11 лет после победы над Архидемоном

1 Солона Амелл молча наблюдала за тренировкой стражников Башни Бдения, которую проводил Гаррет Хоук. Маги, присланные Ирвингом для работы в Амарантайне были как на подбор высокими и широкоплечими молодцами, на их фоне худощавый Гаррет с его вечно взъерошенными волосами казался мальчиком. Хоука, будто, не смущало ни численное, ни физическое превосходство противников, он легко и непринуждённо взмахивал посохом, отражая удары. У заскучавшей по физической работе Солоны вырвался завистливый вздох. Последние несколько недель она вместе с Натаниэлем Хоу занималась исключительно разбором прошений, ревизией складов и прочими необходимыми, но скучными делами. После случая в Редклиффе Солона не спешила колдовать. Ей понадобилось больше времени чем обычно, чтобы восстановить физические силы, а кошмарные сны не облегчали ситуацию. После Редклифа Хоук вызвался сопроводить Солону в Амарантайн, и незаметно принялся помогать с подготовкой солдат. Амелл осознавала, что упустила момент, в который ещё можно было отодвинуть Гаррета прочь без последствий и долгих разговоров. Однако Хоук идеально вписался в быт Башни Бдения. Он охотно принимал участие в любой работе. Однако для Солоны оставался чужаком. Гаррет не принадлежал этому месту, хоть и вписался в их повседневность. Он нравился рекрутам, слугам, влюбил в себя Морового. Гаррет даже лично проводил мабари в Амарантайн, куда у Солоны выпросили пса на неделю, для создания «новых лучших друзей». После этого Моровой готов был бежать за Гарретом куда угодно, забыв о хозяйке и своих собачьих обязательствах. Солона почувствовала, как подошёл Натаниэль. Некоторое время он стоял рядом, внимательно наблюдая за тренировочной площадкой. Тишина между ними длилась, пока Натаниэль, не отрывая взгляда, не спросил: — Гаррет останется надолго? Его голос был ровным, но Солона уловила скрытое любопытство, которое интуитивно не смогла проигнорировать. Этот вопрос заставил её внутренне напрячься. Она не знала, что ответить. Солона была уверена, что Хоук непредсказуем. Гаррет приходил и уходил, когда хотел, не оставляя за собой обязательств. — Не знаю, — Солона слабо улыбнулась, понимая, что ответ прозвучал беспомощно. — Я не уверена, что он сам может ответить. Натаниэль кивнул, но Солона почувствовала, как его внимание задержалось на Хоуке дольше обычного. Амелл ощутила неловкое напряжение. Возможно, Натаниэль интересовался Гарретом не только как воином. Солона отвела взгляд и, почувствовав, как внутри растёт раздражение, медленно пошла прочь. Мысли спутались. Амелл поняла, что очень хочет побыть одной и успокоиться. Натаниэль, то ли не заметил её уход, то ли не стал останавливать. Солона поднялась в кабинет. Здесь, среди бумаг и отчётов, ждала привычная рутина — то, что обычно помогало отвлечься от лишних мыслей. Солона села за стол и попыталась сосредоточиться на работе, но напряжение после разговора с Натаниэлем и собственные беспокойные чувства не отпускали. Амелл поймала себя на том, что с десяток минут сидит за столом, задумчиво разглядывая свои пальцы, испачканные чернилами. Кляксы растеклись по коже, и попытка стереть их только размазала все ещё больше. Этот маленький жест показался символичным. Чем больше пытаешься отогнать тревогу, тем глубже увязаешь. В голове всплыли мысли об Алистере. Последнее письмо пришло несколько недель назад. Он писал о том, как хотел бы снова увидеться и предлагал приехать в Денерим. В прошлом решение было бы простым — Солона бы уже собрала вещи и отправилась в путь на рассвете, полная уверенности, что встреча вернёт её к привычной жизни. Но теперь всё иначе. Решение ехать стало невыносимо трудным. Ответное письмо так и оставалось ненаписанным, каждый раз Амелл перекладывала бумагу, избегая окончательного ответа. Мысли путались, как и страхи. Признаться Алистеру о Скверне казалось невозможным. Она боялась узнать, что и его коснулась эта болезнь. Ведь Скверна не щадит никого, даже короля Ферелдена. Как смотреть ему в глаза, если придётся говорить правду? Как выяснить, не подтачивает ли и его этот яд? Солона откинулась на спинку стула, с тяжёлым вздохом закрыла глаза. Необходимость возобновить поиски лекарства от Скверны становилась всё очевиднее. Силы таяли, а время шло. Страх за Алистера только усиливался, но каждый день она всё откладывала этот вопрос, пытаясь не думать о худшем. Вдруг мысли перескочили на Натаниэля и Хоука. Если Натаниэль действительно заинтересован в Гаррете, и, если тот останется в Башне дольше, это давало возможность отлучиться на более долгий срок. Может, уехать на поиски лекарства, или просто в столицу, остаться с Алистером? В Денериме им с Мором всегда найдется место. Взгляд снова упал на испачканные чернилами пальцы. Солона не знала, какой выход правильный, и сможет ли принять верное решение, но время неумолимо поджимало. Промучившись над бумагами ещё час, Амелл отправилась во внутренний двор. Ей хотелось избежать разговоров за ужином, да и аппетита не было. Гаррет появился во дворе, когда уже стемнело. Он, как всегда, пришёл бесшумно, словно его появление само по себе не требовало объяснений. Худощавая фигура замерла в потёмках, затем Хоук, улыбнувшись, подошёл ближе. — Ты здесь спряталась, — полушутливо заметил Гаррет, опуская этап с приветствием. Солона улыбнулась, ощущая одновременно радость от встречи и неловкость. — А ты меня искал? — Хотел убедиться, что всё в порядке, — ответил он, усаживаясь рядом. — Ты ушла так внезапно. Натаниэль что-то сказал? Солона подняла бровь, слегка удивлённая такой внимательностью. — Нет, просто спросил, как долго ты планируешь остаться. Я, честно говоря, сама не знаю, как ответить на этот вопрос. Хоук усмехнулся, затем посмотрел на неё более серьёзно: — А как ты хочешь, чтобы я ответил?Солона замялась. Вопрос прозвучал спокойно, но в нём улавливалось что-то личное, словно Хоук хотел больше, чем просто мнение. — Не знаю, — ответила она наконец. — Тебе ведь здесь уютно? Хоук усмехнулся ещё шире, его глаза весело блеснули. — Что ж, пожалуй, да. Хотя и не так весело, как в Киркволле. — Гаррет слегка наклонился, как будто делился секретом. — Там, знаешь ли, были интересные развлечения. Солона прищурилась, решив подхватить его тон. — Да, я слышала кое-что о твоих похождениях. — Она сделала паузу, чуть склонив голову, наигранно строго наморщила лоб. — Зевран рассказывал. Достаточно, чтобы составить картину. Кажется, в Киркволле ты оставил немало впечатлений? Гаррет засмеялся, запрокинув голову, словно услышал самый остроумный комплимент. — Ах, Зевран, — хмыкнул он, улыбаясь. — Этот эльф умеет подбирать слова. Но если честно, из всего, что мог сказать Зевран, не всё правда. Я не настолько легкомысленен, как могло показаться. Оба замолчали, Солона старалась не думать о том, что ногой чувствует тепло тела Гаррета, и краем глаза замечает полоску загорелой кожи в горловине рубашки. Амелл почувствовала, как пересохло в горле. Гаррет не спешил прерывать молчание, откинувшись на спинку скамьи всматривался в хмурое небо. — Звёзд сегодня не видно. — Знаешь, Натаниэль интересуется тобой. Я это заметила, — выпалила Солона. — Думаю, он пытается понять, какое место ты займёшь в нашей маленькой команде. — Натаниэль? — Хоук ухмыльнулся, но по тону было ясно, что намек воспринят. — Не думаю, что я в его вкусе. Но если уж на то пошло, меня интересует не он. Взгляд Гаррета задержался на её лице, и Солона почувствовала, как сердце на мгновение сбилось с ритма. — А кто тогда? — спросила она тихо, сама не понимая, зачем задала этот вопрос. Гаррет, вместо ответа, повернулся к Солоне, медленно сокращая расстояние между ними. — Могу ли я еще приблизиться? — спросил он почти шёпотом. Солона медленно кивнула, чувствуя, как горят щеки. Гаррет задержался на мгновение, изучая лицо стражницы, словно ещё раз обдумывая свой следующий шаг, прежде чем, наконец, произнес. — Можно ли тебя поцеловать? Вопрос прозвучал тихо, почти неуверенно, но Солона уже знала, что ответит. Она кивнула, чувствуя, как в груди что-то пронзительно защемило. Собственная реакция на этот момент застала врасплох — Амелл вдруг поняла, как сильно ей хотелось ощутить его рядом, прикоснуться, почти повиснуть. От нетерпения горели ладони. Гаррет коснулся рукой её подбородка приглашая поднять лицо. Когда их губы соприкоснулись, всё внутри Солоны на мгновение замерло. Поцелуй был мягким, но в нём было столько не проговорённого, столько напряжения, что её руки непроизвольно дёрнулись вперёд, готовые ухватиться за его плечи. Но Амелл удержалась. Не сейчас. Гаррет медленно отстранился, он дышал также тяжело, как и Солона. — Тебе лучше уйти, — тихо произнесла Амелл, опуская глаза. Собственные слова звучали почти безжизненно, и она не была уверена, что сама себе верит. Гаррет кивнул, не произнося больше ни слова, бесшумно оставил девушку одну. Солона осталась сидеть прямо словно окаменевшая. Не было сил пошевелиться, да и не было необходимости. Всё, что произошло за последние мгновения, продолжало вертеться в голове, и магесса не знала, как справиться с этим. Мысли непроизвольно вернулись к Алистеру — человеку, который долго оставался в её жизни, несмотря на расстояние и годы. Их письма были наполнены любовью, но за этой теплотой всегда скрывался холодный факт: Алистер был женат на Аноре. Они делили королевский трон, делили страну, делили жизнь. И хотя Солона старалась не думать об этом слишком часто, правда была неумолима — Алистер делил себя между двумя женщинами. Эти мысли всегда казались ей невыносимыми, вызывая в душе глухую боль, но сегодня, после поцелуя с Гарретом, всё чувствовалось по-другому. Это был не первый поцелуй за прошедшие годы, но всё казалось острее. Солона ощутила себя невероятно виноватой перед королём. Её губы всё ещё ощущали прикосновение Гаррета, как след поцелуя, который никуда не исчезал. Она провела рукой по губам, силясь прийти в себя. 2 Всю первую половину дня Солона просидела, запершись в кабинете. Несмотря на то, что ей становилось лучше, пальцы дрожали, еле удерживая перо. Амелл приходилось напоминать себе о необходимости сосредоточиться, тревога перетягивала все внимание на себя. Архивы Башни Бдения, тщательно разобранные и копированные страницы - спасибо чистописанию, которое ей вдалбливали в Круге, лежали на столе, усыпанные пометками и подчёркиваниями. Глаза Амелл то и дело возвращались к одному имени — Фиона. Магесса-эльфийка из Орлея, вступившая в Орден около тридцати лет назад. Магесса не значилась в отчётах о погибших, при этом фигурировала в делах, связанных с рекрутами-магами, но уже без пометки "Страж". Сначала Солона не обратила на это внимания, допуская существование двух Фион, но имя вспыхивало снова и снова. "Что-то здесь не так", — подумала Амелл, и рука сама собой потянулась к пергаменту, на котором уже начала письмо к Лелиане. Ей нужно было узнать больше, собрать все, что можно, и никто не смог бы помочь ей в этом лучше любимой подруги. Едва начав писать, Солона замерла. Письмо Алистера лежало на столе, на том же месте, что и вчера, не испарилось само собой за ночь, и не оказалось магически отвеченным. Солона никогда не тянула с ответами Алистеру так долго, даже когда по Ферелдену разнёсся, как оказалось ложный, слух о том, что королева Анора ожидает наследника. Однажды Солона скакала всю ночь без отдыха, чтобы отправить весточку Алистеру после того, как застряла в Орзамаре на месяц. Солона отправилась на встречу с королём с едва зажившим ожогом, по пути чуть не занесла заражение в рану, в результате чего была вынуждена лечиться заново, и заработала огромный шрам на предплечье. Амелл всегда отвечала Алистеру сразу. Письмо будто бы заполонило весь кабинет своим молчаливым осуждением. Словно заколдованное, испускало незримую тяжесть, чувство вины. Солона вжалась в кресло и отложила пергамент. "Ну и трусиха", — Амелл снова опустила взгляд на перо в дрожащих пальцах, слова не шли. Она могла бы заколдовать свои суставы, на время дав им облегчение, но видения Глубинных троп, которые выросли у неё перед глазами так ярко, и что пришли вместе с искрами магии не стирались из памяти. Что если она больше никогда не сможет колдовать? Что если магия, которой она посвятила свою жизнь, уйдёт навсегда, оставив её лишь с Тьмой Скверны, ползущей по венам? С этой мыслью мир за окном, яркий и наполненный жизнью, отдалился, и Солона почувствовала, как между ней и реальностью крепнет невидимая перегородка, точно стекло, которое не пробить. Амелл зажмурила глаза. В воспоминаниях вновь возник образ былого "я" — непоколебимой героини Ферелдена, той, которая без колебаний принесла в жертву Логейна ради спасения Алистера и всего королевства. Архитектор пал от ее рук, ушёл в ту же зловонную бездну, откуда взялся. В тот момент она знала, что делает. Женщина, которая принимала решения быстро и отрывисто, будто рубила дрова. В её голосе не было и намёка на сомнение, лишь уверенность в своей правоте. Но сейчас собственный образ обернулся против неё. Голос шептал, что магия становится врагом, что волшебство не дар, а лишь часть скверны. Солона резко встала, не в силах больше выносить тишину и тяжесть размышлений. Не закончив писем ни Лелиане, ни Алистеру, она вышла из кабинета и направилась наружу. Во внутреннем дворе пропадала большая корзина эльфийского корня, которую никто не брался разобрать. Солона буквально вгрызлась в дело, сортируя и очищая растения. Эта монотонная, грязная работа давала передышку, время на размышление о чем-то кроме магии, скверны и Алистера. Обрывая гнилые побеги от корешка, Солона дернулась, Хоук. С момента их поцелуя Гаррет не изменился — такой же насмешливый, лёгкий, но неизменно вежливый. Солона же сама не понимала, что испытывала. Когда прошлым вечером Хоук без стука зашёл в кабинет, Амелл растерялась, но согласилась впустить его, не успев толком задуматься. — Как день прошёл? — поинтересовался Гаррет, присаживаясь рядом, с улыбкой, которая заставляла стражницу чувствовать себя лучше. Солона неопределённо хмыкнула в ответ, стараясь не выглядеть слишком смущённой. — Ты слышала, что сегодня кто-то перепутал отчёты по поставкам? — продолжил Хоук, поигрывая пером. — Я сам чуть не подписал бумагу на заказ сто двадцать бочек олифы для древков, думая, что это лечебные зелья. Солона, поправляя стопку свитков, кивнула с усмешкой: — У нас в Башне происходит что-то странное с отчётами каждый второй день. Натаниэль рассказывал, как мы заказали два десятка мечей для практики, а получили лопаты? — Ага. Андерс пытался объяснить вам, что это «магические лопаты», - слегка поморщился при упоминании бывшего соратника Хоук. — Конечно, магические, — рассмеялась Солона, — раз уж они могли так быстро зарыть всё дело. Гаррет пожал плечами и посмотрел на неё с прищуром: — Впрочем, они могут быть полезны. Натаниэль всё твердит о новом оборонительном проекте, наверняка где-то в подвале уже роет себе укрепления. Всеми двадцатью лопатами разом. — Натаниэль просто хочет больше дисциплины, — Солона чуть нахмурилась, — что, наверное, и правильно. — Ты уверена, что это он? Может, это всё ты так действуешь на людей? Вот я тут, вроде бы помочь тебе хотел, но почему-то целыми днями пытаюсь угодить твоим ожиданиям. Солона подняла бровь: — Если ты действительно хочешь угодить, — заметила она, — займись архивами. Я до сих пор не могу найти половину бумаг после того, как Огрен «случайно» упал на них с кружкой. — Слушай, архивы — это не мой конёк, — парировал Хоук. — А вот целовать тебя — как раз то, что у меня неплохо получается. Солона резко посмотрела на Гаррета, и, заметив насмешливую улыбку, покраснела. — Вот к чему ты всё ведёшь. — Ага, но только не думай, что я тут ради простых шуток. Можно я поцелую тебя? — глаза Хоука засветились теплом, но за этим скрывалась искра чего-то большего. Солона отпустила взгляд и молча кивнула. Когда губы Хоука коснулись её рта, мир замер. В голове стражницы наступила восхитительная, блаженная тишина. - Никогда не привыкну к этому, - Хоук на секунду оторвался от лица Солоны и ласково погладил по волосам. - Целовать тебя, - Гаррет обвел кончиком пальца ее губы. - Блаженство. Амелл тяжело вздохнула, не в силах пошелевиться, наслаждаясь их близостью. - Хоук. Да. Поцелуй стал глубоким, горячим и жадным. Солона остро ощущала сердцебиение Гаррета под своей ладонью, вдыхала его запах, ловила дыхание. Когда Хоук мягко положил свои руки ей на талию, чувство близости стало невыносимо острым. Амелл осторожно положила ладонь на грудь Гаррета, с трудом удерживаясь, чтобы не просунуть пальцы под ворот его рубашки. — Прогонишь меня снова? — чуть отстранившись, прошептал Хоук, его голос был мягким, но не без нотки вызова. Солона медленно кивнула, не зная, как ответить. — Я не знаю, как справиться с собой, — тихо пробормотала Амелл, отводя взгляд. — О, давай, не будь такой строгой к себе, — Хоук отступил на шаг, хмыкнув. — По-моему, ты справляешься лучше, чем думаешь. Хотя, знаешь, для начала можно было бы просто оставить записку на двери с надписью: «Гаррет, не входить. Дурные мысли внутри». Солона усмехнулась, не удержавшись. В этих словах была лёгкость, которой ей так не хватало. — Тебя это не остановило бы, — заметила стражница, нервно постукивая пальцем по столешнице. — Я слышала, что ты и в Киркволле был мастером игнорировать предупреждения. — Ну, — Хоук развёл руками, изображая крайнюю невинность, — ты говоришь так, как будто это что-то плохое. Хотя, если хочешь знать правду, предупреждения обычно не работают на меня. Особенно если они приходят от людей, у которых, скажем, за обеденным столом был кусок сыра недельной давности. Или которые позволяли своему псу прорывать туннели в полу. Солона подняла на Гаррета глаза. — Так вот почему я тебя впустила? Потому что ты настойчивый? Или это как-то связано с твоими приключениями в Киркволле? —спросила Амелл, глядя ему прямо в глаза, с лёгким намёком в голосе. Гаррет ухмыльнулся. — Ах, да, мои "приключения". Скажем так, если бы Изабела была тут, рассказала бы тебе гораздо более интересные версии этих историй. В основном потому, что в её версиях я чаще терял одежду. Амелл рассмеялась, но тут же осеклась, поймав взгляд, который стал чуть более серьёзным. — Ты же знаешь, что мне нравится быть с тобой? — произнёс он неожиданно, голос стал чуть тише. — Заметила, — сухо ответила Солона, но её губы снова растянулись в робкой улыбке. — И не могу сказать, что мне это совсем не нравится. Гаррет лукаво приподнял бровь. — Ты, наверное, думаешь, что я просто преследую тебя по всему дому, — сказал он, с улыбкой наклоняясь чуть ближе к Солоне, — только чтобы внезапно целовать в самых неожиданных местах? Амелл смущённо улыбнулась, пытаясь скрыть внезапный прилив тепла на щеках. — Ну, мысль такая была, — как можно более небрежно ответила стражница. — Это всё-таки немного сложнее, — продолжил Гаррет. — Если бы все было так просто, я бы уже давно запер тебя в кладовке и засыпал поцелуями. — В кладовке, говоришь? Оригинально, — покраснев ответила Солона. — Я-то думала, что ты любишь романтику, свечи, камин... что-нибудь менее… хозяйственное. — Что ж, камин-то у вас не чищен с прошлого месяца, так что кладовка вполне достойный вариант! — ответил Хоук, смеясь. — Но, если серьёзно, — Он остановился и посмотрел на девушку более внимательно, нежно убирая с её лица прядь волос. — Я не просто тут, чтобы тебя преследовать или целовать по внезапному наитию. Хотя признаюсь, это весело. — Неужели? — поддела его Солона, поднимая бровь. — О да, очень. Но, — он мягко положил руку ей на плечо, — я хочу остаться с тобой. И мне неважно, каким этот «мы» будет. Как захочешь ты, так и сделаем. Солона замерла, на мгновение удивившись тому, что Хоук говорит так серьёзно, несмотря на привычную шутливость. Гаррет, всегда такой легкомысленный, на самом деле был более глубоким, чем она привыкла видеть? — Ты уверен, что готов на то «как захочу я»? — Солона снова попыталась уйти в шутку, но на этот раз её голос звучал чуть тише. Гаррет кивнул, его губы растянулись в улыбке. — Абсолютно. Подумай, кузина. Теперь же, когда Солона стояла на коленях в саду, а ее руки ловко перебирали корни, отделяя их от остатков листвы, она мысленно вернулась к этому разговору. Хоук и его поцелуи пробивались к ней сквозь грязную работу. Сознание продолжало возвращаться в этот момент, повторяя его слова вновь и вновь. Гаррет, как всегда, был шутлив и насмешлив. Но вчера, во время разговора, он, казалось, пробил привычную преграду, которая отгораживала её от реальности, от мира, от самой себя. Солона не могла понять, как ему это удалось, и это тревожило. Гаррет не требовал выбора — его предложение звучало просто, естественно: "Как хочешь ты, так и будет". Но именно это и сбивало с толку. Как она могла ответить, если сама не знала, чего хотела? Мысли о Хоуке снова вытянули Алистера на передний план. Это всегда происходило, когда Солона начинала задумываться о ком-то другом, об ином будущем, где могла бы быть счастлива. Но каждый раз перед ней вставала тень короля. Сама идея, что Алистер — её Алистер — смог бы принять, что она может быть с другим мужчиной, вызывала боль. Да, сам - он был женат на Аноре, да, но это был долг, не его выбор, но жертва ради блага Ферелдена. Амелл с трудом представляла, как Алистер, даже в мыслях, смог бы смириться с её связью с другим мужчиной. И она сама... Как могла бы впустить кого-то в свою жизнь дольше, чем на пару коротких моментов, длящихся дольше, чем два поцелуя? "Ты не протянешь долго," — зашептал в сознании злой голос. - "Без магии ты все равно погибнешь, Солона. Поздно что-то менять!" Солона вдруг ощутила резкую боль в руке. Амелл посмотрела вниз и увидела, как тонкая струйка крови стекает по коже, смешиваясь с землёй под руками. Стражница замерла, не сводя глаз с алого следа. Кровь всегда казалась чем-то пугающе личным — символом жизни, столь же хрупкой, сколь и могучей. Теперь же кровь беззаботно впитывалась в почву, словно напоминание о смертности, о том, что даже серые стражи подчиняются законам жизни и смерти. "И всё-таки," — подумала Амелл, сжав руку, — "кто я без своей магии? Без своей силы? Без Алистера?" Ответа не было, только пустота и глухой стук сердца, слишком громкий в её собственных ушах. 3 — Мы можем организовать тренировки новобранцев на каждые два дня, — Натаниэль склонился над свитками, внимательно изучая график. — Вопрос только в том, когда ты собираешься провести проверку рекрутов? Надо бы уже это решить, чтобы согласовать с остальными. Солона кивнула, но её взгляд скользнул в сторону, как будто сама мысль о том, что ей снова предстоит вести солдат, была ей чужда. Амелл вздохнула, чувствуя тяжесть внутри, будто что-то неуловимое тянуло вниз. — Я не уверена, — голос стражницы прозвучал тише, чем она рассчитывала. Солона уже несколько раз обдумывала этот разговор, но сказать вслух оказалось гораздо сложнее. — Раньше я знала, что справлюсь, но теперь, не уверена. Натаниэль нахмурился, не отрывая от магессы глаз. — Что ты хочешь сказать? — в его голосе скользнуло беспокойство. — Мы и так несколько недель откладывали твоё участие в подготовке стражей. Солона, сжав губы, отвела взгляд, её руки нервно перебирали края пергамента, как если бы та тонкая бумага могла помочь скрыться от собственных страхов. — Ты хочешь, чтобы я включил в планы Хоука? — продолжил Натаниэль, не дождавшись ответа. — Он теперь как тень ходит за тобой, так что, это разумно. Сердце Солоны забилось быстрее от упоминания Хоука. Это был не страх, но тревожная смесь эмоций. Амелл кожей все еще ощущала его тепло. Хоу мог думать о них что угодно, но Солона не была готова раскрывать чувства на публику. Ей хватало и того, что говорили про них с Алистером. - Госпожа, в чем дело, скажи? - Натаниэль не отступал. Амелл открыла рот, чтобы ответить, и тут же закрыла обратно. Что она могла сказать? Натаниэль - обращенный страж магом не был. Три месяца без магии, и каждый день делал это бремя всё тяжелее. Недавно, пытаясь зажечь камин в кабинете, Солона почувствовала резкий приступ головокружения и поняла, что больше не справляется. Но сказать это вслух означало признать своё бессилие, признать, что она больше не командор. Солона собрала всё своё мужество. — Я уеду ненадолго, — произнесла она после долгой паузы, поднимая глаза на Натаниэля. — Хоук останется, поможет с обороной и тренировками. Натаниэль нахмурился, глядя с недоумением. — Ты уезжаешь? Куда? — в его голосе звучали тревога и страх. Он догадывался, что что-то происходит, но никак не мог понять, что именно. Солона крепче сжала кулаки, её мысли метались в поисках слов. Невозможно было рассказать Натаниэлю всё — письмо от Лелианы, намёк на Фиону и этот мрак, который маячил впереди. Фиона могла быть ключом к избавлению от скверны, а могли и погубить. — Это сложно, — наконец выдохнула Солона. — Мне нужно встретиться с человеком, который может помочь... Это важно, но я вернусь быстро. Натаниэль нахмурился ещё сильнее. — Почему ты не берёшь с собой Хоука? Он бы точно помог. Солона собралась было ответить, но дверь распахнулась, и в комнату вошёл Гаррет. — Ты уезжаешь? — его голос прозвучал резко, когда он остановился в дверном проёме, опираясь на косяк. — И даже не сказала мне? Солона, что за тайны? Сердце дрогнуло. Как всегда, Хоук умел застать врасплох. Солона не собиралась посвящать его в это дело — слишком опасно, слишком лично. — Это не связано с тобой, Гаррет, — ответила стражница, её голос был напряжён, как натянутая струна. Магесса отвела взгляд, но Гаррет подошёл ближе, оставаясь внешне спокойным и собранным. Её же голова кипела от попыток сохранить хладнокровие. — Ах, конечно, — усмехнулся Хоук, приподняв бровь. — И это никак не связано с Алистером, верно? Всё чаще слышу это "не связано с тобой", когда речь идёт о твоём очень близком друге - короле. — Алистер тут ни при чём, — поспешно возразила Солона, но неуверенность в тоне выдавала. Гаррет наклонился ближе, его голос стал мягким, почти шепчущим. — Правда? А то я начинаю думать, что все твои внезапные отъезды — это тайная миссия по спасению короля Алистера от него самого. Солона закусила губу, пытаясь удержать свои мысли в порядке. Натаниэль, быстро извинился и поспешил покинуть комнату, оставив Солону и Гаррета наедине. Как только дверь за ним закрылась, Солона вздохнула и, не поднимая глаз на Хоука, заговорила. — Это личное, Гаррет. Я не могу всем всё объяснять. Не хочу втягивать тебя в это. Ты должен остаться здесь. Мне нужно, чтобы ты был здесь. Хоук прищурился, недоверчиво глядя на неё. Маг сделал шаг ближе, выражение его лица стало серьёзнее. — Удивительно, как ты умудряешься хвататься за чужую ответственность, — начал Гаррет, не скрывая сарказма. — Но как только дело касается тебя и твоих проблем, ты бежишь. Всегда готова взять на себя заботы других, всесильная Солона! - голос Хоука задрожал от плохо скрываемого гнева. - Но, когда речь идёт о тебе самой... Солона резко повернулась к мужчине, гневно сверкая глазами. — Ты ничего не понимаешь! — выпалила она. — Алистер — не "очень близкий друг", как ты его называешь. Это не так просто, Гаррет. И если тебя так это бесит, то, может быть, все твои разговоры о том, что ты готов на любые отношения, которые устроят меня, — это просто бравада? Гаррет вскинул брови, его лицо смягчилось, но в глазах читалась боль. — Так, Алистер? Всё это из-за него? Солона сжала кулаки, стараясь удержать себя в руках. — Нет, это не только про Алистера. Это про то, что я не могу впустить в свою жизнь кого-то ещё. Я едва справляюсь с тем, что есть. А ты, ты заслуживаешь большего, чем быть вечно вторым. Гаррет шагнул к ней, его голос стал мягче, но оставался серьёзным. — Я не прошу быть первым или вторым, Солона. Я просто хочу быть рядом. Это всё, чего я прошу. Я вижу тебя, Солона. Я вижу, как ты пытаешься справиться со всем этим, и я хочу помочь. Не потому, что ты нуждаешься в защите, а потому что иногда нам всем нужен кто-то, кто скажет: 'Ты не одна.'" Амелл упёрлась взглядом в лицо Хоука, не меняя напряженного выражения лица. Теперь они смотрели друг на друга, ощущая, что напряжение растёт, как натянутая струна, готовая вот-вот лопнуть. Гаррет стоял перед Солоной — худощавый, черноволосый, с вечно растрёпанной гривой, которая добавляла ему небрежного, бунтарского обаяния. Его синие глаза горели неугасаемым огнём, человека, который не привык отступать. Весь облик Хоука казался Солоне казался ярким и обжигающим, будто ожившая молния. Амелл выглядела обманчиво хрупко, серебристо-серые волосы, зачёсанные назад, подчёркивали бледность кожи и усталость, но в ее жёлтых, как золотые монеты глазах отражался стойкий характер. Даже сейчас, когда страхи раздирали душу магессы, она держалась твёрдо, стараясь сохранить равновесие. Несмотря на это, стоя перед Хоуком, Солона чувствовала, как волна тепла от него накатывает тяжело и неумолимо. Сама борьба с этим ощущением казалась мучительной. Куда проще было бы приблизиться к Гаррету, и положить замёрзшие руки ему на плечи. Солона первая прервала молчания. — Пожалуйста, Гаррет, если ты действительно хочешь помочь мне, останься в Башне, — её голос был полон напряжения, как будто каждое слово давалось с трудом. — Я знаю, что могу доверять тебе, и прошу только одного — уважай мой выбор. Взгляд стражницы скользнул по лицу Хоука, на котором читалось множество противоречивых чувств. Гаррет молчал, обдумывая её слова. Ревность к Алистеру продолжала жечь его изнутри, но в глубине души было и желание поддержать Солону. Хоук хотел быть рядом, когда она так явно нуждалась. Гаррет видел её страх, видел внутреннюю борьбу, и это только усиливало его собственные терзания. Наконец, Хоук примирительно вздохнул, опустив голову, а затем поднял взгляд. — Ты доверяешь мне, — его голос стал мягче, хотя всё ещё дрожал. — Но скажи, тебе комфортно со мной? Физически? Солона была застигнута врасплох. Её брови слегка приподнялись. Стражница не ожидала такого вопроса, но после короткой паузы кивнула. — Да, Гаррет. Ты мне приятен, и я чувствую себя спокойно рядом с тобой. Хоук на мгновение застыл, раздумывая, а затем сделал шаг вперед, его дыхание стало тяжёлым. Внутри Хоука всё ещё бушевала ревность, и первобытное желание проявить своё право на женщину. — Хорошо, — глаза Гаррета возбужденно заблестели. — Я останусь в Башне, но только если ты проведёшь эту ночь рядом со мной. Солона застыла. Глаза её сверкнули, но не от волнения — в них отразилось что-то совсем иное. Амелл почувствовала иррациональное желание обнажить клыки. — Я не могу принять это, — сказала она решительно. — Сама мысль о том, что наши отношения могут сводиться к условию, коробит. Хоук слегка приподнял брови, его усмешка стала едва заметной, но на мгновение лицо напряглось. — Что ж, тогда скажи, какое построение отношений тебе подходит? — спросил Гаррет, пожимая плечами, будто не понимая, почему её это так задело. Солона почувствовала, как в памяти всплывают моменты из прошлого. Война изменила многое, особенно их связь с Алистером. После того, как она вмешалась в казнь Логейна, Алистер предупредил: забыть этого он не сможет. Несмотря на то, что они сохранили отношения, что-то между ними умерло. Нежность ушла, оставив место чему-то более отчаянному и суровому. Их встречи стали похожи на дождь после засухи, или выпивку после долгого воздержания. Солона и Алистер кидались друг на друга, будто не могли насытиться близостью, а затем с той же страстностью - отталкивали и разбегались. Амелл не могла оставаться в Денериме долго не только из-за Аноры. С каждым разом Солона чувствовала, что это уже не тот Алистер, которого она знала. Отставив в прошлом нежность и трепетное отношение король теперь крепко прижимал её к себе, оттягивал волосы назад, сдавливал шею — это доставляло удовольствие, но всё время оставалось ощущение, что рядом чужак в маске друга. Пожалуй, в их связи была сделка. Алистер и Солона цеплялись друг за друга, пили свою любовь большими глотками, условившись не упоминать о Логейне Мак-Тире и его дочери Аноре. Только бы не остаться наедине со Скверной, которая жила в их душах, как неизлечимая болезнь. Солона вздохнула, возвращаясь к реальности, и, твёрдо встретив взгляд Хоука, покачала головой. — Я не знаю, Гаррет, как ответить на твой вопрос. Но точно не собираюсь участвовать в торгах за наши отношения. Хоук внимательно посмотрел на Солону, прежде чем улыбнуться снова, на этот раз мягче, теплее. — Тогда проведи ночь со мной просто так. Без торгов. 4 Солона аккуратно складывала вещи в дорожную сумку, когда храп Мора, глухо раздающийся из лежанки у стены, заставил её вздрогнуть. Она посмотрела на пса с нежной улыбкой, но тут же вернулась к сборам. Моровой останется в Башне. Лелиана ждёт, Солона не может позволить себе задерживаться. Путешествие должно быть быстрым и, если повезёт, тихим. Даже если обычно присутствие мабари успокаивало, Солона понимала, что каждая лишняя минута в дороге — шанс на проблемы. Сейчас этого допускать было нельзя. Разложив перед собой амулеты, Солона быстро отобрала те, которые могли пригодиться. Затем проверила мешочки с эльфийским корнем — нужный запас еще был, что успокаивало. Карта уже лежала на столе, и она отметила на ней кратчайший маршрут, стараясь не думать о том, что не всё всегда идёт по плану. Что-то давило изнутри, заставляя сердце стучать быстрее. Она чувствовала, как нервозность охватывает тело всё сильнее, заполняя каждый уголок сознания. Без магии Солона чувствовала себя пустой и слабой. Как она доберётся до крепости Инквизиции? Сможет ли преодолеть путь без происшествий? Взгляд упал на свечу, стоявшую на краю стола. Простое заклинание, зажечь и потушить пламя — элементарно, верно? Но это требовало не только фокусировки, но и немалых усилий. Руки слегка задрожали, когда Солона сосредоточилась, чувствуя, как магия медленно подчиняется. Свеча вспыхнула. Огонь дрожал, но горел уверенно. Через мгновение пламя погасло. Получилось. Солона выдохнула с облегчением, ободрённая успехом, хотя и понимала, что каждая попытка исчерпывает силы. В этот момент ей почудилось, что сквозь мерный храп Мора она различает шаги Хоука на втором этаже. Присутствие Гаррета в Башне всегда ощущалось — сильное, уверенное, горячее как сама жизнь. Тревожные мысли на миг улеглись, тревога отступила. Желание воспользоваться приглашением и позволить себе отвлечься хотя бы ненадолго, стало острым. Глубоко вздохнув, Солона вернулась к делу. Запаковала несколько записок, совсем коротких, Лелиане и Ирвингу, чуть более развёрнутую Зеврану. На письмо Алистера, Солона после мучительных раздумий решила не отвечать. Она запаковала его вместе с остальными вещами, надеясь на приступ вдохновения. Обычно все письма от Алистера исчезали в огне сразу после вскрытия. Солона вела кочевую и, по собственному мнению, бестолковую жизнь. Было бы неразумно таскать с собой мешок с письмами от короля Ферелдена. Так что те немногие слова любви, что связывали Солону и Алистера сгорали очень быстро. Закончив со сборами, магесса устроилась за столом и устало опустила голову на сложенные руки. Отъезд она наметила на раннее утро, нужно было собраться с силами и выспаться, чтобы сохранить внимательность в дороге. Мысли Амелл снова вернулись к Хоуку. Гаррет, казалось, источал тепло и спокойствие, при этом постоянно щекотал нервы. Их взаимодействие приятно будоражило сердце. Солона снова вздохнула, и вышла из комнаты тихо прикрыв за собой дверь, чтобы не побеспокоить Мора. Чувствуя себя неловко, но все же, не таясь от возможных взглядов, Амелл прошествовала вверх по лестнице и направилась в жилое крыло. Ей не хотелось объяснять цель визита в эту часть дома, но ещё меньше улыбалось вносить в свою жизнь тайны. Солона была по горло сыта «секретными» встречами. Пусть смотрят все, кому это интересно. Дверь Гаррета оказалось не заперта. Хоук, завидев её, поднялся с кровати, в глазах промелькнуло лёгкое удивление, но вместо того, чтобы спрашивать, мужчина просто протянул руку, приглашая стражницу подойти ближе. Солона шагнула в его объятия, желая отпустить все невесёлые мысли. Некоторое время они лежали на кровати обнявшись, Хоук казался более задумчивым чем обычно. - Как думаешь, - начал он в полголоса. - Почему король отдал мне «Священное сердце»? Солона сама ни раз задававшаяся этим вопросом, пожала плечами. У неё не было возможности спросить Алистера лично, но она полагала, что не получила бы вразумительного ответа. - Зачарованные предметы иногда сами выбирают владельцев. Хоук ничего не ответил. Смутившись Солона уткнулась лбом ему в грудь и продолжила: - Один человек, вернее, один гном, зачаровал амулет для меня, я, в общем, я попросила помочь мне не потерять кого-то близкого. Хоук продолжал молчать, чувствуя, как её дыхание становилось всё более ровным. Голос Солоны звучал приглушённо, словно она не делилась своим воспоминанием, а пересказывала легенду, услышанную однажды. — Этот гном, его звали Сэндал, — продолжила Солона, немного помедлив. — Умственно отсталый, но с удивительным даром зачарования. Сэндал и его отец Бодан сопровождали меня и Алистера во времена Мора. Как-то я дала Сэндалу руны и попросила зачаровать «Священное сердце», чтобы он помог мне найти кого-то близкого, если понадобиться. Когда Алистер стал королём, я оставила амулет у него. Я боялась потерять Алистера. Хоук поднял бровь, удивлённо усмехнувшись: — Сэндал и Бодан сопровождали и нас с Бартрандом на той самой экспедиции. Он жил в моем поместье в Киркуолле. — В какие же игры играет Создатель, — прошептала Солона. — Тогда не удивительно, что амулет выбрал тебя. Ты тоже маг и Амелл по материнской линии. Это, как если бы «Священное сердце» узнало в тебе кого-то родного. — И Сэндал перебил немало посуды в моем доме— пробормотал Хоук вполголоса. - Похоже наша встреча была неизбежна. Солона почувствовала на себе пристальный взгляд и смутилась, отвела глаза. Поняв, что Гаррет наблюдает, Солона напряглась, ожидая следующих вопросов, но Хоук оставался молчаливым. — А что насчёт Алистера? — спросил Гаррет наконец, но голос его звучал мягко. — Вы двое, это сложно? Солона еле заметно пожала плечами. — Сложно объяснить, — уклончиво ответила она, надеясь, что Хоук не станет вдаваться в подробности. Он, казалось, уловил нежелание стражницы обсуждать Алистера и слегка усмехнулся. — Иногда, мне кажется, мы сами всё усложняем, — заметил Хоук, не ожидая ответа. — А как же ты? — неожиданно спросила Солона. — Почему ты так уверен в своих чувствах ко мне? Мы едва знакомы. Хоук не сразу ответил. Слегка отклонив голову, Гаррет смотрел на Солону очень серьёзно. Взгляд его проникал глубже, чем Амелл привыкла видеть за этими, казалось бы, всегда смеющимися глазами. — Потому что, — начал Гаррет, наконец, медленно подбирая слова, — ты не просто маг, страж, или воин. Ты настоящий лидер. Ты вдохновляешь, Солона. И, по правде, твоё бесстрашие заставляет меня восхищаться. Солона вздёрнула бровь и с притворным разочарованием сморщилась. — Я ожидала пылких признаний в любви и страсти. А ты тут об обязанностях и благородстве. Хоук улыбнулся, подхватывая её шутку. — Ты права, как мог забыть? Ладно, признаюсь, меня привлекло в тебе твоё умение красиво побеждать, — сказал Гаррет, слегка склонив голову и добавил с лукавой улыбкой, — и эти твои умные глаза, которые иногда смотрят так, будто знают все мои тайны. Солона покачала головой. - С того момента, как я пошла на зов "Сердца" в ту шахту, я не чувствую себя умной, или побеждающей. Вместо ответа Хоук прижался к магессе жадным поцелуем. Когда Солона раскрыла губы, Гаррет с тяжелым вздохом притянул ее ближе, ласково поглаживая шею и плечи. - Я откликаюсь на любой твой зов, как мальчишка, - Гаррет перевернул стражницу на спину, аккуратно расстегивая ворот ее рубашки. Амелл выгнула спину и тихо застонала. Их пальцы сплелилсь над застежками. Оба тяжело дышали не в силах оторваться друг от друга. - Позволишь ли ты... - Могу я... Гаррет и Солона заговорили одновременно, отчаянно сплетаясь телами. Не дожидаясь ответа, они стали избавляться от мешающей одежды, прижимаясь друг к другу все яростней. - Хоук. - Амелл? - Да. Позже, они лежали обнявшись на покрывале. Солоне показалось, что Гаррет так гармонично вплетается в ее тело, будто становится естественным его продолжением. Хоук нежно погладил девушку по обнаженной спине, проводя кончиками пальцев по позвоночнику. - Ты - священное сердце, я готов идти за тобой, - прошептал он, уткнувшись в изгиб шеи Солоны. Стражница застонала от удовольствия, и, развернувшись, поймала губами его рот. - Гаррет, - тихо позвала Амелл. Хоук прервал поцелуй, и чуть отодвинулся. - Ты ведь был вынужден оставить свой дом, даже дважды. И всё же говоришь, что рядом со мной чувствуешь, будто нашёл своё место. Это правда? Хоук нахмурился, его взгляд стал более сосредоточенным. — Да. Знаешь, когда я жил в Киркволле, он был больше, чем дом. Это был мой оплот, место, где всё вокруг кричало - моё. А потом я понял, что больше не принадлежу этому месту… — Гаррет посмотрел Солоне прямо в глаза. — Но рядом с тобой это чувство вернулось. Словно я снова дома. Солона на мгновение задумалась, а потом вдруг спросила: — А у тебя были, ну, отношения? Что-то серьёзное? Хоук усмехнулся, облокотившись на локоть, и посмотрел вдаль, будто вспоминая. — Знаешь, это было нечто большее, чем просто роман. У нас были отношения, которые трудно назвать обычной любовью. Мы буквально вросли друг в друга — это было больше, чем страсть, выше, чем обычные чувства. Мои люди стали частью меня, и эта связь была глубже любых обещаний. Хоук посмотрел на Солону долгим, задумчивым взглядом и добавил тихо: — Самое трудное — это уметь прощаться, кузина. Не цепляться за прошлое, каким бы дорогим оно ни было. Жить так, чтобы его не носить, как старую броню. Даже если это звучит как банальность. Амелл напряглась, почувствовав, как в груди поднялась тяжёлая волна. Письмо Алистера, спрятанное среди её вещей, вдруг словно ожило, напоминая о себе жгучим, тревожным эхом. Солона опустила взгляд, стараясь скрыть свою реакцию, но Хоук заметил, как её лицо изменилось, словно эти слова задели давно запрятанную боль. Гаррет подтянул её ближе, его голос стал мягче, чуть ниже. — Если прошлое окажется тяжелее, чем ты можешь вынести — Хоук улыбнулся. — Я всегда рядом, чтобы напомнить тебе, что иногда стоит отпустить груз ради того, что прямо перед тобой. Солона чуть расслабилась и крепче прижалась к Гаррету, позволив окутать себя спокойствием и теплом. Постепенно её мысли замедлились, и не замечая, как, стражница погрузилась в сон, чувствуя тёплое дыхание Хоука возле шеи. Когда первые лучи рассвета проникли в комнату, Солона медленно приподнялась, стараясь не разбудить Гаррета. Тихо собрав свои вещи, она уже было собиралась выйти, как услышала голос. — Когда вернёшься, Солона, тебе придётся принять мои чувства. И никуда больше от меня не денешься. Она остановилась у двери, бросив на мужчину последний взгляд, в котором смешались грусть и благодарность, а затем оставила Гаррета одного в полумраке.