Глава 14. Так не испытывай же их терпение

Эсми с улыбкой провожает взглядом Раймундо и Франческу, после чего оборачивается к Сигурду и... Снова этот строгий взгляд. — Если тебе настолько сильно тяжело здесь, ты могла бы мне об этом сказать. Эсми щурится: — Сказать? Сказать в те короткие моменты, когда ты возвращаешься сюда из новых городов, чтобы снова уехать?! Лицо Сигурда вытягивается в изумлении, а Эсми, кажется, уже не остановить. Владычица упрямо смотрит на Сигурда, резким жестом указывая в сторону обеденного зала: — Посмотри, Сигурд, вот это моя семья. И они все меня чертовски любят! Иначе я не знаю, как объяснить тот факт, что я, гоблин это все побери, полгода назад упомянула в разговоре в большом кругу о том, что мне одиноко здесь в период праздника, и каждый из них это услышал, запомнил, и сейчас бросил все свои дела и не смотря на лютый мороз приехал ко мне, чтобы быть рядом и дать мне тепло, в котором я так нуждаюсь. Посмотри на Раймундо — у него маленькая дочь, но и это его не остановило! — в глазах владычицы сверкают молнии, а Сигурд, сам того не замечая, невольно втягивает голову в плечи. — Эти все люди и их любовь ко мне — это бесценное сокровище, которое не каждому дано! И все это я оставила позади, ради тебя. Я люблю Север и я люблю тебя, но если тебе так важно возведение новых городов, то тебе не стоило меня красть и жениться! Сиругд раскрывает рот: — Что ты пытаешься сказать? Эсми складывает руки на груди: — То, что я устала тебя ждать. Что я не кукла, которую можно убрать на полку, а потом достать, когда тебе это будет удобно! Клянусь Асланом, Сигурд, если ты снова уедешь после праздников и оставишь меня одну разгребать контракты и условия, я вернусь домой. — Но... Алингсас не сможет без тебя. Ты привела нас к расцвету, если бы не ты, у меня никогда не было бы возможности оставить Алингсас и уйти на возведение новых городов во славу владык прошлого. — Значит это твой провал, Сигурд! — сверкает глазами Эсми, резко разворачиваясь и направляясь в сторону обеденного зала. Сигурд остается в прихожей в потрясенном состоянии. В какой-то момент из-за угла появляется Тристан. Он случайно подслушал. На лице короля Орландии искреннее сочувствие: — Ты в порядке? — Она на меня накричала, — с изумлением произносит конунг. Тристан приподнимает брови, чуть понижая голос, будто боится, что их услышат: — Скажи спасибо, что не побила. — Но я — конунг, — все еще не сдается Сигурд. — А она — твоя владычица. Поверь мне, женщины в этой семье очень твердо стоят на ногах и прекрасно знают, чего хотят. А теперь — мой тебе непрошеный совет с высоты многолетнего опыта: если она сказала, что уйдет — она действительно уйдет. Поэтому лучше пересмотри свое видение управления этими землями пока не поздно. — Но мы связаны браком, — не отступается Сигурд. — И это мои земли. Последнее слово за мной. Еще никогда не было такого на Землях дикого Севера, чтобы конунгу... — Когда-то давно я был обручен с Люси, — мягким наставническим голосом перебивает Тристан, — которая очень много терпела и мягко, но доходчиво, время от времени озвучивала, что конкретно ее не устраивает в моем поведении и почему. Но я не воспринимал всерьез. Не слышал. Не хотел слышать. Из упрямства, потому что мне в тот момент хотелось чего-то другого. В один момент ее чаша терпения переполнилась и она сказала, что уходит. Спокойно, не повышая голоса, без обвинений. И она взошла на корабль в тот же вечер и вернулась домой в Нарнию, к любимым братьям и сестре. — Тристан делает многозначительную паузу. — И только тогда, когда мой замок опустел, я понял, что потерял и что принимал как должное, вместо того, чтобы ценить. От тишины мне хотелось лезть на стену. — Но вы вместе. Все время, которое я вас знаю. — Потому что мне пришлось лезть из кожи вон, чтобы доказать ей, что я все понял и чтобы вернуть ее доверие. — Тристан твердо смотрит на конунга. — У тебя в руках бриллиант. Если ты думаешь, что ты сейчас развернешься и за минуту найдешь такую же — не найдешь. Ни за минуту, ни за десять лет. Твои эти Звезды благословили тебя, Сигурд, послав нашу Эсми. Так не испытывай же их терпение. *** После плотного и громкого ужина гости расходятся по обеденному залу, разбиваясь на маленькие группки. Эсми хочет было подойти к столику с десертным вином, у которого стоит Питер, но взгляд ее цепляет кое-что поинтереснее. Владычица останавливается. В самом дальнем углу, на одном из кресел уснула Флёр. Она спит прямо сидя и Эсми замечает, что леди укрыта курткой Роберта. Сам же Роберт... Сидит на соседнем кресле, устроившись в нем с ногами и опершись подбородком о спинку своего кресла. Кронпринц недвижимо наблюдает за тем, как спит его выбившаяся из сил невеста. Немудрено, ведь все неиспорченные блюда на столе оказались ее руки. Если каждый правитель гордо представил по одному худо-бедно съедобному творению, то Флёр... Эсми затрудняется ответить, сколько блюд на столе было ее. Эсми мягко дергает за рукав Питера: — Посмотри на него. Разве ты когда-то мог подумать, что в нашем Роберте может быть столько любви и нежности? Питер прослеживает взгляд племянницы, отпивая глоток пряного вина из серебряной чаши: — Нет. В какой-то момент я серьезно думал, что Роберту на самом деле не нравятся девушки. Эсми широко распахивает глаза: — Я тоже!!! Однажды я увидела, как он с Ниэльсом... — Эсми щурится. — Если честно, я так до сих пор так и не поняла, чем они тогда занимались... Но мне показалось, что они собирались поцеловаться и я в тот вечер пришла поздравить Роба с первыми отношениями... — Эсми прикрывает лицо ладонью. — Он меня чуть не убил. Питер щурится: — Я тебя абсолютно понимаю! Эсми с удивлением смотрит в ответ: — Правда?! Питер кивает, продолжая смотреть на старшего сына: — Когда Роберт лежал без сознания со своей раной, дриада сказала, что может помочь ему, но только если найдется человек, с которым у него исключительная связь. Ритуал с передачей жизненных сил, помнишь? Когда этим человеком оказались ни один из родителей, ни родной брат, ни девушка, за которую он чуть не убился, а Ниэльс... Что мне было думать?! Эсми отворачивается, затыкая себе рот кулаком, чтобы ее смех не услышали все гости и чтобы они не потребовали объяснения. Питер откашливается: — Эм-м-м, — король смотрит на племянницу заискивающе, — у меня есть новости. Эсми с любопытством смотрит в ответ: — Внимаю. Щеки Питера загораются довольным румянцем: — Я снова стану отцом. Мы с Джен в ожидании. Эсми открывает рот, не находя слов, в то время как Питер перестает улыбаться, чуя неладное: — Значит так, если ты сейчас хоть слово посмеешь отпустить по поводу занятий любовью в моем "древнем" возрасте... Эсми опускает ладонь ему на предплечье: — Что ты?! В каком "древнем"? Наоборот! От тебя исходит такая энергетика в последнее время, что просто... — Эсми поигрывает бровями. — У тебя всегда был, знаешь, такой темперамент, а сейчас, так вообще... — Умоляю тебя, замолчи, — Питер бросает уничижительный взгляд на племянницу, прежде чем отпить еще один глоток. Эсми пожимает плечами: — Я тебе всегда говорила, что вышла бы за тебя замуж, не будь ты мне родственником. — ухмыляется владычица. Питер кривится: — Тебе с пеленок нравились зрелые мужчины. — король переводит взгляд на Сигурда. Эсми прослеживает его взгляд: — Десять лет разницы — это не так уж и много! К ним подходят Дженни и Эдмунд. Эсми бросается к королеве, чтобы обнять: — Тетя, поздравляю! — А-а-а... Питер уже сказал? Спасибо, — улыбается леди Бесстрашная. — Когда вы ожидаете малыша? — спрашивает Эсми. — Приблизительно к концу лета, — отвечает королева. — И? Как вы справляетесь? Как проходит ожидание? — О-о-о, — заискивающе отвечает Эдмунд. — У Пита просто железные нервы! Дженни краснеет, а верховный король притягивает ее к себе спиной в какого-то рода защищающем жесте: — Неправда! Просто, иногда нас что-то очень злит или раздражает, — Питер целует Джен в одну щеку, — а иногда нас очень сильно расстраивают небольшие неурядицы, — поцелуй во вторую щеку, — а в остальном мы просто замечательно со всем справляемся.