Глава 7. Ментоловая мазь

Пока Эсми ест, Хьюго наполняет для нее ванну горячей водой. В Нарнии для ванны обычно предназначено отдельное помещение, в то время как в холодном Алингсасе это делают просто в спальне, устанавливая ванну поближе к корзине с огнем и отгораживая ее ширмой. Хьюго в последний раз пробует воду кончиками пальцев, убеждаясь в том, что та достаточно теплая, но не слишком горячая. Последний штрих: немного ароматного масла, которое царевна Зафира привезла для Эсми в подарок из Ташбаана. Комната наполняется уютным запахом специй, имени которым Хьюго не знает. — Эс? Готово. Рыцарь выпрямляется. Владычица отставляет в сторону тарелку с недоеденным супом и, видит Аслан, Хью ее не осуждает. На Эсми теплое ночное платье и шерстяные чулки. Не смотря на и так теплую одежду, Эсми тянет на себя тяжелое одеяло с кровати и, укутавшись в него, делает нетвердый шаг в сторону ванны. Хьюго в несколько секунд преодолевает дистанцию между ними: — Эс? Нужна помощь? Владычица мелко дрожит от холода: — Н-нет, сп-пасибо, я просто с н-непривычки... Под ее взглядом Хьюго прячет за спину вытянутую ей навстречу ладонь. Эс проходится до ширмы, а после замирает и оборачивается на замершего в напряжении рыцаря, смотрит на него вопросительно. — Я... — мнется Хьюго. — Я пойду на кухню, попробую приготовить ментоловую мазь для твоей маковницы... Эсми неопределенно кивает. Хьюго разворачивается и направляется к ее прикроватному столику, чтобы убрать остатки ее "трапезы" и унести на кухню. Умудрившись уместить на маленьком подносе кроме теперешней тарелки еще и несколько чашек, простоявших у кровати владычицы некоторое время, рыцарь выпрямляется. Он оставляет поднос на столике, решая сначала осмотреться вокруг в поисках другой пустой посуды. Взгляд цепляет ее силуэт за ширмой. Ярко горящий огонь по ту сторону дает четкое очертание ее фигурке. Эсми сбрасывает одеяло на пол. После наклоняется, чтобы коснуться пальцами воды в ванне. Явно оставшись довольной результатом, принимается за шнуровку на груди. У рыцаря перехватывает дыхание. Он чувствует укол вины — ему следовало бы уйти на кухню, как он обещал, а не пялиться. Эсми послабляет шнуровку, стягивая рукава платья сначала с одного плеча, а потом — с другого. Платье соскальзывает вниз по ее телу. Судя по силуэту, Эс стоит к нему спиной. Внизу живота у рыцаря начинает так приятно ныть. Её фигура... Хью нервно сглатывает. Эсми и без того всегда казалась стройной под многослойными одеждами. Она всегда мерзнет в этом проклятом холоде. Но вот сейчас, когда он видит ее ничем не прикрытый силуэт... Как вообще возможно иметь такую тонкую талию в сочетании с так очаровательно округлыми бедрами и грудью? Эсми становится вполуоборота и ставит одну ногу на краешек ванны, принимаясь медленно стягивать чулок. Рыцаря пробирает дрожь. Сладкое тепло внизу живота приятно разливается по всему телу. Он не в силах пошевелиться, не в силах оторвать глаз от ее тени на гоблиновой ширме. Эсми тянется руками к волосам и медленно подбирает их, оголяя линию плеч и шеи. После она грациозно переступает бортик ванной и с тихим стоном опускается в горячую воду. Хью колотит, он задыхается. Забывая о подносе, который ему нужно было убрать, он на носочках выходит из спальни владычицы, а после в одной рубашке идет нетвердыми шагами на улицу. Там уже давно стемнело и мороз бьет отрезвляюще. То, что нужно. Рыцарь заставляет себя простоять на холоде с четверть часа, до того момента, пока его фантазии отходят на задний план, а все сознание заполняют мысли о том, как ему холодно. Хьюго делает глубокий вдох, а после позволяет себе вернуться на кухню и принимается за дело. Изготовление мази занимает определенное время. Хьюго возвращается в покои владычицы не ранее, чем через час. Он находит Эсми на кровати, снова укутавшейся в теплые одеяла. Мокрые длинные волосы рассыпались по плечам и спине. Эсми слегка дрожит, подтянув коленки к груди. — Ты так быстро? — изумляется Хьюго. — Мне казалось, девочки любят часами просиживать в ванной, когда есть такая возможность. Эсми пожимает плечами, явно сомневаясь, говорить или нет: — Обычно — да. Но вода остыла. Моя служанка приходит подлить горячей каждые полчаса. Хьюго приподнимает бровь: — Я думал об этом. Но все суеверные служанки тебя бросили, и если бы это пришел сделать я... Мне почему-то показалось, что ты не обрадовалась бы. Эсми краснеет: — Нет!!! Спасибо и так за заботу, — Эсми громко чихает. Хьюго оглядывается по комнате в поисках еще одного сухого полотенца. Приходится заглянуть в шкаф и вскоре он находит то, что искал. — Повернись ко мне спиной. Эсми недоверчиво щурится: — Что ты задумал? Хьюго заговорчески щурится, демонстрируя большое полотенце: — Накину это тебе на шею и совершу покушение на корону, что же еще? Теперь, когда от тебя снова хорошо пахнет и я больше не боюсь испачкать руки... Эсми закатывает глаза, а после неуклюже и так забавно ползет на середину кровати вместе с кучей полотенец и одеял, в которые она укуталась. Наконец усаживается к нему спиной. Хьюго опускается на край ее ложа и принимается с нежностью промакивать мягким полотенцем ее волосы. От Эсми пахнет той самой смесью тархистанских специй, которыми пахло от ее масел. Этот запах кажется рыцарю горячим, ярким, жгучим... И, видит Аслан, он так ей идет... — Как ты себя чувствуешь? — Хьюго не нравится затянувшаяся тишина. — Лучше, спасибо, — спокойно отвечает Эсми. — Наверняка хочется спать? Уже поздно... Владычица пожимает плечами: — Не совсем. Если честно, то я, кажется, проспала несколько дней напролет. — А кожа? Больно? — Угум. Но, в принципе, терпимо. — Я приготовил мазь на основе мяты и других лекарственных трав... Быстрее от нее не выздоровеешь, но боль должна утихнуть. Эсми снова чихает: — Ты умеешь готовить мази, как аптекарь?? Хьюго мнется: — Ну... По книге могу, не по памяти... Эсми со своей кучей одеял и полотенец поворачивается к нему, чтобы видеть лицо: — По какой книге?? — Я... Я попросил Лаэрта привезти мне из Нарнии книгу с простыми лекарскими рецептами однажды, так как местной медицине я не доверяю... И не зря. — Хьюго бросает на Эсми уничижительный взгляд. — Гнев высоких богов, Аслан милостивый! Каменный век. — Не каменный! — отпирается Эсми. — Ага, а я тогда тритон из морской пучины.