Глава 30. Давняя примета

Эсми находит владыку Севера в самом дальнем от костров углу. Тот сидит на траве, опираясь спиной о ствол дерева. Его руки покоятся на полусогнутых коленях. Сам Сигурд, с присущим ему спокойствием, наблюдает за танцующими дриадами. Эсми присаживается рядом, вкладывая в его ладони стакан с холодным лимонадом. Без сахара. Как такую кислятину можно пить, владычица пока что не поняла. — Тебе жарко? — с сочувствием спрашивает Эсми. Сигурд некоторое время колеблется, а затем кивает. Он бросает на Эсми полный благодарности взгляд, а после залпом осушает свой стакан. Принцесса Кэр-Параваля смотрит на него виновато: — Прости, что потащила тебя с собой. Я знаю, как трудно тебе даются поездки сюда летом. Или же, почти летом. Сигурд пожимает плечами: — Мне кажется, я привыкаю. По крайней мере, мне не настолько плохо, как было раньше. И... Я люблю приезжать сюда. Мне нравится Нарния. Эсми поигрывает бровями: — Помяни мое слово, в историю ты войдешь, как первый конунг-путешественник. Революционер и бунтарь. Сигурд пропускает насмешку жены мимо ушей. Задумчиво склоняет голову: — Я не считаю поездки в Нарнию путешествиями. Это скорее как второй дом. У Эсми отвисает челюсть от такого признания: — Ты только что назвал Нарнию вторым домом?? Во истину чудеса! Может ты еще и согласишься на танец со мной? Конунг бросает на Эсми уничижительный взгляд: — Я не танцую, Эсмеральда. Это не изменится никогда. Эсми притворно поникает, испуская горестный вздох, который не имеет на конунга абсолютно никакого эффекта. Он встает на ноги, а после протягивает руку Эсми. Она тоже поднимается. — Прогуляешься со мной? — Сейчас? — изумляется Эсми. — Мы на свадьбе и солнце садится. — Сегодня звезды будут светить ярко, тебе не о чем волноваться. Не дожидаясь официального ответа, конунг начинает двигаться прочь от гуляний в сторону леса и Эсми, с раздражением вздохнув, принимается идти за ним: . — Откуда ты знаешь? — владычица оглядывается на небеса ярко-персикового цвета. Волей-неволей приходится подобрать юбку и ускорить шаг, чтобы успевать за спокойным темпом ее ненаглядного северянина с его длиннющими ногами. — Я чувствую. Эсми запинается: —Чувствуешь, что звезды будут яркие? Как пожилые люди чувствуют, что будет плохая погода от боли в суставах? А... Какая же я глупая, поняла! Чувствуешь, потому что ты сын звезды и у тебя более тонко развито ощущение высоких звезд, ведь ты сам в какой-то степени... Сигурд на миг замирает, оборачиваясь через плечо, от чего ударившаяся в размышления Эсми просто в него врезается. — Ой, прости... Сигурд бросает на нее уничижительный взгляд: — Эсмеральда, на небе целый день не было ни одного облака. День абсолютно безветренный, поэтому звезды просто напросто нечему закрывать. Эсми в изумлении широко распахивает глаза. Наткнувшись на откровенную насмешку в глазах конунга, владычица поникает. Не найдя достойного ответа, просто с силой пихает конунга в бок и быстрым шагом идет вперед. — Эсмеральда, ты на меня злишься? Эсми поджимает губы, продолжая шагать вперед настолько быстро, насколько она только способна: — Представь себе! — бросает она ему через плечо. — Ты только что меня обидел! — Я просто назвал факты. Эсми замирает на месте, поворачивается лицом к конунгу, раздраженно тыча в него пальцем: — Да ну? А как же это пафосное "я чувствую"?? Сигурд пытается притворяться серьезным, но у него не получается сдержать довольной улыбки. Эсми фыркает, снова занося ладонь, чтобы толкнуть издевающегося над ней конунга, но тот ловит ее ладонь и принимается успокаивающе поглаживать пальцами. Не дожидаясь нового всплеска эмоций от Эсми, Сигурд просто молча переходит на шаг, не отпуская ее руки. Эсми следует за ним, глядя перед собой. Они молчат некоторое время. Эсми с досадой понимает, что повисшая между ними тишина не доставляет конунгу никакого дискомфорта. Наоборот, он расслаблен и, кажется, наслаждается каждой секундой вечера. Сигурд останавливается у озера и начинает медленно расшнуровывать свою рубашку на груди. Эсми осекается: — Ты собираешься купаться? Конунг сбрасывает свою рубашку на землю: — Хочу освежиться. Уверен, прохладная вода смоет усталость от жаркого воздуха. Эсми подходит к кромке озера, приседает на корточки, чтобы коснуться воды. Ойкает: — Ледяная! Сигурд отвечает громким смехом из-за ее спины: — Какая же ты изнеженная, нарнийка! Эсми поднимается на ноги, оглядывается через плечо и едва ли не теряет равновесие, увидев короля Севера полностью раздетым. Тот спокойно делает первый шаг в озеро. Даже не вздрогнув, идет дальше. Эсми не находит слов, продолжая пялиться Сигурду в спину и размышляя, нормально ли то, что после нескольких лет брака ее все еще восхищает голое тело собственного мужа? Возможно, дело в том, что на Севере холодно и долгими затяжными зимами северяне спят в одежде? Эсми резко опускается на траву, наслаждаясь видом конунга, который стоит в озере по середину бедра. Сигурд на миг замирает, замечая, как в воде один за другим загораются огоньки. — Это...? — он оглядывается через плечо. — Озерные звездочки, — Эсми довольно наслаждается видом Сигурда спереди. — Цветы, которые растут под водой. Русалки развлекаются их разведением. Владыка пару секунд осмысливает услышанное, а после кивает и снова поворачивается к Эсми спиной, чтобы нырнуть в воду с головой. Вынырнув, Сигурд стонет от удовольствия. Конунг раскидывает руки в стороны и откидывается на спину, прикрывая веки. Ему всегда намного больше нравилась старая Нарния. Не замки с придворными и пирами, а глухие леса, странные создания вокруг, и не менее странные растения. Например эти, на дне озера, что превращают темную воду в звездное небо. Последний луч солнца скрылся за горизонтом. Сигурд открывает глаза и в последний раз ныряет, чтобы насладиться свежей прохладой озерной воды. Конунг медленно выходит на берег. Длинные светлые волосы прилипли к шее и плечам. — Легче? — с тенью насмешки спрашивает Эсми. — Как будто я три дня проспал и теперь — полон сил, Эсмеральда. — Тогда, обсохнешь и вернемся на праздник? У меня нет при себе полотенца, поэтому тебе придется подождать, чтобы не намочить одежду. — Эсми кокетливо поигрывает бровями, оглядывая обнаженного конунга с ног до головы. — Мы не вернемся на праздник, не сейчас, — спокойно отвечает конунг. — Нет? — удивленно смотрит Эсми. Сигурд возводит глаза к темнеющим небесам, на которых потихоньку загораются первые звезды: — Я чувствую грядущие перемены. Боги сулят их посредством ярких снов, что я вижу изо дня в день. На Севере существует поверье: семя, брошенное в почву в ночь свадьбы, всегда прорастает. Все великие конунги прошлого так появлялись на свет. Мои города почти достроены, Эсмеральда. Мы прождали достаточно. У Эсми перехватывает дыхание: — Я тебя правильно понимаю? — Ты всегда меня понимаешь, Эсмеральда. Сигурд опускается на колени рядом с сидящей на траве Эсми. Конунг нежным движением руки заправляет ее темные волосы за ухо, оголяя шею. Его все еще влажные от озерной воды губы ощущаются приятной прохладой на разгоряченной коже. Сигурд неспешно тянет рукав праздничного платья вниз, принимаясь покрывать оголившееся плечо владычицы поцелуями. Сегодня он хочет делать все медленно. У них впереди целая ночь. Сигурд снимает с Эсми ее платье и расстилает его на траве, чтобы ей было удобнее лежать. Нависнув над ней сверху, он неспешно ласкает каждую часть ее тела, наслаждаясь ее сбившимся дыханием и сладким постаныванием, когда ему удается найти особенно чувствительные места на ее теле. Когда Эсми протягивает руку, чтобы приласкать его в ответ там, где мужчине приятнее всего, Сигурд мягко отводит ее ладонь, безмолвно веля Эсми расслабиться и просто наслаждаться каждой секундой. Это его извинения за то, что амбиции построить величайшее из государств ослепили его и он забыл о самом дорогом, что послали ему Звезды. У них впереди еще целая ночь. *** Перед отъездом назад в Алингсас Эсми вызывает к себе Хьюго. Рыцарь вообще толком не понял, почему ему выпала честь сопровождать владычицу в Нарнию. Он гораздо больше ожидал, что его в двадцатый раз пошлют в дикие глуши на охоту, которая затянется на месяцы. Хотя... Наверное остаться в глуши Севера впервые было бы меньшим наказанием для Хьюго, нежели то, что его взяли с собой. Сигурд буквально не отходил от Эсми на протяжении всего пребывания. Чего только стоит вечер свадьбы, когда он за руку утащил Эс в лес. Хьюго честно прождал на поляне до самого утра, когда все люди уже отправились обратно в замок, а вокруг костров остались только фавны и дриады. Перед самым рассветом Сигурд снова появился на поляне, где гуляли свадьбу. У него на руках была Эсми. Сначала у Хьюго все похолодело внутри. Он решил, что что-то случилось. И только сделав несколько шагов Сигурду навстречу Хьюго удалось рассмотреть, что Эсми просто спит. Она улыбалась во сне. А владыка его даже и не заметил. Или же сделал вид, что не заметил. Хьюго входит в гостиную Эсми. По трем распахнутым сундукам видно, что владычица почти что собралась. Корабль уплывает завтра утром. Эсми появляется через несколько минут. Она как-то официально кивает ему, а потом стражники закрывают за ней двери. — Хьюго, — начинает владычица. — Эсми, — рыцарь натянут, как струна. Он даже не пытается вежливо улыбнуться. — Я приняла решение... У тебя отпуск. — Отпуск? — щурится Хьюго. Эсми кивает: — Ты всегда с такой нежностью рассказывал о своей бабушке, в те времена, когда мы... — Были друзьями? — с сарказмом перебивает рыцарь. Эсми сверкает глазами: — Друзья не распускают руки и уж тем более — уста. В том, что мы перестали все друг другу доверять только твоя вина!! Эти слова бьют пощечиной. И еще больнее от того, что она права. Тем безумным поступком он поставил на кон все, что так долго выстраивал с ней. Ему почему-то казалось, что удача улыбнется ему, как всегда, и они станут чем-то вроде любовников, как в рыцарских романах из его детства. Там обычно была прекрасная дама, которую насильно выдали замуж за старого и некрасивого, она увядала без любви, пока однажды на ее пути не встречался молодой красивый рыцарь. Любовь вспыхивала между ними в ту же секунду, дама долго противилась чувствам, а рыцарь продолжал искать с ней встречи, посвящать ей стихи, которые она хранила под подушкой и перечитывала каждой ночью. Однако... — Я уже говорил и повторю это снова: мне жаль... — покоренным, смирившимся голосом отвечает рыцарь. Эсми трясет головой: — Так вот, как дань нашей прошлой дружбе и в благодарность за все, что ты делал для меня на протяжении многих лет — возьми отпуск. Хочешь — неделю, хочешь — месяц, два... Проведи время с родными. Никогда не знаешь, какой раз в Нарнии станет последним, чтобы увидеться с самым близким, обнять, сказать, что любишь... Это самый большой страх Эсми. Что что-то случится с папой. Он становится старше, но по прежнему принимает участие в битвах, если нужно. Мама тоже много работает. А еще, они так любят путешествовать морем. Она старается не думать о плохом, но этот страх все равно возвращается каждый раз снова... Хьюго бледнеет, считывая все по ее глазам. Он знает об этом страхе. Он столько раз пытался ее успокоить, приводя в пример статистику и прочую чепуху. Владычица снова трясет головой, отгоняя наваждение: — Когда ты будешь готов, я хочу, чтоб ты отправился по миру, представлять Алингсас и меня на турнирах в других странах. Хьюго щурится: — Что, прости? Я же даже не этничный северянин... Эсми смотрит на него с тенью раздражения: — Это важно для образа Алингсаса в мире. Ты — хороший воин, многое умеешь и прекрасно покажешь себя на ристалище. Северяне этничные, как ты выразился, не знакомы с искусством турниров. Они также боятся других стран. А ты — нет. Ты справишься. Хьюго задумывается: — Поездить по всему миру и запомниться людям за границей? На это уйдут годы... Рыцарь перехватывает ее взгляд и замолкает. На это и била его владычица. Эсми глубоко вздыхает: — Я хочу, чтобы ты уехал. Хьюго открывает было рот, чтобы перебить, но Эсми жестом велит ему замолчать: — Я всегда испытывала к тебе нежность. Я не могу этого объяснить, ведь я уже с другим. — владычица обнимает себя ладонями за плечи, пытаясь унять дрожь. Заставляет себя посмотреть Хьюго прямо в глаза. — Но я люблю его, Хью. Это не просто политика, я по-настоящему люблю его, а он — меня. Я не понимаю, почему меня так сильно к тебе тянет и как может одновременно тянуть к двоим, но... Я люблю Сигурда. И я хочу, чтобы мы с тобой больше не виделись, хотя бы в ближайшие годы. Рыцаря словно бьют по голове, во рту пересыхает: — То есть все эти годы я думал, что просто придумал себе все, в то время как у тебя тоже были ко мне чувства?! — Хьюго! — повышает голос владычица. Получив его внимание, переходит на шепот. — Я никогда ничего не смогу тебе дать. Если ты останешься, ты всю жизнь будешь мучить себя ложными надеждами, а меня — непонятными, неправильными чувствами. Ты должен уйти. Хьюго сводит челюсть, в нем закипает гнев. Вот только последние крупицы здравого рассудка велят заткнуться и уйти, чтобы потом снова не жалеть: — Владычица Эсмеральда, — рыцарь отвешивает ей официальный поклон, а после быстрыми шагами покидает ее покои, даже не пожелав попутного ветра и приятного путешествия домой. *** — Дядя Питер!!! Верховный король резко оборачивается, с удивлением наблюдая бегущую к нему племянницу: — Сильви? Детка, что случилось? Я думал, вы с Ниэльсом уже уехали в свадебное путешествие? Запыхавшаяся принцесса протягивает королю сверток из пергаментной бумаги: — Да, мы сейчас уезжаем. Но я забыла отдать тебе это... Маленький подарок. — Что это? — Питер с любопытством разворачивает сверток. В руках у него оказывается фата Сильви. Та самая за которую он отдал целое состояние и чуть не попался Эду. — Повесите над кроваткой малыша, — все еще запыхавшимся голосом говорит принцесса. — Говорят, что тогда точно девочка родится.