Глава 2. Первый обман.

Прошла неделя.

30.07.1910.

Время: 11:45.

Австро-Венгрия, Вена, улица Грабена.

Солнечным летним утром по улицам Вены тянулась вереница карет, в которых находились состоятельные дамы, направлявшиеся в магазины за новыми украшениями, платьями и шляпками. София была одной из них. Накануне дедушка подозвал Софию к себе, и, когда та, сонная и растрёпанная, подбежала к нему, он сообщил, что завтра она может прогуляться по бутикам, купив себе что-нибудь новенькое. Он протянул ей небольшой конверт, и София кинулась к нему на шею, благодаря громкими поцелуями в щёки. Конечно, затем дедушка принялся давать кучу наставлений — мол, не покупай того, что не нужно, — но София уже давно находилась в своём уютном, скромном мирке, в котором примеряла новые перчатки и ожерелья. В карете София ехала не одна. Напротив неё сидела мисс Лили Брейт — её гувернантка, двадцати лет, происходившая из обедневшего британского аристократического рода. Лили отличалась спокойствием, безупречной вежливостью, терпением и умеренной строгостью. София относилась к ней уважительно и сдержанно, хотя временами её раздражала эта неизменная невозмутимость и холодная дисциплина. Рядом с гувернанткой устроилась служанка Мария, взятая с собой для того, чтобы помогать нести покупки. София сидела прямо, с подобающей осанкой, и смотрела в окно кареты. Взгляд её скользил по витринам многочисленных магазинов, пока внезапно не задержался на уютном кафе с изящной вывеской — «Розовая роза». София никогда прежде не бывала в кофейнях, но немало слышала о них. — Мисс Брейт, — тихо и вежливо произнесла она, — не могли бы мы ненадолго остановиться и зайти туда, чтобы перекусить? На мгновение в карете воцарилась тишина. Затем гувернантка спокойно ответила: — Да, фрейлейн Барт. Мы можем позволить себе краткую остановку. София искренне обрадовалась, хотя внешне этого почти не показала. Мисс Брейт негромко обратилась к Марии: — Будьте добры, передайте кучеру, что нам следует остановиться у кафе «Розовая роза». Карета плавно остановилась. Первой вышла служанка, затем гувернантка, и лишь после них — София. Она аккуратно спустилась по ступенькам, придерживая платье, с той естественной грацией, которую воспитывали в ней с детства. Мисс Брейт первой вошла внутрь, чтобы переговорить с официантом и убедиться в отсутствии нежелательного общества. Лишь после её одобрительного кивка София вошла в зал. Мария осталась снаружи — служанкам вход был не дозволен. Они заняли столик у окна. К ним подошёл официант и, слегка поклонившись, подал меню. — Добро пожаловать в наше кафе, фрейлейн, — произнёс он высоким, учтивым голосом. Мисс Брейт бегло просмотрела меню и обратилась к воспитаннице: — Здесь подают превосходные малиновые тарталетки и шоколадное суфле. Что вы предпочтёте? София не питала особой любви к малине и потому без колебаний ответила: — Шоколадное суфле, мисс Брейт. — Тогда шоколадное суфле и чёрный чай с ломтиком лимона, — сказала гувернантка, закрывая меню и возвращая его официанту. — Ваш заказ будет готов через несколько минут, — ответил тот и удалился. София вновь обратила взгляд к улице. Она долго разглядывала летнюю Вену, останавливаясь взглядом то на одном предмете, то на другом. Вдруг она заметила знакомое лицо — того самого молодого человека из театра, встреченного неделю назад. Адольф Гитлер, художник. Её сердце забилось сильнее, щёки приобрели красно-розовый оттенок. После той встречи он не раз являлся ей во снах. Ей мучительно хотелось приобрести у него хотя бы одну работу, но София прекрасно понимала, что мисс Брейт никогда не позволила бы подобного: покупки у неизвестных художников без рекомендаций считались недопустимыми. Ей показалось, будто он тоже заметил её и на мгновение обернулся. София вздрогнула и отвела взгляд, глупо улыбнувшись мисс Брейт, которая, к облегчению девушки, не обратила на это внимания. Она уткнулась взглядом в угол стола, размышляя, чем же её так зацепил тот австрийский художник. В этот момент официант принёс чай и суфле, после чего тактично удалился. София ковырялась ложкой в десерте. Попробовав его, она поняла, что ей не совсем по душе такой десерт, поэтому, чтобы не вызвать вопросов у гувернантки, она размазывала суфле по тарелке, делая редкие глотки чая. Именно тогда в голове Софии возникла осторожная, но дерзкая мысль — отправить к художнику Марию.

Прошло девять часов.

Время: 21:00.

Поместье Фурнье.

Комната Софии.

Вернувшись в свою комнату, София некоторое время беседовала с бабушкой о предстоящем домашнем обучении. И хотя мысли её были заняты планом, зародившимся в кофейне, у неё отлично получалось совмещать разговор с бабушкой и свои размышления, так что та ничего не заметила и ушла к себе в хорошем расположении духа. В это время Мария уже стелила постель. Момент показался Софии подходящим. Перед этим она долго мучилась и корила себя за то, что собиралась сделать. — Мария, — негромко начала она, переминаясь с ноги на ногу, — не могли бы вы помочь мне в одном деле? Оно касается только нас двоих. Служанка задумалась лишь на мгновение. — Чем я могу быть полезна вам, фрейлейн? — почтительно спросила она. — Сегодня в кафе я увидела одного художника… мужчину с усами. Его зовут Адольф Гитлер. Я хотела бы, чтобы ты приобрела у него одну из его работ, — сказала София спокойно, но с явным внутренним волнением. Мария удивлённо распахнула глаза. — Я знаю его, фрейлейн. Он живёт неподалёку от меня. Я часто вижу его по утрам, когда иду на службу. София едва заметно улыбнулась. — Прекрасно. Тогда завтра я передам тебе одно из моих украшений и письмо для него. А когда ты принесёшь мне его работу, я позволю тебе выбрать для себя любую вещь из моей шкатулки. Она говорила уверенно — не как ребёнок, а как юная леди, уже привыкшая принимать решения. Мария всё ещё стояла у кровати, сжимая в руках край простыни. В её взгляде смешались почтительность, растерянность и лёгкое беспокойство. Служанка прекрасно понимала, что подобная просьба выходила за рамки дозволенного, но отказать фрейлейн Барт было непросто — слишком уж твёрдо и спокойно прозвучал её голос. — Фрейлейн… — осторожно начала Мария. — Вы уверены, что это благоразумно? Если мисс Брейт или госпожа Фурнье узнают… София медленно подошла к окну и на мгновение остановилась, глядя на тёмный сад, освещённый редкими фонарями. Летний вечер был тих, воздух наполняли запахи трав и тёплой земли. Она говорила, не оборачиваясь: — Они не узнают, если мы будем осмотрительны. Это всего лишь картина, Мария. Ничего предосудительного. Она повернулась. Лицо её оставалось спокойным, но в светлых глазах читалась настойчивость, почти упрямство. — Я не прошу тебя о чём-то дурном, — добавила она мягче. — Ты лишь передашь письмо и украшение. Всё остальное — дело художника. Мария молчала ещё несколько секунд, затем слегка кивнула. — Как прикажете, фрейлейн. Я сделаю всё аккуратно.