7

      Сбитое дыхание, семенящий бег, звонкие удары маленьких каблучков — молоденькая служанка торопится по ледяной дорожке сада, чтобы передать другой служанке срочную новость. Обрывки фраз, спутанность языка, но это ничего — её всё равно поняли, и сообщение полетело птицей по поместью, пока не достигло ушей главной кухарки. Благо, та была готова к такому исходу, и мигом раздала указания на кухне.       Немедленно доложить господину Варбургу! Служанка бежит по лестнице так стремительно, что кажется весь дом вибрирует от её топота. Кричит вдогонку мадам Фаворская, стоная от боли и хватаясь за голову, но никто не идёт её утешать. Сэр Рёскин делает вид, что размышляет над новой рецензией и потому глух до всего вокруг.       Служанка врывается в кабинет господина Варбурга, когда тот вёл напряжённую беседу с мисс Уолкер.       — Я повторюсь снова: мне неизвестна причина отмены поездов и я не могу... — настойчиво говорил Роян, но прервался, увидев в дверях запыхавшуюся прислугу. — В чём дело?       Кейт угрюмо посторонилась, пропуская девушку, которая быстро прошептала что-то на ухо хозяину поместья, а затем вылетела из кабинета вихрем.       Господин Варбург заметно засуетился, приглаживая волосы на затылке, стараясь спрятать седину.       — Извините, мисс Уолкер, продолжим наш разговор позже, мы ожидаем важного гостя.       — Сэр...       — Понимаю ваше негодование, но всё, что я сейчас могу для вас сделать, это просить набраться терпения. Путь на Балтаяр не вечно будет закрыт, а вы же не собираетесь идти туда пешком, верно? Побудьте с нами ещё немного, тем более я не потребую с вас ни цента.       Кейт была в шаге от решения рассказать господину Варбургу обо всём, что она знает и думает о поместье: о своих подозрениях в нечестности Рояна, об измене его жены, о наглости и глупости сестёр Зингер или о шантаже Рёскина, а также о близнеце-автоматоне, который невыносимо страдает без своего "брата" после отъезда мистера Зингера.       Она по горло сыта интригами, а также своими невысказанными чувствами, которые только усугубляются, пока она здесь. Ей нужно отвлечься, решать новые проблемы на пути, открывать двери, сундуки, чинить механизмы в конце концов, а не думать об одном из них, как об объекте воздыхания. Боже, как она до этого дошла? Мисс Уолкер злится и бессовестно срывается на Рояне Варбурге. Ещё немного, и она действительно пойдёт по путям пешком до ближайшего города, пусть хоть до Хенца, раз мужчина отказывается помогать!       — Что ж, ладно... я поняла, — взмахивает она руками, словно отбросив все попытки добиться справедливости.       Тонкая манипуляция прошла мимо ушей хозяина поместья, который уже крутился перед зеркалом. Он решил, что американка приняла его предложение.       — Слава Всевышнему. Доброго дня, мисс Уолкер!       Кейт спускается вниз в общий холл в расстроенных чувствах, чтобы заметить общую суету. Прислуга так носится, норовя привести дом в порядок, что никак не удаётся остановить хоть кого-то для объяснений, пока одна из служанок сама не налетает на американку. Судорожно извинившись, девушка пытается что-то сказать, но рёв двигателя останавливает движение и разговоры всех в доме.       — Едут!! — кричит кухарка.       Со второго этажа спускается мадам Варбург, в этот раз одетая весьма скромно, а вот сам хозяин поместья принарядился с иголочки и вышел во двор, прихватив прислугу. Кейт идёт следом, заинтригованная личностью приехавшей персоны, она не оставляет попыток расспросить служанку. Уличив момент, та всё-таки соглашается раскрыть тайну, поддавшись на уговоры:       — Это мисс Варбург приехала на свой день рождения, — сообщает она быстро, пока её не позвали, — мы не ждали её в этом году из-за её учёбы и поломки поездов, но она всё равно приехала. Как будто, с каким-то военным...       — Военным? — с долей испуга переспрашивает Кейт.       — Так говорят...       — Кто говорит?       — Все... Их видели в Хенце. И на станции. Простите... — извинилась девушка и вернулась к работе.       Вероятно, у прислуги была своя сеть связи, о которой известно только им. Они могли общаться по телефону, оперативно донося друг другу информацию, или использовали бы телеграф, какой использует Роян Варбург, но факт остаётся фактом: вся прислуга уже была оповещена о прибытии гостей задолго до их появления.       Старенький, но крепкий пикап с шумом въехал на заснеженную дорожку, хлопая, громыхая, скрипя и пыхтя. Мистер и миссис Варбург встали у дверей, прислуга позади, а Кейт чуть поодаль, рядом с боковыми дорожками, откуда хорошо виден вход в мастерскую механика. Оскар пропадал на проверке механизмов всё утро, и пусть Роян заявлял, что это лишь формальная проверка, Кейт беспокоилась как никогда. Что-то явно было не так, но никто не говорил ей, что именно, включая машиниста. Наверное, он и сам не знал, иначе бы рассказал ей при первой возможности. Зачем ему скрывать столь важные новости о себе, верно? Кейт гнала тревогу прочь, слушая равномерный стрекот мотора.       Пикап встал на небольшой площадке перед крыльцом поместья. Двигатель смолк, вернув сосновому лесу оглушительную тишину, лишь нервный кашель Рояна нарушал безмолвие. Щелчок, — пассажирская дверь открылась, и Кейт впервые увидела юною мисс Варбург — стройную девушку немногим моложе Иты, черноволосую, резкую в движениях, слегка развязную в манерах. Она носила высокие кожаные сапоги на тонком каблуке и двигалась на них покачивая бёдрами на грани вульгарности, чем вызвала явное неодобрение в глазах госпожи Варбург. Разумеется, та молчала, и Кейт догадывалась почему: не стоит осуждать дочь мужа, когда у самой рыльце в пушку.       — Papa! — восклицает красотка на французский манер, с удовольствием повиснув на шее хозяина поместья; Роян в ответ заохал, прижимая к себе любимицу.       Мисс Уолкер почувствовала лёгкий солоноватый аромат и почти ощутила плечом холод металла.       — Кто эта особа?       — Дочь господина Варбурга, — отвечает она подкравшемуся сзади Оскару. — Говорят, она приехала с каким-то военным...       — О, звучит весьма тревожно, — заметил автоматон напряжённый взгляд Кейт. — Обычная случайность, и только. Этот человек может быть кем угодно, и его профессия никак не связана с вашей историей.       — Очень надеюсь, — ежится американка, касаясь не самых приятных воспоминаний с военными, которые встречались ей на пути. Ей просто нужно быть начеку, а всё остальное — глупые домыслы, как с механизмами Оскара.       Кейт решает уточнить лишний раз:       — Что сказал механик?       — Работа всех частей налажена, нет повода для беспокойства, — спокоен машинист, но его интонация в конце как будто шла на повышение, предполагая появление "но", однако продолжения так и не последовало.       Мисс Уолкер хотела чуть надавить, но её отвлекли эмоциональные повествования мисс Варбург о пройденных испытаниях.       — ... эти ребята подкинули меня до Хенца на своём грузовике, мы пили дрянное горькое пиво и слушали старьё, а потом я слонялась по этому захолустью, разыскивая хоть один поезд! Diable!       — Почему ты не написала? — недоумевал господин Варбург.       — О, papa, я хотела, чтобы это был сюрприз! Я послала к чёрту всех и приехала, а ты оказывается стал ещё большим отшельником. Спрятался, а я всё равно нашла! — смеётся девушка. — Хорошо, что мне немного помогли, — она машет кому-то в машине, — вот, познакомься с моим спасителем!       Водительская дверь открылась, и перед гостями предстал немолодой, но поджарый мужчина статного вида из-за прямой осанки. Он кажется смутно знакомым, хотя и увиденным впервые. После секундного замешательства, Кейт неожиданно для себя возвращается на три года назад, чтобы предстать перед образом военного, охраняющего границу. Она узнаёт его, немного постаревшего за это время, и без мундира, но всё такого же гордого и непреклонного.       — Капитан Малатеста! — ошарашенно произносит она, привлекая внимание.       Мужчина щурит глаза, смотря в её сторону и пытаясь скрыть свою близорукость, но в конце концов узнаёт Кейт, что отражается на его лице явным удивлением. Правила приличия не позволяют ему игнорировать господина Варбурга, поэтому он идёт прямо ко входу в поместье, чтобы приветствовать хозяев. Встретили его радушно: Ита предложила еду и кров, Роян, разумеется, поддержал, обещая просторные комнаты. Кажется, он готов был принять в доме кого угодно. Благодарная мисс Варбург наградила отца двумя поцелуями в обе щёки и пошла за вещами к машине, всё также вальяжно покачивая бёдрами.       — Правильно ли я понял, — уточняет Оскар, — что этот человек, который когда-то угрожал применить огнестрельное оружие, если я не оставлю попыток открыть ворота, останется здесь? Это при том, что он прикрывался вами, чтобы повлиять на меня! Поезд господина Форальберга не нуждается в дополнительных разрешениях для синхронизации сопутствующих механизмов, а угроза за стеной оказалась выдумкой. Как, видимо, и его неравнодушие к вам.       — Тише, не шуми, — успокаивает его американка. — Это было давно, и он пытался тогда уберечь нас, ведь это его работа. Не ты ли сам требовал от меня визу?       — Он пытался уберечь исключительно вас, Кейт Уолкер, — настаивал машинист, пропустив слова про визу, — и это выходило за рамки его прямых обязанностей. Он проявлял фамильярность, когда говорил по громкой связи. Его описания были хоть и правдивы, но совершенно недопустимы для официального тона.*       Кейт смотрит на Оскара с долей подозрения: его речь была полна обиды, будто у него отобрали кусок лакомства, который лежал у него под носом, но был недоступен. Сначала она подумала, что это связано с пренебрежением к его персоне. Капитан отнесся к ней доброжелательно, а к машинисту воинственно, чем оскорбил его достоинство. Но потом, присмотревшись и вслушавшись внимательнее, она замечает знакомое нервное поведение автоматона. О, эта злость и обида имели совершенно иные истоки.       — Знаешь, мне было всё равно, как меня называют, — заявляет американка, — пока я знала, что меня ждёт поезд, где точно не проявляют неуважение.       Плечи автоматона слегка опустились, что означало некоторое расслабление. Похоже, он получил подтверждение, что всё делал правильно, однако исчезнувшее напряжение возникло вновь, когда мужчина направился в сторону Кейт. Она разберётся с этим позже.       — Капитан Малатеста, какая встреча! Не думала, что увижу вас вновь, да ещё и здесь, далеко за пределами Баррокштадта. Вы помните меня?       Капитан вытянул руки по швам и вздёрнул подбородок, вытянувшись вверх для солидности. Рост не позволял ему быть выше Кейт, но его уверенность компенсировала этот маленький нюанс.       — Не проходило и дня, чтобы я не вспоминал вас, мисс, — отчеканил он. — Наша встреча стала судьбоносной.       — Вот как... — насторожилась американка.       — Я подал в отставку. Границу охранять более не требуется, с этим справляется и механизм. Надобность во мне отпала. Тем более, я обязан был доложить о причинах своей ошибки.       Укол забытой вины почувствовался с новой силой: Кейт подозревала, что многие из её решений имели последствия. Ей нужна была виза, ей нужно было ехать дальше, она не хотела думать, что произойдёт потом, с ней и с другими людьми. Стремление найти Ганса так её поглотило, что почти уничтожило здравый рассудок. Это было опьяняюще, как вкус свободы, как любовный экстаз.       — Простите, капитан...       — Вашей вины здесь нет! — однозначно настроен мужчина. — Более того, я выражаю вам благодарность. Я занялся своим здоровьем, в первую очередь, своим зрением. Как видите, мне выдали официальное право владеть автомобилем, и теперь я свободен в выборе своего пути. По вашему примеру, я пустился в странствие, желая однажды вновь встретить вас. Иногда я находил ваши следы. В Аралабаде, Романовске, Вальсемборе, в городах восточной Сибири и северной Европы. И вот я здесь.       Кейт была поражена.       — Вы шли за мной? Всё это время?       — Так точно. Это было непросто, но я не из тех, кто отступает перед трудностями. Не беспокойтесь, я не собираюсь мешать вам или преследовать. Мне достаточно знать, что вы достигли своих целей, ведь более смелой, решительной и красивой женщины я не встречал ни до, ни после нашей встречи.       Это было... откровенно. На языке капитана подобные слова могли означать только одно, и если раньше это можно было списать на флирт, фамильярность или обычную вежливость, то сейчас заявления звучали слишком конкретно. Конкретнее серенады под балконом возлюбленной. Спустя три года... Даже детектив, наконец, сдался после всех поисков, не желая более участвовать в перипетиях судьбы мисс Уолкер.       Пока Кейт растеряно искала подходящий ответ, Оскар встал между ней и капитаном, приняв вид строгий, какой соответствовал должности машиниста. Он не закрывал американку от мужчины, не говорил ничего о фамильярности или о прошлых угрозах, вопреки ожиданиям, а только с холодной вежливостью представился и пожелал доброго дня.       У капитана ни дрогнул и мускул на лице при виде автоматона, и он со всей военной выдержкой желает того же, а после предлагает мисс Уолкер встретиться за обедом. Кейт думает, что разговор при всех гостях поместья ни к чему её не обязывает.       — Спасибо, капитан, я с удовольствием, — говорит она с искренней улыбкой.       — Вы окажите мне честь, — со всей серьёзностью признаётся мужчина и что-то ищет в нагрудном кармане. — В качестве моего расположения, примите это в дар. Это напоминало мне о вас все годы.       Оскар оказался оттеснён во время передачи маленького предмета в руки американки, которая с интересом рассматривала круглый футляр у себя на ладони с логотипом Форальберга. Крошечная кнопка открывает крышку и одновременно заводит пружину, как на механических часах, но вместо циферблата и стрелок здесь миниатюрный лабиринт, по которому движется ещё более миниатюрная фигурка зверька — белки или мышки. Кейт напомнило это лемминга, снующего в норах ледяной юкольской пещеры. Маленький зверёк попал в тупик, и механическую игрушку следовало повернуть, чтобы помочь бедняжке найти выход. Забавная головоломка в духе самого Ганса, милая и невинная. Может быть, он собрал её на досуге в качестве отдыха от более сложных проектов.       — Невероятно, откуда это у вас? Это слишком ценный подарок...       Капитан Малатеста не принимал возражений:       — Он ваш, мисс. Это не обсуждается, как и его приобретение. Не сомневайтесь, всё законно. Я буду ждать вас на обеде.       Полный удовлетворения, мужчина уходит, помогая мисс Варбург с багажом. Кейт аккуратно закрывает крышку до щелчка, размышляя о неоднозначности своих чувств, поступков и мотивов. Тяжёлая тревожная тишина накрывает её слух и сердце, когда она с надеждой ищет взглядом Оскара, чтобы поделиться своими переживаниями. И не находит. Машиниста нигде нет, одна цепочка следов на припорошенной дорожке вела куда-то к стене сосен, грозно возвышающихся над головой. Тяжесть их крон под снегом и толстых ветвей давила, и американка впервые ощущает невыносимый холод наступившей зимы.       

***

             Мисс Абигэйл Варбург или просто Аби, как она любила себя называть, связывая своё имя со знаменитым членом прославленной фамилии, — настоящая дочь своего отца. Искупавшись в щедром внимании, она преподнесла дары каждому жителю дома, исключая мисс Уолкер, о которой она ничего не знала. Это не были драгоценные вещи, но каждый предмет был подобран с умом и находчивостью. И пусть девушка была громкой, неуместно резкой, местами излишне раскрепощённой, её щедрость и доброта подкупали. Позже Кейт выяснила, что Аби вовсе не жила на "широкую ногу", как делает это "золотая молодёжь", а предпочитала вести разгульное, но скромное существование в студенческих трущобах. Она знала, что её есть, кому защитить, и куда вернуться, если она попадёт в передрягу, поэтому не боялась ввязываться в ужасные авантюры. Американка от всего сердца позавидовала её свободе. Девушка могла говорить, что думает, делать, что хочет, ни от кого не зависеть и идти за своими мечтами. Её могущественный отец любил её всем сердцем, а более ничьё мнение её не волновало. Даже строгая мадам Фаворская, являясь её родной бабушкой, воротила нос, но молчала после серии неудачных попыток задеть внучку.       Когда в столовую вошёл автоматон Иты и передал очередное письмо, Аби, не стесняясь, прокомментировала это, вдруг спросив, не читает ли паж мадам любовную переписку. Наверняка читает и испытывает при этом сильное возбуждение. Сёстры Зингер зашипели от возмущения, госпожа Фаворская побелела от ярости, Ита невинно хлопала глазами, а мистер Варбург разразился заливистым хохотом, найдя эту "шутку" ужасно остроумной. Только сэр Рёскин нервно закашлялся, ощущая хрупкость своей репутации. Украдкой он глянул на автоматона, который не подал вида, что понимает предмет разговора или знает автора писем. Опасность миновала. Господин Варбург продолжал хохотать.       Аби наигранно закатила глаза и в качестве извинений преподнесла автоматону целую коробку баночек машинного масла самого высокого качества, велев распределить подарок среди всех механизмов в доме. Паж был искренне благодарен, а девушка шутливо подмигнула ему и послала воздушный поцелуй.       Кейт видела по глазам Аби, что за всей этой игривостью скрывается серьёзное убеждение: она взаправду думала смутить своими действиями автоматона, который просто молча наблюдал за ней, слегка склонив голову. Никто из присутствующих не мог допустить подобных мыслей, включая хозяина поместья, который всегда видел в машинах не просто машины. Мисс Варбург абсолютно не видела никакой разницы между автоматонами и людьми, что поразило американку до глубины души. Может быть, все страхи Кейт в отношении машиниста связаны с тем, что она всё ещё ставит его на другую ступень, занимаясь самообманом?       Мисс Уолкер обещает себе достичь мудрости мисс Абигэйл Варбург, а пока она отправляется в комнату после обеда и прощаний с капитаном, и заканчивает вторую часть письма на одном дыхании, называя чувства единения с миром на фантастическом острове и глубокого лишения огромной части своей души. На Сибирии она оставила старую себя окончательно, она была пуста после череды потерь.       "Я решила, что моя жизнь кончена", — написала Кейт, вспоминая, как села в старую лодку и оттолкнулась от берега, пустившись в дрейф. — "Я решила: пусть я попаду в руки судьбы, и если смерть — то смерть, а если жизнь — то жизнь, но не прежняя. У меня не было ничего, только немного талой воды и вера в духов. Я взяла сердце Оскара, но это не спасло бы меня. Я взяла его сердце, потому что хотела, чтобы он был со мной в этот миг, чтобы я могла разделить с ним мои радость и печаль, и он бы помог мне увидеть дорогу, как всегда. Какое это было бы счастье".       Кейт поставила точку и тихонько положила ручку на край стола, словно та была чем-то опасным. Рядом лежал подарок капитана — затейливая игрушка с лабиринтом. Маленькая механическая мышка застряла на середине пути, хотя выход был совсем рядом.       Капитан Малатеста сказал, что останется на несколько дней в поместье. Аби была ему страшно признательна и без умолку твердила о его самоотверженности, узнав его историю.       Сложив письмо, американка вдруг решительно покидает дом Варбургов, чтобы разыскать машиниста. Его она находит недалеко от места, где когда-то погрузчик и близнецы строили мобиль. Теперь подвижная скульптура почти рассыпалась от ветра и снега, словно напоминая о разлученных автоматонах.       Оскар неподвижно стоял возле корявых сосен и дубов, держа в руках перчатки, отремонтированные Кейт и врученные накануне. С самого утра он носил их, не снимая, но теперь вдруг решил передумать. Странно. Кейт шпионит за ним, наблюдая, как методично машинист осматривает каждый зашитый сантиметр на пальцах. Ищет изъяны? Недоволен видом? Или думает о их эксплуатационных свойствах?       Автоматон сжимает ткань в кулаке, сминая в тугой комок, ходит из стороны в сторону, словно находясь в тяжёлых сомнениях, которые ни к чему не приводят. В бессилии он останавливается, видно найдя какое-то решение, постоянное или временное, и надевает перчатки обратно, аккуратно расправив все образовавшиеся заломы и складочки.       Мисс Уолкер думает, что это подходящий момент, и подходит ближе, больше не скрываясь за декоративными деревцами искусственного лабиринта. Оскар видит её и вытягивается по струнке, будто стоически ожидая битвы, хотя американка двигалась расслабленно, не демонстрируя ни воинственного настроя, ни недовольства. Чувствуя ограждённость друга, она не переступает невидимую линию, вместо этого протянув автоматону свою рукопись.       — Мне нужно твоё мнение, — сообщает она, негласно прося участия.       Машинист не двигается.       — Не думаю, что это хорошая идея, Кейт Уолкер.       — Почему? — недоумевает американка. — Здесь все мои воспоминания о нашем путешествии на поезде Ганса. Я написала честно свои мысли и чувства, как ты мне и советовал.       — Не сомневаюсь, — ответил Оскар, но не протянул руку.       Кейт почувствовала себя идиоткой, стоящей перед автоматоном, который снова не берёт билет. Это её больше расстроило, чем разозлило: она опять не понимала, что происходит и что ей нужно делать. Её друг, до этого проявлявший заботу и внимание, вдруг снова занял отстранённую позицию. И произошло это сразу после приезда новых гостей в дом Варбургов.       — Это из-за капитана? — зрит она в корень.       — Не совсем, — с натягом говорит машинист.       — Не совсем? Тогда что ещё? — допытывается мисс Уолкер, но автоматон крепко замолчал. Кейт не сдавалась: — Что бы это ни было, это не имеет значения, это неважно, — пыталась она сказать, как мало её волнует расположение Малатесты и его препирательство с автоматоном у ворот в Баррокштадте, полагая, что именно давние обиды не дают покоя Оскару.       — Не могу согласится с вами. Это важно и имеет значение, во всяком случае, для меня.       Мисс Уолкер вздыхает и возвращается к началу.       — Пожалуйста, прочти это.       — Письмо предназначено не мне.       — Я знаю, — раздражается американка. — Я писала Оливии, но я хочу, чтобы ты тоже знал, что я чувствовала всё это время. О Гансе, Сибирии, о тебе... Мне непросто было написать это, ты знаешь. Мне страшно даже сейчас, — призналась она, с ужасом думая, как много откровенного было в строках, — но я сделала это. Тебе всё равно?       — Нет, Кейт Уолкер.       — Тогда, пожалуйста, прочти, — снова просит она, едва не касаясь бумагой корпуса машиниста. — Почему ты не берёшь письмо?       — Это не те вещи, которые я должен знать.       — Почему? Что в этом такого?       — Простите, Кейт Уолкер, но лучше будет остановиться там, где вы сейчас. И для вас, и для меня.       Как всегда в минуты смятения, американка сдвигает брови к переносице, стремясь увидеть суть вещей.       — О чём ты говоришь? Оскар, я не хочу оставаться здесь.       Автоматон не слышал её.       — Моя помощь требуется в починке корпуса автоматона "две тысячи". Меня ждут в мастерской. До встречи, Кейт Уолкер.       Машинист быстро уходит, так и не коснувшись исписанных листов. Его не окликают и не останавливают. Если бы Кейт только знала, что это их последний разговор перед катастрофой, немедленно исправила бы положение, и утешила бы друга очередной милой шуткой. Но она промолчала, воображая себя перед лодкой, ждущей её у старого причала.       

***

             Как вода отступает перед разрушительной силой цунами, так и затишье возникло задолго до бури, измотав душу неопределённостью. Кейт смотрела на нетронутое письмо, оставленное на верстаке, и мысленно искала выход из тупика. Она положила свою рукопись здесь — в мастерской механика, — двое суток назад в надежде, что Оскар передумает. Но этого не произошло, как не произошло ничего, что хоть сколько-нибудь нарушило гнетущую атмосферу.       Кейт не могла ничего поделать. Машинист избегал её, прячась то в саду, то в мастерской, то в бесконечных комнатах поместья, находя сотни причин и отговорок, чтобы не видится с ней. Ни одна из попыток вывести его на разговор не увенчалась успехом.       Не было никаких продвижений и с поездами. Господин Варбург тоже избегал встреч и общался только с женой и дочерью, наглухо запершись в своём кабинете.       Сегодня американка решила сдаться. Она счастливо увернулась от завтрака с капитаном, и провела весь день под серым небом. Утром пришла оттепель, и вместо холодов настала унылая пора. Моросил мелкий дождь, стаял снег, и чёрная вода в пруду скинула ледяной покров, зияя круглым оком. Погодная хандра тронула всех, исключая Аби, которая оставалась полна жизненной энергии.       Мисс Уолкер удручённо смотрела на письмо к Оливии, думая, не уничтожить ли его прямо сейчас. Раз за разом она прокручивала в памяти слова машиниста: "Вы не одиноки"; "...что бы вы ни сказали, я не буду думать о вас плохо"; "лучше будет остановиться там, где вы сейчас. И для вас, и для меня" и многое-многое другое, что он говорил ей за последнюю неделю. Она умоляла его не молчать, но он замолчал, а сама она не лучше.       — Ты как всегда прав, Оскар, — проговорила вслух мисс Уолкер, делая это догмой.       — Тот автоматон, да? — раздался задорный голос Аби в дверях пустующей мастерской.       Кейт буквально отпрыгнула от стола.       — Вы напугали меня!       Мисс Варбург стряхнула мокрый плащ, бросив его на верстак, и по-хозяйски прошла мимо инструментов, частей механизмов, ключей и шестерней. Её пальчики отстукивали весёлый ритм, который смолк, стоило девушке приблизится к американке. Её выражение лица изменилось, взгляд стал глубже, а задор обернулся хитростью.       — Отец рассказал мне вашу историю. И капитан много говорил о вас. Я впечатлена, хотя, думаю, им ещё многое неизвестно.       Мисс Уолкер не знала, что ответить, и тогда мисс Варбург достала из кармана маленький ключик, кивнув на дверь, за которой механик вёл ремонт автоматонов.       — Не хотите взглянуть?       — Откуда у вас ключ? — с подозрением спрашивает Кейт.       — В этом доме от меня нет секретов. Все это знают и предпочитают сразу доверить все ключи, ведь я всё равно узнаю, будь то личность загадочной американки, любовная переписка между Итой и Рёскиным или пакости сестёр Зингер, одна из которых хочет папиных денег, а другая вашего автоматона. Вот видите, — посмеивается она и заговорчески продолжает: — со мной вы сможете узнать какие угодно тайны.       Откинув чёрные локоны, Аби неторопливо подходит к двери и поворачивает ключ в замке.       Кейт помнит, как свято оберегал свою мастерскую механик, разрешив ей ночевать в общем зале, но не заходя в главную обитель. Она могла появиться там только по приглашению, чем и пользовался Оскар в какой-то степени. Может быть, общение с Аби и исследование мастерской подскажут решение проблемы её взаимоотношений с машинистом?       Любопытство взяло верх, и мисс Уолкер перешагивает порог, первым делом видя корпус автоматона "две тысячи", лежащий точно на операционном столе. Воспоминание об Оскаре, точно также лежащем на ложе в хижине Айаваски всколыхнули поток неприятных чувств и возродили желание немедленно разыскать друга. Она хотела видеть его прямо сейчас и убедиться, что всё в порядке. Кейт думала, что впадает в паранойю.       Аби своевольно погладила корпус автомтаона с выражением светлой грусти.       — Привет, — вздохнула она несвойственно печально, и мисс Уолкер начала догадываться о причине её стремлений в мастерскую. Это было так очевидно, что не требовало пояснений. Казалось, все в поместье тайно любят кого-то.       Мисс Варбург поцеловала автоматона в обе щёки, как и отца при встрече, затем уселась на край стола, взяв железную руку в свои.       — Он мой любимец, — пояснила Аби, — я знала его ещё до того, как он оказался здесь и уговорила отца выкупить его. Мы многое пережили вместе.       — В самом деле? Роян Варбург не говорил мне об этом. Он утверждал, что ничего не знает о прошлом этого автоматона.       — Это потому, что он был экстренно отключён, — свободно говорит девушка, но американка видит, как ей на самом деле тяжело. — Он спас мне жизнь.       Кейт преисполнилась сочувствия.       — Что произошло?       — А, — отмахивается Аби, ловко соскочив со стола, — я была слишком глупа и вляпалась в одно дерьмо. Не хотела привлекать отца, ведь я взрослая девочка. Полезла, куда не нужно, а он, — кивнула она на автоматона, — вытащил меня из самого трущобного логова. А потом я вытащила его из тех же трущоб. Это было рядом с Дэли. Мы бежали на запад, а потом он просто рухнул и всё. Думаю, эти уроды сделали что-то, чтобы не дать ему далеко уйти. Я тут же связалась с папой, естественно, сказав, что только что нашла замечательного автоматона для его коллекции. Так что всё обошлось... почти.       — Он забыл вас, — с тяжестью понимает мисс Уолкер.       — Не-а.       Аби осторожно извлекает из-под грудных панелей с контурным логотипом шагающего человечка механическое сердце, прислонив то к уху, как морскую раковину, слушая музыку блока "душа". Так трогательно и очень интимно! И знакомо.       — Я... простите, — смущённо говорит американка, отходя в сторону, чтобы подумать.       — Вы делали также? Меня это заводит.       Кейт никогда бы не призналась, но особенно одинокими вечерами, когда её никто не видит, когда племя юколов спит, когда храп Катюши разносится по подземелью, — в этот тёмный миг она подносила сердце машиниста к уху и слушала, как в самой глубине дышит живое существо. Сердце не было заведено, и звуки казались выдумкой, но остановиться было невозможно. Было нечто притягательное и невыносимо запретное в этом действии, особенно в моменты предрассветные, в полном безмолвии, тогда она могла слышать и своё сердце тоже, вступающие в унисон с механическим. Иногда Кейт казалось, что это не шестерёнки вращаются внутри, а звучит далёкий гул турбины или грохочет прибой, а иногда, что шелестит листва или стучат колёса поезда. Всегда по-разному. Вторгалась ли она в личное пространство Оскара? Более чем. Запретный плод сладок.       Мисс Уолкер вспомнила нечто, что сменит тему:       — Вы знали, что у него нет программного предназначения, как у других автоматонов?       Аби задумалась на мгновенье, а затем рассмеялась.       — Ну и дурь! Откуда вы это взяли? "Программное предназначение" — звучит также нелепо, как "цель жизни". Жизнь и есть цель, всё остальное чепуха, выдуманная религиозными фанатиками или безумцами, что в целом одно и то же. А вы, — подходит она, по-кошачьи крадучись, — знаете, в чём предназначение вашего автоматона? Вы бы хотели, чтобы он только вёл поезд или... — касается она ловкими пальчиками щеки мисс Уолкер, — был рядом с вами, как друг, брат, компаньон, любовник? Хм-м... я хорошо знаю, чего вы хотите. Вы же помните, что в поместье нет от меня тайн. Я вам кое-что покажу...       Пока Кейт приходила в себя, до сих пор чувствуя шлейф духов мисс Варбург, Аби быстро нашла среди всех окружающих предметов переоборудованное устройство для проигрывания музыкальных валиков. Именно то, которое несколько дней назад держала в руках мисс Уолкер. Нужный припрятанный валик тоже нашёлся и был поставлен на место, лишь немного почищенный от пыли.       — Думаю, вы знаете, что это, — интригует мисс Варбург.       — Если честно, нет, — признаётся Кейт, — я поняла только то, что эта... штука воздействует на механизмы автоматонов.       — Верно, хоть и поверхностно, — приняла Аби вид профессора, — смотрите глубже: она воздействует на сердце, вот, — передаёт она сердце модели "две тысячи", — слушайте, когда я нажму на кнопку. Только ни звука! Поняли?       Кейт послушно поднесла сердце к уху, обратившись в слух. Аби запускает устройство, и сначала американка улавливает одно шипение и постукивание молоточков о валик, но затем сердце в её руке начало подрагивать и отзываться сложным ритмом. Удивительная низкочастотная мелодия, похожая на разговор китов в глубине океана. Её можно было слушать вечно, но магия кончилась, как только завершилось вращение валика.       — Невероятно, — пришла в трепет американка, — он реагировал всё время.       — Да, может не так, как мне хотелось бы, но он отвечает, — с гордостью говорит девушка. — Теперь понимаете, почему я не верю, что он забыл меня. Он всё ещё помнит прошлое и настоящее. Жаль, что меня не было рядом, когда случилась авария с поездом, — вздохнула она, — я бы вправила ему мозги!       Мисс Уолкер разглядывает сердце автоматона и одновременно "шкатулку".       — Вы сказали, что он отвечает вам. Что записано на валике?       Аби радуется сработанной ловушке.       — Там я, а там, — показывает она пальчиком на полку с другими валиками, — есть и вы. Отец сказал: вы держали это устройство, и оно записало вас, как и меня. А, значит, вы наверняка видели, как отреагировал Оскар. Ещё и будучи в сознании.       Мысли мисс Уолкер бежали быстро, быстрее, чем она успевала догнать их и осмыслить. Ей нужна была пауза, потому что её собственно сердце колотилось, как бешенное.       — Хотите сказать, что это устройство пишет м-м-м... биоритмы, а затем воспроизводит их?       — Точно. А ещё усиливает и меняет частоты, переводя на "язык" механики.       — Вот как... — произносит Кейт в тумане.       Она полагала, что это была проверка механизмов, что она находилась рядом в качестве успокоения для вечно тревожного машиниста. Никто не поставил её в известность, когда вёл запись: ни механик, ни Оскар, ни мистер Варбург, который прекрасно всё знал. "Внешний раздражитель" — так назвали Кейт, и раз простого присутствия и краткого разговора недостаточно, в ход пошла тяжёлая артиллерия. Теперь всё ясно.       — Так что же, — настаивала Абигэйл Варбург, сгорая от нетерпения, — как отреагировал Оскар? Правда его механизмы едва не заклинило? Правда, что механику пришлось резко прервать эксперимент? О, ну пожалуйста, не молчите! Мне так любопытно!       Кейт не могла выдавить из себя и звука. Чувства ужаса и восторга переполняли её сильнее тех же чувств под куполом парашюта. Не значит ли реакция машиниста то, о чём она думает? Не значит ли это, что её безумие встретило взаимность? Как вообще такое возможно, ведь Оскар... автоматон.       Аби широко улыбается, накручивая чёрный локон на палец. Искусительница, не ведающая границ и такта. Разрушительница секретов, а не их создательница. Ясно, почему она не вписывается в устои поместья по словам Уильяма Рёскина.       — Отец тоже так заинтригован, — не унималась она, — ужасно хочет исследовать первого в мире автоматона, влюбившегося в женщину.       "Я привык полагаться на факты, а не на домыслы", — говорит ей машинист, — "мне нужно время всё понять и проверить".       "Это унизительно и оскорбительно в отношении вас".       "В связи с вашей неоспоримой ценностью, другие особы утрачивают всякую значимость в моих глазах. Я хочу, чтобы вы это знали".       Как она могла быть так слепа! Впрочем, она тоже стремилась доверять фактам. Именно факт внешнего сходства привёл её к открытию семейной тайны. Следовало убедиться.       — Извините, мисс Варбург, и спасибо, — возвращает она Аби сердце автоматона.       Та вовсе не расстроена, похоже отсутствие ответа американки, уже ответ. Она лишь коварно напоминает, что механизмы могут быть очень чувствительны, и медленно и сладко целует сердце, не сводя глаз с ускользающей американки.       

***

      

      В десятый, а может, в сотый раз Оскар убедился, что коридор второго этажа пустует, и никто не ищет его и не наблюдает за ним исподтишка. Наконец, он мог спокойно обдумать своё положение, свои мысли и свои дальнейшие действия. Он надеялся, что двое суток, которые он провёл в добровольной изоляции от Кейт Уолкер, помогут ему прийти в норму и обрести то обыденное равновесие в механизмах, что сопровождало его на протяжении трёх лет. Хорошо, двух лет и одиннадцати месяцев. Или двух лет и трёх месяцев? Или одного года? Когда такие неопределённости начали вторгаться в стройные ряды его расчётов?       Нет, дело определённо в новом корпусе. В синих сумерках машинист разглядывает своё отражение в арочном окне ниши, разделяющей правое и левое крылья поместья. Отражение было размытым, однако достаточно различимым, чтобы увидеть основные подробности. Автоматон находит своё лицо вполне гармоничным, соответствующим высоким критериям: симметрии, проработанности, но обобщённости, тонкости и незаметности стыков и заклёпок. Оно прекрасно дополняло крепкий корпус, хорошо отполированный, с подвижными, но надёжными суставами. В нём не было изъянов с точки зрения механики, но с человеческой точки зрения...       Что толкало мисс Кейт Уолкер каждый раз возвращать его к жизни? Машинист знал, где искать ответ, но боялся даже коснуться той рукописи. Неизвестно, что хуже: узнать, что он хороший компаньон для продвижения к цели или узнать, что главное предназначение, как компаньона, не играет для Кейт Уолкер никакой роли. Он не хотел быть просто удобным автоматоном, но и не хотел, чтобы его ценность, как автоматона, уменьшали. Это, на первый взгляд, противоречие ужасно изводило его, заставляя то бросаться к оставленному в мастерской письму, то с головой погружаться в работу, пытаясь доказать свою ценность самому себе. Ничего не помогало.       Сегодня он решил сдаться. Он скажет американке, что готов прочесть её письмо, и будь, что будет. Что бы там ни было написано, он останется с ней, примерившись с действительностью. Его утешало знание, что мисс Уолкер нуждалась в нём и не отталкивала, несмотря на многочисленные унижения, которым он подвергся. Как знать, не за горами то время, когда она захочет изменить свою компанию. Она приняла подарок капитана и была любезна, несмотря на явное давление. Против этого сложно что-то противопоставить, как и против ружья, направленного в голову с угрозой открыть стрельбу.       Оскар решил сдаться, пустив всё на самотёк, осталось только попросить механика избавить его сердце от напасти, а это не должно быть сложно, стоит лишь подробнее изучить настройки злополучного корпуса. Машинисту даже пришла идея обменяться телами с моделью "две тысячи", но без согласия господина Варбурга и автоматона он не мог пойти на этот шаг.       Коридор пустовал, небо за окном медленно темнело, поднялся шквальный ветер. Дверь в комнату Кейт Уолкер всё ещё запрета — молодая женщина где-то пропадала, вероятно ждала в мастерской, подкарауливая машиниста.       Оскар считает до трёх, предчувствуя надвигающуюся катастрофу, и собирается идти, но мелькнувшее отражение в окне спутало все планы. Запыхавшаяся американка стояла позади, смотря на него через отражение и с каждой секундой тьма за окном сгущалась, а отражение становилось только яснее. Скудный свет светильников до этого очерчивающий образы, внезапно погас, послышались голоса внизу: прислуга кричала об аварии на электростанции и решала подключить генератор. Шло ненастье. Волны поднимались, угрожающе наступая на пустынный берег души Кейт Уолкер. Их угрожающий гребень нависал дамокловым мечом и над головой машиниста, который даже в полумраке видел изменённый взгляд и позу американки. Что-то случилось, и это связано с ним, иначе бы она уже пустилась в объяснения, а не молчала, уставившись на него, как впервые во Валадилене.       — Добрый вечер, Кейт Уолкер, — начал он неуверенно, — рад нашей встречи. Сегодня дождливо и ветрено, не так ли?       — Я была в мастерской вместе с мисс Варбург, — пропустила она его никудышное приветствие, — мы говорили о нашем влиянии на механические сердца автоматонов.       В этот миг Оскар понимает, что тайна возникшей идиосинкразии раскрыта, и американка знает причину её возникновения. Разумеется, мисс Абигэйл не упустила шанс исследовать эту область, а затем в красках поведать всему миру, имея врождённое любопытство, наглость и неприкосновенность. Теперь это неважно.       Мисс Уолкер подходит ближе, загнав машиниста в угол.       — Ты сказал, что полагаешься на факты, я тоже хочу удостовериться, прежде чем делать выводы, — сказала она и вопреки вялому сопротивлению, припадает всем телом к автоматону, крепко обхватив его за шею.       Кейт молила крики на первом этаже дома стихнуть, пока её уши старались уловить звуки механизмов между оглушительными ударами собственного сердца. Оскар неподвижен и отстранён, и кажется, что всё напрасно, что она совершила страшную ошибку, приняв желаемое за действительное, но вот, наконец, она слышит его — нарастающий гул, похожий на рокот прибоя и чувствует лёгкие вибрации, идущие от центра корпуса. Она помнит, как цеплялся Оскар за подлокотники прошлый раз, и не хочет доставлять ему лишние неудобства, если объятия ему неприятны, но тяжёлая железная рука ложится ей на спину, не давая сдвинуться с места. В радости взаимности Кейт накрывает сладкая истома, какая мучила её во сне, и стало так нестерпимо притягательно, так немыслимо приятно и страшно, что захватывает дух. Как прыгнуть в уходящий поезд или сесть в лодку или как наблюдать за Аби, страстно целующей сердце автоматона. Смелость мисс Варбург придала американке решимости: сейчас или никогда! Она хочет испытать это.       Медленно и осторожно поворачивая голову, она утыкается носом в железную щёку, и целует, как не целовала никого и никогда. Поток уносит её, и окно дребезжит от капель дождя и ветра или это дрожит корпус автоматона, или её тело? Она повторила это снова и снова, наслаждаясь падением в бездну, пока не нашла очертания тонких металлических губ. Их вкус был сродни вкусу очередной безумной авантюры, и это то, ради чего она живёт.       "Ура!", — летят радостные приглушённые крики, и вслед за ними зажигается свет, берущий начало от большого механического колеса.