Глава 2. Игра в кошки-мышки

Росс всегда был предусмотрительным человеком. Может быть, не таким уж предусмотрительным, поскольку накануне потерял свой диктофон, а нашел его последний человек, которому следовало слушать запись, но теперь у него в кармане лежало новое записывающее устройство, и на этот раз он не собирался упускать свой шанс. Чтобы не упустить ни одной возможной улики, Росс нажал на кнопку записи, как только вошел в аудиторию. Что иронично, раньше он мог нажать на кнопку в любой момент и записать крики Полин, потому что она кричала и ругалась на него постоянно. Однако в этот раз Росс прождал ползанятия, а Полин ни разу не сорвалась. Она почти не разговаривала, разделив класс на две группы — интервьюеров и соискателей, — и просто сидела, с удовлетворением наблюдая за происходящим, изредка делая комплименты. Она выводила Росса из себя. Кроме того, у нее на груди в качестве нелепого ожерелья висела ручка, которую Росс находил безобразной. Однако он не смог удержаться от того, чтобы бросить еще несколько взглядов на нее. Собеседование проходило медленно и бестолково, пока на середине их скучной практики Микки вдруг не выдал: — Я подарил Полин эту ручку. Кажется, она мне нравится, Росс. — Что? — Я хочу пожарную машину! — Окей, а что ты сказал о ручке? — Она мне нравится. Я подарил ей ручку. Ей так идет! Микки повысил голос, и Полин оглянулась, чтобы одарить их благодарной улыбкой. Росс взглянул на часы и обнаружил, что урок подходит к концу. Он понял, что план Полин заключался в выполнении дурацкого упражнения на протяжении всего занятия, в то время как она не произнесет больше ни слова. Он начал нервничать, обдумывая всевозможные способы спровоцировать ее, но не был уверен, что что-нибудь получится. Во-первых, его челюсть все еще болела. Но даже если бы он не обратил внимания на свою челюсть и смог довести Полин, он не знал, будет ли происходящее считаться беспричинным насилием. — Ей идет, скажи? — Что? — Ручка! Ей очень идет. — Это вряд ли… — Очень идет! Росс вздохнул. — Да. Он бросил взгляд на Микки, размышляя, что будет, если он сделает несколько резких замечаний по поводу выступления Микки на собеседовании так, чтобы их услышала Полин, но та заговорила первой: — Хорошо, джентльмены. Спасибо всем за участие в наших занятиях, особенно за эту великолепную практику. Вы все молодцы! Едва она заговорила, как сразу же привлекла к себе внимание Микки. В нужный момент она оглянулась и подмигнула ему, а затем с дразнящей улыбкой посмотрела на Росса. — Я рада, что вы справились с собеседованием, хотя уверена, что многие из вас скоро вернутся ко мне на повторный курс, потому что не смогут найти работу. Правда, Микки, душка? Микки ухмыльнулся и радостно закивал. Затем Полин склонила голову: — Правда, Росс? Росс закатил глаза. — Это была шутка, Росс. Смотри не тресни. Что ж, нет такого понятия, как пере-переориентация. Мне бы очень хотелось, чтобы вы все получили работу и сами познакомились с новыми людьми, — подытожила Полин, собирая разложенные ручки. — Вот и закончился наш курс, джентльмены. Уверена, у вас у всех полно важных дел, так что можете идти. Кроме тебя, Росс. Полина присела на его парту и смотрела, как все уходят. Росс убрал руки со стола, чтобы не касаться ее задницы. Микки явно не хотел уходить. Полин широко улыбнулась ему, но нетерпеливо махнула рукой. — Ступай, Микки, душка. Увидимся на следующей неделе. Ты ведь проходишь этот курс уже пятидесятый раз? — Я просто хочу тебя увидеть. — Микки вздохнул. — Из-за тебя я не иду работать. — О, это очень мило с твоей стороны, Микки, душка. Я тронута. Но мы с тобой знаем, что ты не работаешь, потому что не можешь найти работу. Так что я не так уж тронута. Я была бы тронута, если бы ты нашел работу, но предпочел остаться здесь, со мной. Росс снова закатил глаза, пока она не видит. Неужели кто-то поступил бы так? Разве что полный идиот. Микки все равно был счастлив. — Я буду стараться изо всех сил, Полин. До встречи на следующей неделе! — До встречи, Микки, душка. Теперь они остались вдвоем. Полин не делала никаких попыток встать с парты, поэтому Росс лишь сильнее вжался в спинку стула. — Ну вот мы и одни, — сказала она. — Да, мы одни. — Ты записывал меня? О, не говори мне, Росс, дай угадаю. Ты псих. Псих-фетишист. — Что? — Его глаза расширились от негодования. — Почему? — Ну, ты записал меня, чтобы переслушивать снова и снова, когда останешься один. Тебе ведь это нравится, не так ли? — Нет! — вскричал он. — Нет, не нравится! Верни мне его! — Нет? Неужели? Я не могу придумать другого оправдания для этого! — Она отдернула руку, не давая Россу схватить ее. Бесячая ручка на ее груди продолжала раскачиваться у него перед носом. Росс вскочил. Полин зашевелилась, настороженно наблюдая за ним. — Послушай, Полин, я не такой человек. Я записал тебя не по своей личной причине. Я скажу тебе, если ты вернешь мне диктофон. — Я верну его тебе, если ты мне скажешь! — Полин, — взмолился он. — Если я скажу, ты не отдашь. — Но я точно не отдам, если ты мне не скажешь. — Ради бога. Ладно. — Росс глубоко вздохнул. — Ты была права. — В чем? — В том, для чего я делаю это. Мне это нравится. Я записывал тебя, потому что мне нравится… О, я не могу этого сказать. — Он рванулся вперед и схватил Полин за запястье: — Отдай! Полин отреагировала быстро. Она крепко сжала его руку, но в то же время попыталась защитить нагрудный карман — и таким образом его рука практически коснулась ее груди, а их лица вдруг оказались слишком близко. Росс сдавленно охнул. — Я работаю в службе социального обеспечения, Полин. Вы будете отстранены от занятий за оскорбительное и агрессивное поведение, и да, вы только что закончили свой последний урок! Это запись есть в отчете, а теперь отпусти меня и отдай его, иначе дела не обойдутся отстранением, поверь мне! — Отвали, Росс! Это менее правдоподобно, чем то, что ты передергиваешь на мой голос! Подожди, подожди. Почему ты признаешься в этом? Ах, у тебя, должно быть, есть еще один! — вскрикнула она, и, прежде чем Росс успел пошевелиться, ее руки принялись ощупывать его туловище от спины до груди, а затем добрались до карманов брюк. Отчаянно сопротивляясь, Росс схватил ее за запястье и прижал к себе. Полин скорчила гримасу, ударившись спиной о стол. Ее рука не дотягивалась до кармана, но дотянулась до его промежности. Как только это произошло, оба замерли, уставившись друг на друга. Тяжело дыша, Росс отпустил ее, после чего был повален и прижат к столу. Одно из коленей Полин оказалось у него между ног, а ее руки выхватили у него из кармана новенький диктофон. — Ага, вон он! Попрощайся со своими драгоценными диктофонами, Росс, для чего бы ты их не принес, их больше нет! Два маленьких прибора с треском упали на пол — одно из них сломалось тут же. Если бы можно было почувствовать, как от ярости закипает кровь, то именно так себя чувствовал Росс. Он не испытывал такого гнева с тех пор, как начал работать, да что там — с тех пор, как окончил школу. Но Полин умудрялась вывести его из себя. Она все еще находилась сверху, держа его ноги раздвинутыми и неподвижными, а пресловутая ручка качалась перед его глазами, постоянно напоминая ему, что она всегда будет любезна с Микки и никогда — с ним. Он знал, что Полин способна на деликатность и нежность, но не с ним. Ему она улыбалась все той же торжествующей улыбкой. Росс ненавидел эту улыбку. Он все время думал о ней и о том, как она его раздражала. Схватив шнурок от ручки, висящий у нее на шее, он наклонил ее голову и крепко прижал их губы друг к другу.