4 года после победы над Архидемоном

Башня Бдения оживала в ожидании грядущего визита короля - Алистера Тейрина. Победа над Архитектором закрепила власть Серых Стражей над эрлингом Амарантайн. Наступившее затишье, казалось, должно было принести Солоне Амелл облегчение, но вместо этого она ощущала лишь странную пустоту. После сражения с Архитектором в у Амелл поселилось нечто темное, холодное и больное. Солона, насмотревшаяся на жестокость во время Пятого мора думала, что ее не удаться удивить, но схватка с разумными порождениями тьмы оставила глубокую рану. Пока Амелл вместе с Натаниэлем Хоу и Огреном руководила восстановлением города, тревога молчала. О спуске на глубинные тропы напоминали лишь опустевшие койки в казарме. Однако, вместе с весенним потеплением, и окончанием восстановительных работ пришли и тяжёлые мысли. Солона не могла не думать о встрече с Алистером. Впервые после коронации стражнице предстояло увидеть любимого в окружении гостей, прибывших на торжественный вечер, в образе короля Ферелдена. Подготовка к приёму шла на каждом уровне. Лелиана вместе со своими шпионами контролировала ситуацию в городе, а Зевран охранял королевский кортеж. Солона знала, что безопасность Алистера и Башни в надёжных руках. Только самой от собственных сомнений спасения не было. Ситуация накалилась, когда накануне приёма, Лелиана сообщила, что среди гостей будет семья магов из Орлея, якобы являющаяся дальними родственниками Героини Ферелдена. Этого было достаточно, чтобы Солона решила отказаться от участия в приёме. Амелл сообщила это Алистеру сразу же по его прибытию в Амарантайн, но разговор принял неожиданный оборот. Король выглядел раздражённым таким решением и настаивал, что присутствие Стража-командора важно, чтобы укрепить доверие к короне. — Ты больше не понимаешь, что значит быть настоящим Серым Стражем, — резко возражала Солона, чувствуя, как в душе загорается непрошеная злость. — Ты король, Алистер, и думаешь, как король! Не как Страж. Тейрин сжал губы, и на мгновение в его взгляде мелькнула боль, как будто стражница напомнила о чём-то, что он давно пытался забыть. — Обида на Амелов не освобождает тебя от ответственности, Солона, — тихо ответил Алистер, напоминая подруге о клятвах, данных когда-то. — Мы оба выбрали этот путь. Некоторое время они молча смотрели друг на друга, как старые соратники, знавшие друг о друге больше, чем могли признать. В конце концов Солона нехотя согласилась, с условием, что её участие ограничится коротким разговором с Верховным Констеблем. Солона ощутила огромный прилив благодарности к Лелиане, которая незаметно освободила подругу от необходимости согласовывать с организаторами наряд и порядок ведения танцев. В день торжественного приёма, Амелл не знала куда деться. Королевская охрана настаивала на том, чтобы поместить Алистера в отдельные покои, которые Солоне пришлось поспешно покидать рано утром, в строжайшей секретности. Наряженные в сияющие одежды гости напоминали стаю тропических птиц, а свечи, цветы и музыка превращала встречу из политической в бал. - Орлейские штучки, - хмыкнул Огрен, потирая непривычно расчёсанную бороду. — Не могу поверить, что вечер настал, — сказал Натаниэль Хоу, осторожно поглядывая на Солону. — Сколько боевых чар мы сегодня выучим, чтобы продержаться? Все трое стояли на верхнем этаже, наблюдая, как в общей зале собираются приглашённые. Солона усмехнулась, поправляя накидку, выбранную для вечера — слишком нарядную по её меркам. — Мне было бы проще сотворить барьер вокруг всей башни. Или просто исчезнуть на время этого торжества. — Я бы назвал это трусостью, но, зная присутствующих, могу лишь посочувствовать, — Натаниэль тоже выглядел напряжённым. — Не проще ли провести встречу в более закрытом формате? Тебе, конечно, хочется избежать этого бала с масками. Солона, прищурившись, взглянула на него. — Натаниэль, этот бал и есть маска. Больше половины приглашённых притащили свиту и шпионов. Лелиана и Зевран следят за каждой тенью, но я до сих пор не понимаю, зачем это всё. Натаниэль покачал головой. — Политика редко учитывает желания Стражей. Чем заметнее становится орден, тем больше на него будут смотреть как на часть игры. Эрлинг! Придётся уживаться с этим. — Легче ужиться с архидемоном, чем с орлесианской знатью, — ответила Солона. — Алистер забывает, что он король. Мы, Стражи, не играем по правилам. Прислушивающийся к их разговору Огрен хмыкнул, и толкнул Амелл локтем. - Не буди чертей, пока они в могилах, командор, кружевные чулки хотя бы не распорят мне брюхо. Вечер шёл не так, как стражница надеялась. Гости шептались. Солона замечала на себе взгляды, в которых сквозило молчаливое сравнение с королевой. Амелл чётко помнила образ Аноры Мак-Тир. Высокая хрупкая блондинка, окружённая стайкой служанок. Холодная надменная красота. Солона откровенно робела под вежливыми улыбками и любопытными взглядами. Магесса то и дело одёргивала наряд и волосы. Королевским любовницам положено быть ослепительными. Даже если большую часть жизни они проводят в седле и занимаются истреблением генлоков. Орлесианцы, услышав имя Амелл, сразу подошли, излучая почти агрессивную вежливость. — Госпожа, мы просто обязаны познакомиться! Говорят, у нас с вами есть общее прошлое. Моя бабушка была Амелл, поэтому мы, можно сказать, родня. Солона с большим трудом сдержала раздражение. — Мадам, боюсь, вам придётся разочароваться, — ответила она ровным, но подчёркнуто холодным тоном. — У меня нет отношения к роду Амеллов, как бы это ни льстило вам. Орлесинец хмуро кашлянул. — Но ваши предки, насколько нам известно… — Моё имя дали мне в Круге, — коротко ответила Солона. — И оно ничего для меня не значит. Дама слегка напряглась, а затем с натянутой улыбкой склонила голову. — Это всего лишь формальность, госпожа. Мы надеялись, что родственные связи могут стать основой для приятного знакомства. Когда орлейцы отошли, Солона подавила желание закатить глаза. — Это часть твоих обязанностей, — раздался сзади тихий голос Лелианы. — Теперь у тебя есть не только долг Серого Стража, но и политическая роль. Амелл наградила подругу тяжёлый взглядом и приняла у неё кубок. - Выскочки, - добавила Лелиана, поднося свой бокал к губам. - Его деньги сделаны на контрабанде, ее имя через три удачных брака. - За славный род Амелов, - Солона отсолютовала подруге. Лелиана покачала головой, и прикоснувшись к плечу прохладными пальцами испарилась в толпе гостей. Оставшаяся одна, Солона почувствовала холодный ком в горле — всё вело к месту, где она не хотела быть. Стражница стояла в сторонке, словно случайный наблюдатель, видя, как Алистер легко и уверенно беседует с лордами и придворными дамами, как будто всегда принадлежал этому миру. Он был настоящим королём — уверенным, спокойным. В каждом жесте Солона видела силу, которой он овладел за годы правления. Алистер больше не был тем неуверенным солдатом, которого она знала во времена мора. Он не искал одобрения и не нуждался в поддержке. Алистер, с которым Солона прошла через столько сражений, теперь казался другим человеком. Магесса чувствовала, как сердце болезненно сжимается. Она всё ещё оставалась Серым Стражем — человеком, привыкшим к суровой жизни и честной силе, к тесной связи со своими товарищами. Но здесь она ощущала себя чужой. Алистер поймал взгляд Амелл и с лёгкой улыбкой пригласил подойти, но Солона не смогла заставить себя даже кивнуть в ответ. Между ними разверзлась безмолвная пропасть — пропасть между королём и Стражем, между тем, кто нашёл своё место, и тем, кто остался затерянным в прежних страхах. Взгляд её невольно скользнул на Лелиану, скользившую, словно тень, по залу. В этих движениях была та лёгкость и уверенность, которой не хватало Солоне. Раньше Амелл не беспокоило, что она выглядит чужой среди аристократов и военачальников. Алистер окружён людьми, которые ему понятны, с которыми он разделяет ответственность. А Солона оставалась лишь тенью прошлого — воином, который не знал своего места в этом мире, тем более рядом с королём. Раньше это её не беспокоило. Когда-то, будучи магом из Круга, Солона принимала своё место с гордостью, благодарностью за обретённую свободу и власть над собственной судьбой. Но, став героиней Ферелдена, получив свою силу и уважение, девушка всё равно не могла представить себя рядом с королём. Всё, достигнутое — все победы и выборы — это было о другом, о той силе, что дала магессе свобода. Да, Солона не была аристократкой, но и не стремилась стать советником, и не хотела видеть себя таковой. Только вот, глядя на Алистера, окружённого блеском и величием, Амелл ощутила, как между ними возникло что-то чуждое. Весь мир, казалось, раз за разом отдалял их, напоминая Солоне о собственных корнях, которые никак не могли слиться с королевским окружением. В течение приёма Солона стояла в дальнем углу зала, стараясь оставаться в тени, наблюдая за происходящим с привычной отстранённостью. Она уже давно привыкла не быть в центре внимания, довольствоваться тем, что просто делает своё дело — не ради славы, а ради защиты Ферелдена, ради тех, кто верил в её силу. Но вот, взгляд снова нашёл Алистера. Амелл заметила, как король быстро обернулся, словно почувствовав её присутствие. На лице Тейрина промелькнула едва уловимая тень недовольства. Он коротко кивнул последним гостям, обменялся любезностями и, ни слова не говоря, подошёл к Солоне. Один едва заметный жест — и её рука уже оказалась в его, твёрдой и уверенной, словно король не допускал мысли, что его избранница могла бы остаться в стороне. Волна раздражения поднялась в Солоне. Уверенность, с которой Алистер провёл её сквозь толпу, словно обладая, была чем-то новым, почти чуждым. Солона понимала, что это часть роли правителя, закреплённая годами королевской жизни. Для стража этот жест оказался почти оскорбительным, словно Алистер видел не спутницу, а нечто, что дополняло бы королевский образ. Когда они вышли из зала, Алистер сделал знак охранникам и повёл Амелл за собой наверх. Когда они наконец остались наедине, Солона мягко, но решительно высвободила руку. Их взгляды встретились, и Амелл увидела замешательство в любимых глазах. — Ты не должен был этого делать, — сказала Солона, стараясь держать голос ровным, хотя в глубине и звучало напряжение. — Я не для этого пришла. Алистер вздохнул и снова протянул к ней руку, на этот раз медленно, почти осторожно. — Не уходи, — сказал он, мягко, когда магесса сделала шаг к двери. — Ты ведь знаешь, как я ненавижу весь этот фарс, — Солона скрестила руки на груди. — Ты всё равно заставил меня притворяться, что я одна из них. Что они что-то значат. Алистер вздохнул, но не отступил. Он снова взял её ладонь и, прежде чем Солона успела отреагировать, поднёс к своим теплым губам. — Я не заставлял тебя быть кем-то другим, — проговорил Алистер, не отводя взгляда. — Эти люди давно ищут повод сказать, что Стражи перестали заботиться о стране. Ты, — он мягко провёл пальцем по её руке, — ты им показала, что это не так. Солона сжала губы, стараясь скрыть смятение. Эти слова лишь усиливали раздражение. — Им нет до нас никакого дела, Алистер. Всё, что они видят во мне — это твою, — она запнулась, не решаясь продолжить, но лицо говорило само за себя. Алистер, словно угадав её мысли, нежно сжал пальцы Амелл, снова поднося их к губам. — Солона, — голос стал тише, но решительнее. — Разве это важно, что думают они? Это был просто один вечер, один из многих. Мы всё ещё здесь, вдвоём, и я хочу, чтобы ты осталась рядом. Как… как всегда. Солона отвела взгляд, чувствуя, как упрямый комок гнева в её груди начал ослабевать. Но она всё ещё не могла позволить себе расслабиться. — Алистер, ты просто не понимаешь, что я чувствую. Этот титул, роль, это чужое. Если я останусь здесь с тобой, как будто ничего не произошло, предам то, что для меня важно. Некоторое время они стояли молча. Но Алистер не отпустил её руки. — Понимаю, — наконец ответил он, серьёзно и почти шёпотом. — Я заставил тебя пойти против своих убеждений. Но я не хочу, чтобы это стало, между нами. Если я ошибся, прости. Солона отвела взгляд, её сердце замерло под пристальным взглядом. Алистер, заметив колебания, медленно опустил руку и шагнул ближе. — Я обещаю, — добавил он тихо, едва касаясь губами её уха, — что, если ты попросишь меня уйти, я уйду. Но если ты хотя бы немного хочешь, чтобы я остался... Она молчала, и в эту тишину Алистер осторожно поцеловал её плечо, затем их взгляды встретились. Король накрыл руку Солоны своей, переплетая пальцы. - Уступи, отдайся, моя душа, моё сердце, - страстно произнёс король Ферелдена своей фаворитке. – Я знаю, как нам будет лучше обоим. Амелл закрыла глаза. Голос Алистера сбивал ее столку, разгоняя кровь по телу. Сердце стучало с такой силой, что должно было давно пробить грудную клетку. - Тогда покажи мне, - тихо прошептала Солона, не открывая глаз.