Глава 5. Проклятье высоких богов

Хьюго возвращается с трехнедельной охоты с группой других северян. Он ненавидит охоту: многочасовое выжидание на морозе в таких местах, где ноги по колено проваливаются под снег. Животные очень быстро чуют охотников и покидают местность, поэтому северянам приходится каждые два-три дня собирать лагерь и менять местонахождение. К началу весны запасы еды в Алингсасе заканчиваются и вся надежда на охотников или же на рыбаков. Рыбалка в глазах рыцаря Нарнии — еще хуже. К тому же убийство животных не приносит Хьюго никакого удовольствия.  Но ему приказала Владычица. И он не посмел перечить. Эсми великодушно позволила Хьюго вернуться назад в Алингсас, но вот к себе не подпускала. Если раньше он был ее неофициальным советником и нес на себе всю администрацию и дела дипломатии, то сейчас его и на порог ее приемной не пускали. Эсми сыпала заданиями, которые требовали много времени, физической силы, не предполагали задействования интеллекта и... Да, требовали ноль процентов коммуникации с владычицей.  Хьюго вздыхает. Он заслужил, и он это прекрасно знает. Рыцарь вместе с остальными выгружает тяжелые туши добычи, заполняя опустевший продовольственный склад. Затем рыцарь нагревает кипятка и готовит себе горячую ванну. Запах сейчас от него... Хорошенько вымывшись, переодевшись и поужинав, Хьюго отправляется на прогулку по городу. Он не может сопротивляться искушению заглянуть в окошко приемной Владычицы. Просто чтобы увидеть ее силуэт, он о большем не попросит. Хотя, после долгого отсутствия, он вполне имеет право заглянуть поздороваться, разве нет? Но в окнах приемной владычицы темно. Темно и в замке. Это странно... Хьюго хватает проходящего мимо северянина под локоть: — Эй, как тебя...? — Ристоффер. — Да, точно, — нетерпеливо повторяет Хьюго. — Владычица, она в отъезде? Ристоффер с удивлением смотрит в ответ: — Нет, она болеет. Хьюго щурится: — Болеет, в смысле, простуда? Ристоффер качает головой: — Ты нарниец, как и остальные, явно не знаком с этим недугом, но вот еще триста лет назад... Хьюго абсолютно невежливо отпускает локоть северянина, разворачивается и бесцеремонно входит в замок. “Замок” это просто самое большое строение в городе, которое от силы пять комнат насчитывает. И там подозрительно тихо. Факелы на стенах не горят. Только маленький огонек движется навстречу рыцарю. Хьюго ускоряет шаг, равняясь с прислужницей, которая несет в руках тарелку, полную еды. — Это для владычицы?  Старая северная женщина поднимает на него глаза: — Было. Но оно осталось нетронутым у ее дверей, вот я и забрала. Хьюго приподнимает бровь: — У дверей?  — Там, где я оставляю ее еду. Хьюго совсем ничего не понимает: — У дверей? Ты оставляешь тарелку для владычицы на полу у ее дверей??  — А как иначе? — изумляется служанка. — Никто не может входить внутрь. Хьюго абсолютно сбит с толку: — Владычица болеет, но никто не может заходить к ней??  — Никто, — подтверждает служанка. — Боги послали ей гнев в наказание за какую-то провинность. Когда Боги наказывают в такой способ, это значит, что провинившийся должен отстрадать, смиренно и самостоятельно. А кто богов ослушается и близко подойдет — того кара Богов немедленно настигнет, и он разделит судьбу провинившейся. — Аслан, какой бред... Это поэтому здесь так пусто?! — Мы все в ожидании, — отвечает служанка. — А лекарь?  — Ему не велено вмешиваться в волю Богов. Хьюго рычит от злости: — Какой идиотизм... Иди отсюда! Когда служанка понимает, что намеривается сделать рыцарь, хватает его за рукав: — Нет!!! Никому нельзя, Богов прогневишь! Хьюго резким движением выдергивает свой рукав из ладони пожилой женщины: — Это они пусть меня не злят! Служанка ругается на древнем языке, но нарнийскому рыцарю абсолютно плевать, что о нем думает полоумная старуха и каких гадостей желает. Хьюго стучится в спальню Эсми. Для приличия выжидает около пяти секунд, после чего толкает внутрь, чтобы войти. — Эс? Это я... Внутри темно. И холодно. Рыцарь несколько раз хлопает глазами, пытаясь привыкнуть к темноте. За окном солнце почти что село. Аслан, здесь так холодно... Рыцарь подходит к широкому ложу правительницы. Сначала самой Эсми даже не видно под горой одеял. Но вот, слабое движение, хриплый голос: — Сигурд? Рыцарь чувствует противный укол ревности: — Нет, это я... Эм, Хьюго... Рыцарь находит огниво и вскоре зажигает несколько свечей на прикроватном столике владычицы. Эсми приподнимается на подушках, растерянно рассматривая рыцаря: — Хью...? Что ты здесь делаешь? Уходи, рядом со мной нельзя находиться! Рыцарь наконец откладывает огниво в сторону, выпрямляясь и всматриваясь в Эсми: ее обычно всегда идеально уложенные волосы сейчас торчат в разные стороны. Их явно не мыли... определенное время. На лице и на руках владычицы (остальное скрыто под одеялом) — красные пятна размером с золотую монету. — Чем ты болеешь? — Хьюго присаживается на край ее кровати, внимательно всматриваясь в красные пятна на коже. — Это гнев богов, — хрипло отвечает Эсми. — Уходи, прошу, а то он и тебя настигнет... Взгляд Хьюго фокусируется на потрескавшихся губах Эсми. Он оглядывается, находя несколько пустых графинов у ее кровати. Рыцарь чертыхается: — Я сейчас... Но сначала, — Хьюго протягивает руку, очень нежно касаясь пятна на ее щеке. — Болит? — Немного. Рука скользит вверх от щеки ко лбу. Горячая. — Хью, это гнев богов, умоляю... Рыцарь громко втягивает воздух: — Это обыкновенная маковница, и никакой не гнев богов!!! Ты серьезно позволила этим суеверным кретинам из каменного века убедить себя, что это какое-то проклятье?! Эс, ну у северных отморозков нет мозгов, но вот у тебя же должны быть!!! Эсми щурится: — Маковница? Хьюго закатывает глаза: — Это болезнь. Заразная, ей обычно дети болеют. Но если раз переболеешь — больше никогда не заразишься. Эсми хмурится: — Никогда не слышала... Хьюго прыскает со смеху: — Чаще всего ее можно подхватить, если наешься неспелых немытых плодов определенных видов фруктовых деревьев. Или, понятное дело, от того, кто болеет. Но у принцесс вряд ли есть необходимость лазить по деревьям в поисках лакомства, когда родители заняты или далеко. За меня не бойся, я переболел этим в детстве после тех дурацких абрикос... Нужно было подождать, пока созреют, а так хотелось прямо сейчас... Эсми смотрит озадаченно: — Сейчас февраль, я не ела никаких неспелых немытых абрикос... Хьюго задумывается: — Чем младше заболевший, тем меньше симптомов. У малышей до пяти вообще только щечки цветом наливаются, и неопытные родители часто принимают маковницу просто за румянец. Может, ты кого на руки брала? Какие же эти северные все-таки безмозглые! Продолжаясь ругаться себе под нос, рыцарь отправляется на кухню, чтобы нагреть воды и заварить для Эсми мяты с сушеной вишней, как она любит. Напоив владычицу, приседает у металлической корзины для дров и разжигает огонь, чтобы протопить спальню. Там же на кухне находится и остывший суп. Хьюго пробует ложку и кривится. Нет, суп не испортился, вот только полное отсутствие специй и несочетающиеся продукты вместе, как рыба вместе с мясом, его убивают. Сейчас ей нужно хоть что-то поесть, поэтому сойдет и этот ужас. Но вот завтра Хью приготовит ей что-то по рецепту бабушки. Сколько лет стоит Кэр-Параваль, повара лучше Клотильды в нем не знали.