Глава 9. Это как раз случилось в ноябре

Дженни глубоко вздыхает, смотрит на Питера виновато: — Ты всегда умел смотреть сквозь меня прямо внутрь. От тебя мне ничего не скрыть, разве не так? — Именно. — Питер подходит ближе, мягко опуская руки на ее предплечия. — Эти два дня, пока тебя не было, я была у лекаря и он провел детальный осмотр... — Подожди, — не выдерживает король. — Ты же говорила мне, что еще рано? Если бы я знал, что лекарь уже может видеть, я бы никогда не отправился в Бивердам! Лицо королевы становится еще более виноватым: — Я напутала с подсчетами... Ты же знаешь, математика никогда не была моей сильной стороной... Питер не сдерживает смешка, нежно касаясь ладонью ее щеки: — Знаю, малыш. Мне следовало догадаться и предложить свою помощь. Королева смотрит по-прежнему со смесью неуверенности и вины: — Лекарь сам ко мне пришел, когда понял, что что-то не сходится в том, что я ему понарассказывала. Мы стали считать еще раз, уже вместе и тогда поняли, что уже есть возможность увидеть... — Он тебя осмотрел? И... Когда будут результаты? — Они... — тихо отвечает королева. — Они есть уже сейчас... Сегодня утром, если быть точной... Глаза короля округляются. Он сопоставляет натянутость Дженни с открывшейся ему информацией и осторожно предполагает: — Мы... Лишнего надумали? Дженни едва заметно втягивает голову в плечи: — Не совсем... Я в ожидании... Еще с ноября, если на этот раз все правильно... Питеру на миг кажется, что земля уходит у него из-под ног. Да, он давал маленький шанс тому, что абсолютно нереалистичное предположение окажется правдой. Но до конца не позволял себе верить... Внутри разливается такая теплая радость и кажется, что земное притяжение начинает меньше действовать на него: — Это настолько сказочно, что я боюсь до конца верить... — Питер обхватывает ладонями лицо Дженни и накрывает ее губы своими, даря нежный, трепетный поцелуй. Дженни реагирует обескураженно. Встретив неуверенный ответ, Питер отстраняется, внимательно вглядываясь в лицо своей королевы. Его ладони по-прежнему лежат на ее щеках. Верховного короля осеняет догадка и он мрачнеет: — Риски? Лекарь что-то сказал об этом? Королева неопределенно пожимает плечами: — Риски есть всегда. Но и примеров успешного материнства в моем возрасте много. К примеру, королева Терефинфии и ее самая младшая девочка. Кажется, королева была даже старше меня... — Дженни замолкает, вспоминая о трагической кончине короля и королевы Теревинфии в крушении корабля далеко от дома. Их тела так и не нашли, только обломки корабля очень далеко от берега. Их младшая девочка должна быть еще совсем ребенком... Королева отганяет от себя грустные мысли. — У лекаря так же есть теории по поводу того, что мы отличаемся от коренных нарнийцев, так как мы пришли из другого мира и он не совсем уверен, что он может применять к нам те же методы и нормы, что он применяет для родившихся здесь... Питер согласно кивает: — Это резонно. Как факт, что тархистанцы переносят жару намного легче, чем мы, но при этом они намного быстрее подвергаются простуде и переохлаждению. — король пожимает плечами. — Но это детали. Что тебя так сильно грызет? Ты не рада? Дженни трясет головой: — Конечно, я рада. Просто, я не могу понять, как я могла раньше не почувствовать, не заметить. Как так получилось, что ты понял первым? Это так... Глупо с моей стороны. Питер осекается. Внутри неприятно колет чувство вины... Но Ниэльс взял с него честное слово, что Питер не скажет Дженни, что это не он на самом деле понял о ее положении. Юный рыцарь во-первых заявил, что это будет просто неприлично, если он выразит подобное предположение. И насколько оскорбительным это было бы для королевы, окажись он неправ. А вот если прав — такая "внимательность и чуткость" со стороны милого супруга наверняка обеспечит ему прощение за вечер, проведенный в компании царевны. Король вздыхает. Иногда ему кажется, что далеко не одни отношения в этом замке держаться на остром уме и наблюдательности его приемного сына. — А еще, — задумчиво продолжает королева, — я не понимаю, почему сейчас? Что мы сделали сейчас по-другому, чего не делали много лет до этого? — Дженни задумывается, а потом глаза ее расширяются. Она смотрит в упор на Питера. — Это все ты виноват! Он сразу понимает, что Дженни имеет в виду. Питер смотрит в ответ с ребячески виноватой улыбкой. Этот взгляд с тенью лукавства выбивает почву из под ног и даже Дженни не выдерживает его, краснея. С Питером и правда происходило что-то странное последние полгода. Если раньше в его жизни был здоровый баланс между работой, семьей и любимой, то в последнее время ему хотелось своей королевы... Буквально постоянно. Он просыпался до неприличия рано и каждое утро вместо того, чтобы встать и заняться делами, принимался будить королеву настойчивыми ласками. Проснувшись, сонная Дженни позволяла ему получить то, что он хочет, при условии, что она сама останется снизу и от нее не будут требовать активных действий, а Питеру этого было больше, чем достаточно. Подобный ритуал происходил и каждую ночь. Он не позволял своей королеве уснуть, пока не получит от нее вечернюю порцию огня любви. И даже этого стало для Питера недостаточно. Он стал подгадывать момент, когда его королева окажется в их покоях в течении дня. К примеру, перед ужном с гостями она обязательно переоденется. Тот раз, когда это произошло на куче сброшенных на пол платьев в ее гардеробной... Или же, когда перед праздником Дженни отправится принимать ванну... В последний раз воды на полу было настолько много, что они едва не затопили комнату этажом ниже... Но больше всего Питеру запомнился случай в его приемной, когда все отправились на обед и Дженни заглянула, чтобы узнать, долго ли еще Питер собирается работать. От нее тогда так приятно пахло теми орландскими духами... Питер взял свою королеву прямо на собственном рабочем столе, сбросив кипу важных бумаг на пол. Ему пришлось зажимать ей рот ладонью, чтобы никто не услышал, ведь Дженни заглянула всего на минутку, поэтому дверь была не полностью прикрыта, и мысль о том, что кто-то может застать его за таким непотребством, срывала Питеру крышу и доводила его возбуждение до предела. Кстати, это как раз случилось в ноябре. Его финал был настолько сильным, что Питеру понадобилось с добрых полчаса, чтобы прийти в себя, успокоить дыхание и сердцебиение. Он так и не отправился на обед в тот день, наврав о куче срочных дел. Верховный король закусывает губу, пытаясь подавить улыбку и отгоняя яркие воспоминания. Его взгляд фокусируется на его королеве. Она смотрит на него из-подлобья, её руки сложны на груди, а губки поджаты в притворной обиде: — Я тебя очень сильно люблю.