Глава 20. Об этом месте

Роберт спрыгивает с лошади, а после снимает с нее Флёр, осторожно опуская на землю. —Я... Должно быть, тяжелая во всей этой одежде... Роберт ухмыляется: — Раненный рыцарь, в доспехах, который на ногах не стоит — вот это тяжело. А ты — так, мелочь. — Сам ты мелочь!!! Роберт хихикает, резким движением опуская теплую шапку своей невесты ей на глаза, за что немедленно получает снежком в лицо. Кронпринц отвечает запущенным снежком в ответ, но его невесте удается отбежать на безопасное расстояние и увернуться от снежка. Флёр победоносно улыбается и отбегает дальше. В один момент ее сапог застряет в снегу, оставаясь позади. Погнавшийся следом Роберт выхватывает тот из кучи снега, дразняще потрясая им в воздухе. — Ну вот ты и допрыгалась, Золушка. Флёр щурится, разворачиваясь и принимаясь скакать в сторону Роберта на одной ноге: — Верни немедленно! Роберт ухмыляется: — А то что? Кронпринц с удовольствием наблюдает за раздражением на таком милом и дорогом ему личике. После демонстративно разворачивается, шагая в сторону. По скрипу снега слышит, что Флёр уже рядом, буквально у него за спиной. — Я сказала: отдай! Леди запрыгивает ему на спину в попытке выхватить свой сапог. — Нет, — дразнит Роберт, подхватывая ее руками под коленки, чтобы крепче держалась. Кронпринц продолжает свой путь. Флёр чуть крепче обнимает его за плечи, боясь потерять равновесие: — Куда мы едем? — Вон туда, — кронпринц кивает головой на скалы, между которых виднеется вход в пещеру или что-то вроде того. — Что там? — с любопытством склоняет голову Флёр. — Это нам предстоит разведать. Через несколько минут они достигают входа. Роберт останавливается, сначала осторожно натягивает сапог обратно на ногу леди, а потом опускает ее на землю. Флёр оглядывается вокруг: — Здесь... Так тепло? Роберт согласно кивает. Скалистое дно пещеры влажное от испарений. Кронпринц протягивает руку Флёр, чтобы она не упала, а после осторожно идет вперед. На стенах кое-где горят факелы, освещая путь. Флёр расстегивает плащ свободной рукой: — У меня такое впечатление, что мы снова вернулись в лето. С каждым шагом воздух становится все теплее и теплее, тебе не кажется? Роберт согласно кивает. Они выходят к озеру посреди пещеры. Скалы вокруг него собраны будто бы в чашу. Роберт задирает голову, чтобы посмотреть на небо высоко над ними. Он наконец отпускает руку Флёр. Флёр сбрасывает со своих плеч плащ, а после подходит к кромке воды, приседая на корточки. Касается ладонью поверхности воды, от которой исходит пар: — Теплая! Даже горячая! Как это возможно?! Кронпринц тоже сбрасывает тяжелый плащ, принимаясь расстегивать куртку: — Это термальный источник. Вокруг Алингсаса несколько таких. Эсми сказала мне об этом месте. — Поразительно! Как в таком холоде может быть природно такое место? — Флёр выпрямляется, оглядываясь на кронпринца, который в этот момент медленно расстегивает свою рубашку. — Что ты делаешь?! Роберт замирает: — Собираюсь поплавать... — принц осекается, замечая ее вспыхнувшие щеки. — Если тебя смущает мое тело, я могу оставить рубашку. — Меня ничего не смущает! — Флёр бросает на него упрямый взгляд, глядя строго в глаза и не ниже, а после отворачивается, делая вид, что ее очень заинтересовали скалы над их головой. Роберт тихо смеется: — Ты не хочешь со мной? — Это безумие, — упрямо отвечает Флёр, продолжая стоять к нему спиной. — Никто не купается зимой. Кронпринц остается в одних нижних светлых брюках: — У северных всегда зима, они приходят сюда круглый год. А все эти глупые ограничения только у тебя в голове. Флёр охает, услышав за спиной всплеск воды. Горячие капли брызгают на ее платье. Леди немедленно оборачивается, чтобы удостовериться в том, что Роберт действительно сиганул в воду. Довольный кронпринц выныривает на поверхность: — М-м-м, ты не представляешь себе, что ты теряешь. Роберт решает проплыться вокруг озера. Флёр наблюдает за ним с тенью сомнения: — Глубоко? — Не очень, — отвечает кронпринц с выражением полного блаженства на лице. Жарко. Флёр колеблется некоторое время, а после убедившись, что Роберт на нее не смотрит, стаскивает с себя толстое шерстяное платье. На ней остается только нижнее, зимнее: плотная простая ткань белого цвета с длинным рукавом и юбкой, что достает до косточек. Флёр стаскивает также и обувь вместе с теплыми чулками. Леди чуть приподнимает юбку, усаживаясь на скалистом берегу озера и медленно опуская ноги одну за другой в горячую воду: — М-м-м, словно ванна в Ташбаанском дворце. Роберт подплывает ближе к ней: — Это правда, что ванна в тархистанской культуре — это целый бассейн? Флёр смотрит на него сверху вниз, чуть наклонившись вперед: — Не у всех, но... Самая большая принадлежит тисроку и трононаследному царевичу. Роберт кривится: — И они в ней друг друга моют или что? Флёр заливается смехом: — Нет конечно, это для наложниц. Большой мраморный бассейн на улице, обнесенный высокими стенами. Там все утопает в сладко пахнущих цветах. И много девушек могут мыться там одновременно, когда их хозяин об этом попросит. — И причем здесь тисрок с крононаследным царевичем? — все еще не понимает Роберт. — Они за этим наблюдают, когда им захочется. Это развлечение. Кронпринц щурится: — Голышом, много девушек одновременно моются в одном большом бассейне? Флёр замирает: — Эм-м-м... Если честно, то я не знаю... Никогда не задумывалась об этом. В моем воображении они всегда делали это в платьях... Роберт смотрит в ответ скептически: — Кто принимает ванну в гигиенических целях в одежде? Флёр задумывается и на щеках ее вспыхивает румянец, когда она себе представляет эту картину, как описал Роберт, а не как она сама до этого думала. Воспользовавшись ее замешательством, Роберт бесстыдно хватает ее за лодыжку и резким движением тянет вниз, заставляя Флёр упасть к нему в горячую воду. Флёр выныривает на поверхность, глядя на Роберта полными ужаса глазами. Кронпринц, которому вода достигает почти что до подбородка, немедленно ловит Флёр, удерживая перед собой в районе ребер на уровне вытянутых рук: — Не бойся, я тебя держу. Флёр собирается было высказать ему за то, что не достает до дна, что она не собиралась плавать и вообще... Но что-то обрывает ее раздражение. Это ощущение... Его полного контроля над ней, но вместе с этим и безопасности. Такой теплый взгляд отзывается тягучей истомой где-то внизу живота. Флёр почему-то начинает дрожать. Роберт хмурится, улыбка вянет: — Тебе холодно? Флёр мотает головой. Как вообще в такой теплой, почти горячей воде может быть холодно? — Тогда почему ты дрожишь? — Я не знаю, — тихим голосом, абсолютно честно отвечает леди. Роберт кивает, лицо снова расслабляется: — Я думал, ты говорила, что умеешь плавать. Флёр мнется: — Да. Там, где достаю до дна. Такой ответ вызывает смешок у Роберта: — Тогда в чем смысл? — В том, что я в любой момент могу остановиться и встать на ноги. Зная это, я могу продержаться довольно долго. А отсутствие дна вызывает панику и у меня больше не получается... Роберт с улыбкой кивает: — В этом есть логика. Чего ты боишься еще? Флёр задумывается: — Высоты... Кронпринц дразняще приподнимает бровь: — Высоты? Орландка, представитель горного народа? Флёр закатывает глаза: — Видимо поэтому меня и выгнали в Ташбаан. — Из которого тебя в последствии тоже выгнали за оскорбительную попытку самой распоряжаться собственной судьбой. — продолжает дразнить Роберт. Флёр смотрит в ответ с легким укором, а затем решает подразнить в ответ: — Именно. Когда меня выкинут из Кэр-Параваля, отправлюсь, пожалуй, в Тельмар. Роберт щурится: — Что ты будешь там делать? Флёр игриво смотрит в ответ: — О, много чего. Наслаждаться отсутствием гор, распоряжаться собственной судьбой. А еще, там тоже есть кронпринц. Говорят, что он свободен и достаточно симпатичен. Роберт бросает на нее красноречивый взгляд, кричащий ей о том, что с огнем играет: — А еще говорят, что их кронпринц сохнет по Сильви, с которой они официально просто друзья. Флёр широко распахивает глаза от такой сочной подробности: — Правда?! Видимо, тогда это настоящая удача, что мы с ней немного похожи. Скорее всего, я его тип. Роберт прекрасно понимает, что его просто дразнят. Но разум все равно немедленно рисует ему картинку, где Тео действительно знакомится с его Флёр и, понятное дело, в ту же секунду влюбляется, сразу же понимая, что к Сильви у него действительно только дружба. В глазах кронпринца разыгрывается ревность. Он рывком притягивает к себе Флёр, крепко обхватывая в талии: — Я так не думаю. Флёр охает от такого резкого движения, а позже на миг забывает, как дышать, когда понимает, насколько он близко и, почти без одежды. По крайней мере, сверху. Смотрит ему в глаза, где ревность беснуется бурей. Таш, насколько же это трогательно... Леди тихо хихикает, голос опускается почти что до шепота: — Пусть у того, тельмаринского принца и слава милого и обходительного мальчика с ангельски невинными глазами и нежной улыбкой... — Флёр осекается, замечая, как опасно щурится Роберт, а губы его сжимаются в тонкую линию. — Я все-таки останусть приверженкой кронпринцев с вечно недовольным лицом, спорящих до хрипоты с каждым несчастным о том, что тот не прав. Кронпринцев, которые только то и делают, что издеваются над тобой, словесно и не только, особенно, когда у их драматического представления есть зрители. Кронпринцев, которые упрямы, как ослы, и которых никогда и ни за что не переубедить... На лице Роберта раздражение борется с обидой. И тем не менее, он слушает, не перебивая. И, кроме этого, незаметно меняет положение рук, которыми он держит ее на поверхности, чтобы ей было удобнее. Флёр вздыхает: — Потому что такие кронпринцы любят так сильно, как никто другой на целом свете, кажется, любить не способен. Они окружают тебя заботой каждый день, оставаясь в тени и никогда не ожидая благодарности. Они дарят чувство защиты и спокойствия. Они подставляют свое плечо, когда нужно выплакаться, готовы слушать часами и почему-то всегда имеют дельные советы, знают правильные ответы на все вопросы. Они отдадут за тебя жизнь, не задумываясь. Не думаю, что вон те, другие принцы с хорошей репутацией способны хотя бы на половину всего этого... Теперь уже дыхание Роберта сбивается, а руки начинает бить мелкая дрожь. Он в несколько шагов достигает места, где не так глубоко и где Флёр сможет стоять сама. Он осторожно ставит ее на собственные ноги. — Ты устал? — с легкой улыбкой предполагает Флёр. — Нет, — дрожащим голосом отвечает принц. — Я просто хочу дать тебе шанс оттолкнуть меня, если ты этого захочешь. Аслан, ему так трудно заставить собственный голос успокоиться. А еще и тело плохо слушается, почему-то дрожа в такой теплой воде. Он ловит в ладони ее лицо, принимаясь ласкать очаровательно округлые девичьи щечки большими пальцами. Сердцу в груди становится так тесно от нахлынувшей нежности к ней. Флёр несмело прикрывает глаза, наслаждаясь его лаской и тем самым показывая, что отталкивать не собирается. Роберт наклоняется, чтобы ее поцеловать. Дрожащие губы не слушаются и у него получается довольно неловко, словно он подросток, который еще никогда в жизни не целовался и не знает, как это делается. Флёр отвечает, осторожно зарываясь ладонями в его мокрые волосы. Потом гладит его по щекам в ответ. Роберт тихо стонет ей в губы от удовольствия, обхватывает ее руками чуть ниже бедер и берет на руки, чтобы она обхватила его ногами в талии. Не разрывая поцелуя, Роберт медленно идет в сторону берега. Им нужно больше опоры. Берег озера пологий, каменный. Камень у кромки озера приятно теплый, словно летом на солнце. Продолжая держать Флёр на руках, Роберт опускается на колени а после осторожно опускает ее спиной на камень так, что ее ноги до пояса продолжают находиться в теплой воде, а тело выше талии — на суше. Они оба задыхаются. Роберт нависает над Флёр, на этот раз находя губами ее шею. Раньше он не позволял себе такого непотребства, но сейчас, кажется, он теряет контроль над собственными нормами приличия. Оставив один поцелуй, немного приподнимается, прислушиваясь к ней. Флёр не смеет проявлять инициативу в ответ, но при этом и не сопротивляется. Ее глаза прикрыты, губы ловят воздух, а шея... Она откидывает голову назад, подставляясь под его ласки. Его не нужно просить дважды. Принц целует снова и снова. Опускается немного ниже и оттягивает вниз рукав платья, чтобы оголить ее плечо. Он чувствует ее ладони на своей спине. Те так приятно оглаживают, что хочется, чтобы она никогда не останавливалась.