания, живут в боли и страдают от собственной слабости? Я избавлю тебя от мучений. Мне стоило сделать это раньше, но я послушал своего погибающего друга. Все снова как тогда. Энергия почти что божественной силы едва разорвала черепную коробку демона до состояния невозможной регенерации, но прочное лезвие катаны приняло на себя удар. Реакция у Рыцаря была что надо, а адреналин, если таковой мог выбрасываться в кровь демонов, позволил быстро сообразить, что смерть – наихудший из исходов. Трюк повторился еще несколько раз, пока Гилвер медленно, но верно двигался назад, не сводя глаз со статуи демона, которого он действительно уважал, пускай и боялся. Колкие замечания Императора отражались от мраморных стен тронного зала и звенели в ушах подчиненного. Все внутри пульсировало и горело, было страшно, будто его тело двигалось само по себе.  На удивление, Гилвер достаточно легко выбрался из зала, но в мастерскую не вернулся. Теперь все было как надо: коридоры из плоти и крови. Настоящая обитель Мундуса. То, что действительно отлично передавало его сущность, как наиболее беспощадного, самолюбивого и жестокого демона. Любой демон будет ближе к человеку, чем он. По памяти и привычке юноша бежал сквозь лабиринты, стараясь убежать как можно дальше, спрятаться или выбраться. Он чувствовал себя уязвимым, слабым, словно стоит ему пропустить один удар, и демон испустит последний вздох. Выходит, он предал свой народ? Своего Короля? Но ведь он не примкнул к кому-то другому. Он просто сбежал, спасая исключительно себя. И ведь можно ли это считать спасением? От чего он себя спас? От смерти? Может, смерть в его положении была бы лучшим решением. Он мог умереть с достоинством, принять поражение, свою слабость, дать дорогу кому-то лучшему. Но Гилвер, пускай ему самому и боязно это признать, стал бесчестным ренегатом. Ноги путались, и спустя какое-то время, Рыцарь споткнулся и кубарем покатился вниз по каменистой дороге, на которую только выбежал. Было больно, бинты за что-то зацепились и остались там же. Гилвер же сумел разглядеть впереди обрыв. Выходит, он вот-вот свалится в бездну, и кто знает, как долго он будет падать чтобы наконец погибнуть. Попытки удержаться с помощью катаны оказались тщетны. Лезвие лишь соскальзывало с поверхности камней. Весь в ушибах и крови, демон наконец свалился вниз. Кричать не было ни сил, ни желания. Лишь взглянув вверх, на обрыв, с которого он упал, тот увидел знакомую фигуру, глядящую на него в ответ. Это был он сам. А затем его спина таки коснулась дна пропасти. Первым, что увидел юноша после пробуждения, стал приглушенный свет настольной лампы. Не слепящий, но и не слишком комфортный. Все конечности затекли. Стул, на котором он сидел неизвестное количество времени, никакого удобства не предоставлял. С другой стороны, уже не на земле в луже крови. Потребовалось несколько секунд, чтобы наклониться вперед, полностью открыть глаза и осознать, что он снова был в комнате, которую снимал Модеус. Сперва стало непонятно, с какого момента он вообще отключился и стал видеть бред. Но разбитое окно дало понять, что драка, как минимум, началась. – Проспал всю ночь. Похоже, тебе просто нужен был отдых. – послышался знакомый мягкий голос, затем последовал щелчок входной двери. Гилвер резко повернул голову в сторону звуков. Очевидно, это был временный хозяин комнаты. Рыцарь потянулся за катаной, но рядом ее не оказалось – та предусмотрительно стояла у противоположной стены. Ее владелец не стал быстро вставать, чтобы зачинить новую драку, смирившись. – Ты меня не добил. – парень опустил голубые глаза в пол. Они наконец не были пустыми, но и ненависть не источали. – А должен был? – брюнет прошел в комнату и сел на стул напротив своего гостя, как это было день назад. – Я почти убил тебя. И разбил твое окно. – он наконец поднял глаза на собеседника. – Но ведь у тебя были на то причины. Или теперь ты говоришь, что лучше бы погиб? – Модеус положил локти на стол, всматриваясь в демона напротив. – Не знаю. Я, вероятно, ничего больше не знаю. – Гилвер сжал переносицу между большим и указательным пальцами правой руки, снова пряча лицо. – Ничего страшного. Хочешь об этом поговорить? – усмехнувшись, но без намека на злорадство, он предложил помощь. Белокурый юноша молча кивнул, затем продолжил. – Если то, что ты говорил про Мундуса – правда, то что мне остается делать? – почти обеспокоенно спросил он. – Я не могу решать за тебя. После того как мы с братом решили покинуть Ад, я тоже чувствовал себя потерянным первое время. Можно сказать, что я все еще пытаюсь отыскать следы Спарды, но, как ты видел, большую часть времени я наблюдаю за людьми и пробую все, что мне дает жизнь. Можешь составить мне компанию, если хочешь. – Модеус же держал свой тон нейтральным и спокойным. – Нет. Такой образ жизни не для меня. Я презираю как Спарду, так и его любимых людей. – это было правдой, никакие душевные разговоры не могли изменить его мнение, пока он лично не убедится в обратном. – Ты и не обязан кого-либо любить. В таком случае, ты уйдешь отсюда. Чем ты займешься дальше? – на этот раз в его голосе слышалось искреннее любопытство. – Скитаниями. Мне больше нечего здесь делать, а возвращаться вниз – только позориться и рисковать жизнью. Может и найду нечто, что будет мне по душе. – основной его мыслью, которую он никогда не озвучит, было пойти по стопам своего Мастера, стать оружейником. – Неплохо. Прямо сейчас уходишь? – выражение лица парня оставалось неизменным, своих эмоций он не выдавал. – Нет. Если, конечно, я могу попросить у тебя бинты и зеркало. – говорить об этом, почему-то, было неловко. – Бинты? Зачем тебе бинты? – наконец, Гилверу удалось вывести его хотя бы на удивление. – … Так комфортнее. Спрятав чужое лицо, я могу хотя бы представить, что на его месте нечто другое. – он и сам не знал, зачем углублялся в подробности, но Модеусу хотелось доверять после того, как он сильно ему помог, хотя мог и убить. Само сражение тоже сближало, в какой-то мере. – Как скажешь. Поищи бинты в аптечке в ванной комнате. Я ее не открывал, но они должны там быть. – Модеус, глядя на собеседника, остался сидеть за небольшим столиком. Стол, судя по всему, был за ночь склеен. Поднявшись со стула, Гилвер с благодарностью кивнул и направился к двери, которая, предположительно, вела в ванную комнату. Щелкнув по выключателю, он включил одну единственную лампу, которая то и дело моргала. Дернув за ручку и открыв дверь, юноша вошел внутрь и закрыл ее за собой. Наконец, появилось время. Он потянулся во внутренний карман потрепанного пиджака и вынул из него монокль. Линза потрескалась по краям оправы из-за жестокой драки. Тот в разочаровании выдохнул и снова спрятал ее. Теперь он был наедине с собой. Пока не взглянул в зеркало. Смотреть на свое отражение было действительно больно. Он видел этого человека со стороны несчетное количество раз, видел, как он смеялся с коллегами в баре, как злился на демонов в драке. Гилвер же редко показывал хоть какие-то эмоции. Кожа, как на зло, быстро восстановилась после контакта со святой водой. Зачем Модеус вообще носит ее с собой? Так или иначе, порывшись в шкафчиках, он нашел ту самую аптечку, которая лежит здесь, наверное, лет сто. Моток бинтов внутри был новым и нетронутым, хоть что-то радовало. Не придется обматывать голову грязной тканью. Пристально глядя себе же в глаза, Гилвер тщательно заматывал каждый квадратный миллиметр своего лица, аккуратно поправляя волосы, чтобы те не выбивались. Спустя несколько минут, под бинтами были видны только глаза. Также было оставлено место на носу, чтобы дышать. Последним штрихом стало слегка раздвинуть бинты вокруг рта, чтобы при надобности говорить. Так было гораздо лучше и привычнее, пускай и скрываться больше было не от кого.  Он покинул ванную также, как и вошел в нее. Все ощущалось очень странным и неправильным. Будто он вот-вот проснется в номере подобного мотеля, и направится в Подвальчик Бобби, где все будут наивно рады его видеть. Но этого не происходило. Только подойдя ко входной двери, он заметил, как рядом стоял брюнет с безмятежной улыбкой на лице, протягивая Гилверу его Оникири. Он взял катану за ножны и кивнул, пробормотав краткое и тихое «спасибо». – Береги себя, Гилвер. – ученик Спарды во второй раз положил ладонь на плечо уходящего. Тот не стал его отталкивать, лишь выдохнул, будто держал дыхание, и покинул номер, не оглянувшись закрыв за собой дверь. Никто его не остановил. Теперь перед ним снова раскидывалось чистое голубое небо, приглашая в этот мир, будто тот вовсе и не был демоном.