Глава 3. Часть 5.

❝ То, что мы называем случайностями —

это всего лишь закономерности,

которые мы не в состоянии расшифровать. Чак Паланик. Уцелевший.

      Ах, забыла дополнить свое возмущение клубом «союз юмористов», который официально был открыт, как только Дейн улеглась спать. Всё это происходило перед предложением Сатору, его гиперактивностью и в принципе перед тем, как меня сморило спать.       Случилось всё где-то после часа полёта. Лёгкий подъем самолёта, стюардессы начали раздавать прохладительные напитки, и как только Сугуру стало слишком скучно сидеть со спящей Дейн одному в хвосте самолёта, он пересел поближе к нам, пристроившись около окна и я окончательно потеряла покой.       Небо — прекрасное, бескрайнее пространство, которое я с трепетом буду вспоминать потом в недалеком будущем. Желание раствориться между облаками тогда росло в геометрической прогрессии, так как в самолете не царила та самая блаженная тишина, которая нарушается лишь рокотом двигателей. Нет, в салоне царил настоящий хаос. Даже стюардессы куда-то исчезли, так как понимали, что взрослых состоятельных мужчин не успокоить просьбами.       За небом плыли пушистые облака — нежные, невесомые пушистые ковры. В салоне стоял гогот от просмотра какой-то передачи по типу «слабоумие, честь и отвага». За бортом золотой океан света, рассекаемый самолётом. А у меня уже болели уши, так как сидеть по серёдке между двумя взрослыми мужчинам, которые ловят ха-ха с очередной шутки — опасно для ментального здоровья.       Почему-то воспоминания, которые прячутся где-то глубоко внутри меня, решили высвободиться именно в тот момент, когда хочется стучать от напряжения пальцем по поверхности, отстукивая один тебе известный ритм. Отчего-то от таких флешбэков всегда сквозит теплом давно ушедших дней, приятно щекоча нос от нахлынувших эмоций. И даже усталость прошла, словно невидимая рука смахнула с меня тонкую паутинку будних дней, очищая мысли перед предстоящим.       Перед глазами стояла картина, когда в одни из немногих вечеров большая часть студентов собиралась на крыльце общежития, весело общаясь друг с другом. Тогда я смеялась во все горло, не замечая, как ноют мышцы после изгнания очередного проклятья. Мой брат обожал доставать Утахимэ, поэтому даже отхватывал от их учителя Мей, убегая от неё. Дейн всегда была где-то в центре, задорно шутя над тем, кто первый попадался на глаза.       Развлекательная программа закончилась, но облегчения от этого не последовало. Насмотревшись записи трансляции с японского телевидения, эти два гения решили, что раз я сижу где-то в своих мыслях, то мне непременно грустно, поэтому необходимо это срочно исправлять. Они откуда-то достали бумагу и решили по очереди опускать белоснежный листок, демонстрируя скорченные рожи.       Первым на очереди рассмешить меня был Сугуру. Он сузил и так узкие глаза, словно попробовал кислый лимон. Брови нахмурил, губы вытянул, да и сам надулся, словно готов был лопнуть в любой момент. Годжо очень громко смеялся, буквально направляя все свои силы в громкость, отчего я все время кричала на него, чтобы он успокоился:       — Да ты задолбал! Сколько можно уже смеяться мне прямо в ухо, так ещё и попутно плеваться?! У меня уже всё ухо мокрое от тебя!       — Ах-ха-ха-ха! Да ты посмотри на него! — не унимался Сатору, у которого уже выступили слёзы от смеха, — Ну же, смотри, он же старается!       В его глазах гремит небесная лазурь — глубокий голубой цвет казался вселенской тайной, едва уловимой человеческому пониманию.       Отчего-то в памяти вновь всплыли образы, на этот раз таких же вечно веселых молодых парней, сидящие на лестнице около тренировочного поля, да попивающих газировку. Тогда я встречалась с его глазами, когда его солнцезащитные очки сползали вниз по переносице, да раздраженно отводила свои, сжимая ладони. На первом курсе он бесил меня вечно глупыми комментариями, которые любил вставлять при первой же возможности.              «Чего смотришь, Ку-чан? Влюбилась?»       Я не понимала, на сколько точно он тогда попал.       Я вздрогнула от внезапного наваждения, глядя прямо ему в глаза, поэтому Сатору решил, что мы достаточно посмеялись над гримасами Сугуру и пора преступить к собственному кривлянию. Он выразил огромное удивление и гордость, так как мы с Гето залились смехом, так и не заметив внезапно появившуюся Дейн, которая кривлялась, парадируя его, прямо у него за его спиной.

***

      Как только моя нога ступила на родные земли, я тоскливо скользнула взглядом по мимо проходящим людям, почувствовав внутренний трепет. Довольно много времени прошло с тех самых пор, как мои ноги касались родины. Я сбежала с Дейн едва закончив обучение в магической школе, и теперь спустя столько лет я вынуждена признать — дом, он и есть дом.       Мы выходили по очереди. Первым вышел Сатору со своей фирменной расслабленной походкой. Он осмотрел персонал, что кланялись, благодаря за полёт и желали хорошего дня. За ним шёл Сугуру, незаметно для всех, но заметно для нас, взывающий к своим силам и отправляя маленьких помощников по периметру. Я шла третьей, всё ещё испытывая лёгкий трепет, смотрела в сторону холла, где должны быть шестёрки стариков, да и они сами. Замыкала наш квартет Дейн, которая просто улыбалась солнцу, но я слишком её знала. Её улыбка означала, что она уже давно приготовилась показывать зубки. Именно так она всегда пускала песок в глаза.       Незнакомые знакомые лица, привычная ушам речь, аромат любимого фастфуда — всё это вызвало волну мурашек, словно я какой-то турист и наконец попала туда, куда давно мечтала. Я не замечала своих чувств, когда была на миссиях — изнурительные тренировки давали временную отдушину. Когда ела русскую кухню — я люблю что-то новое. Даже когда за весь день я могла сказать лишь пару фраз в пустоту на японском, забывая, где я нахожусь и в каком окружении. Теперь, когда я непосредственно здесь, я почувствовала, что всё же моё место тут, даже несмотря на трудности впереди.       Ещё недавно самолёт мягко касался земли, слегка покачиваясь, словно в море качнуло огромную лодку. Сатору держал меня за руку молча, понимая, что раз я вцепилась в него клещом, то на это есть причина. Когда мы вышли на встречу нежному ветру, что едва касался лица, я почувствовала, что теперь готова бороться за себя и свой клан, отстаивая границы. Наш клан записали в «предатели», но ничего, по крайней мере на меня лично не объявлена охота, барахтаться ещё имело смысл.       Пройдя в просторный холл, Сатору резко слишком тихо. Вокруг нас не было ни души, хотя около самолёта было весьма оживленно. Абсолютно все резко растворились, сколько огромный невидимый купол накрыл помещение, куда мы уже успели добраться после длительного перелета.       Осмотрев зал, который пестрил рекламными вывесками, слоганами компаний, я уткнулась взглядом на делегацию. Нет, я правда надеялась на лучше, но вот они «красавчики» — слева направо. Молодые специалисты в выглаженных костюмах с планшетами, а за ними весьма расслаблено стоял глава клана Зенин. Даже Гакугандзи здесь. Дейн дернула меня за рукав короткой куртки, показывая этим жестом, что она рядом.       Годжо всегда являлся для Гакугандзи сильным раздражителем. Ещё во времена учебы, когда второй и третий курс попадали на обмен опытом с Киотской школой магии, Сатору умудрился довести старика до ручки. Являясь молчаливым наблюдателем и застав короткий диалог между Масамити и Годжо, я услышала, как учитель спросил причину его поведение, на что белобрысый ответил тогда с усмешкой: «Меня бесят такие, как он, поэтому… просто?»       Нет, Годжо, мы слишком хорошо тебя знаем. Просто так ты даже спать не ложишься.       — О-ой! Гакугандзи-сан! Сколько лет, сколько зим! А мы тут двух прекрасных незнакомок встретили по пути в Японию.       Первое ударило в уши не фраза про «прекрасных незнакомок», а скорее через чур вежливый тон Годжо. Это было совершенно неожиданно, словно гром среди ясного неба. Да, фамильярность — вежливость от того, кто ненавидит нынешнюю систему. План Сатору был непонятен всем, особенно мне. Я надеюсь, до последнего, честно, что в его светлой макушке не родится то, что могло разойтись с общим планом.       — Здравствуй, Сатору Годжо, — кряхтя отозвался старик, который слегка напрягся, — здравствуй и тебе Сугуру Гето, Дейн Ли, и конечно же, Куропика Мора. Как же здорово, что мы все дождались тебя, не правда ли?       Я вздрогнула, словно меня облили ледяной водой из шланга под огромным напором.       — И вам не хворать. Да вот только… — начала было я, но меня жестко прервали не дав возмутиться.       — Что вы, Гакугандзи-сан! Мы и думать не думали, что вы лично приедете встречать нас. Буквально пару часов назад я решил-таки завязать с холостяцкой жизнью, а вы уже тут как тут! Праздник решили устроить, вот это да-а-а!       Я наблюдала широкую спину и руки, которые активно жестикулировали под каждое слово, после перевела взгляд на пару, которая что-то активно обсуждала. До меня долетали какие-то обрывки фраз, но собрать их воедино мне не удавалось. Дейн была слишком хороша в тихом шёпоте и шифровке. Даже я иногда не понимала её скрытой речи, хотя по виду Гето и не скажешь, что он испытывает какие-то трудности в общении с ней.       Я ещё давным-давно заметила, что они близки. Во времена студенчества я даже могла приревновать её, хотя, по сути, они были одноклассниками, что априори их делало ближе друг к другу, но настолько привыкла к её хитрой моське, что иногда тихие вечера без неё превращались в каторгу.       Если сравнивать по шуму, который создавали Годжо и Ли, то можно сказать, что Дейн наводила суету физическую: куда-то пойти, где-то посидеть, потренироваться, посмотреть кино. После смерти брата она по возможности старалась всегда быть рядом, не отдавая меня в пучины самобичевания. С Сатору всё было кардинально наоборот — любитель моральной встряски. Сам-то он по себе, как энергетическая батарейка, и любитель так же придумать что-то неординарное, но лучше всего у него получается потрепать нервы, да так, что зубы хочется раскрошить. Этакая психологическая атака без злого умысла.       Именно этим он сейчас и занимается. Быстро, без передышки, бил старейшин, не трогая их — физические атаки не нужны, подвешенный язык — главное оружие Сатору Годжо. И вы посмотрите на представителей Зенинов! Жалко у меня нет газировки и что-то, чем можно похрустеть! Наобито Зенин даже покраснел, хотя, казалось бы, какие капилляры в его-то возрасте. Этого человека я слишком хорошо запомнила из рассказов родителей, ведь был одним из первых, к кому отправили детей из клана Мора. Наобито тогда едва дышал, получив ранение от неприятелей, но воспользовавшись чужой жизнью — мгновенно восстановился. И вы посмотрите на него: стоит живой, да что-то попивает. Как мерзко.       — … поэтому прошу вас не задерживать нас, уже в сотый раз, попрошу заметить! Мне и моей невесте нужно срочно попасть в Токийский колледж, а после отправиться в клан Годжо.       — Д-да что ты несёшь! — указал первый из юных помощников в нашу сторону указательным пальцем, стиснув зубы, — Какая ещё «свадьба», какие ещё «дела»? Годжо-сан, вы сами себя слышите?       — Спокойно, Накамото, держи себя в руках, — проворчал Гакугандзи, — о какой невесте ты говоришь? Я не вижу здесь незнакомых лиц.       — Так и правильно, старик! Оказывается, зрение тебя ещё не подводит, — он слегка повернулся в нашу сторону, указывая ладонью на меня, — знакомьтесь, моя невестушка.       — К-какого! — слишком нервно взъерепенился второй помощник Зенинов, набирая что-то в своем смартфоне, — Это уже слишком!..       Гакугандзи, как голос этой шайки — молчал. Внимательно смотрел из-под лба, изучая речь Сатору и наши движения. После его взгляд лёг на мою ладонь, где было помолвочное кольцо. Его губы поджались, а после он тихо посмеялся на выдохе, словно услышал хорошую шутку.       — Вот оно что. Поздравляю тебя, Сатору Годжо, прекрасная невеста, но никак не жена, — его лицо охолодело, а взгляд стал колючим, — прекращай этот цирк.       — Вот именно, — наконец, отозвался двадцать шестой глава Зенинов, — Мора — собственность клана Зенин, — он сделал шаг вперед, — А ты, Куропика, должна понимать, что раз вернулась, то пора исполнить клятву.       Чёрт.       — Да как вы смеете считать чью-то жизнь своей собственностью… — Дейн зашипела, и если бы не ладонь Сугуру на её плече, то боюсь, что одной репликой мы не отделались бы.       — Молодежь нынче слишком импульсивна, — проворчал Гакугандзи, — вы можете ехать куда угодно, сколько угодно. Мора всё равно попадёт туда, где должна быть, иначе она не исполнит обещанное между кланом Мора и Зенин, — он хитро ухмыльнулся, — не так ли, Куропика-чан? Не забыла ли ты, о чём поклялась у всего совета наведу?       Чёрт. Чёрт. Чёрт. Я же даже Дейн не рассказывала о этой заварушке, только лишь отмахнулась тогда, когда о этом вскользь упомянул брат.       — Ни в коем случае не забыла. Хотя клятва уже давным-давно потеряла свою силу, — я старалась держаться непринуждённо, хотя ощущала спиной глаза, которые буквально прожигали во мне дыру. Дейн и Сугуру непонимающе уставились на меня в немом вопросе, а Сатору, что стоял полубоком, подозрительно поджал губы: то ли от обиды, то ли ещё от чего.       — Как это «потеряла?» На сколько я знаю, у тебя не было отношений, да и интереса ты ни к кому не проявляла за всё время обучения, — послышался глава Зенинов, что подошел ещё на пол шага вперед.       Прошу, только не здесь. Не при нём!       — Вот так и потеряла, — я вновь пожала плечами, сохраняя внешнее хладнокровие, наблюдая, как старики начинали терять терпение от беспокойства, и как Сатору стал неестественно тихим.       — Куропика… о чём они говорят?, — наконец я услышала его тихий голос и всё встало на свои места. Он беспокоился. Хоть его глаза и были скрыты белыми бинтами, но голос дрогнул лишь на мгновение.       — А, так Годжо-кун не в курсе? Ха-ха… ха-а, — Гакугандзи сверкнул взглядом, целясь прямо в меня, — Поведай же им, Мора, о своей клятве. О обещании, что ты дала в сердцах, лишь бы не выйти замуж и отсрочить свою мнимую свободу.       Да вашу же мать, Ёсинобу-сан, замолчите!       — Да там ничего интересного, — я отвела взгляд, надеясь на высшие силы, да на что угодно, хоть на вторжение инопланетян, на всё согласна, лишь бы они не услышали условия клятвы, которые в десять лет казались весьма выгодными.       Так и оказалось, но я надеялась, что этот диалог будет воспроизведен на совете старейшин, а не в холле при действующих лица.       — Ку-чан, видя, как ты нервничаешь, мне же становится ещё интереснее, — в своём неизменном стиле, ко мне поближе подошла Дейн, косясь в сторону старейшин. Чуть тише она добавила, — нам стоит беспокоиться?       Я слишком активно отрицательно помахала головой, после так же тихо ей прошептала:       — Дейн, если Годжо сейчас услышит клятву, то я сгорю от стыда.       Ли ухмыльнулась, а после обратилась к Гакугандзи и Зенин, а так же всей их свите:       — И это всё? Клятва, которую она должна исполнить, верно? Однако она же не требует исполнения прямо сейчас, так что сворачиваем поздравительную часть и спокойно расходимся.       Итак, представим себе такую картину: стоят по середине холла толпа магов, что ведут «светскую» беседу, да кидаются друг в друга колкостями и резко наступает такая тишина, что становится слышно собственное дыхание. Представили? Закрепили.       Вот один человек из всей этой толпы поворачивается полностью лицом ко второй, приподнимая свои бинты с одного глаза и зыркает таким взглядом, что собственные глаза, как у нашкодившего котёнка, опускаются в пол. Не хватает ещё поёрзать носком обувки по гладкому кафелю, да слегка покрутиться корпусом.       — Ку-чан, поведай-ка нам о своей клятве, а? А то мне уж больно не нравится, как этот старикашка ехидничает, — он выглядел таким добродушным, но вот голос вновь выдавал его с потрохами. Он начинал терять терпение.       — Не хочу… — очень и очень тихо поведала я ему свое желание, а его глаза заблестели загадочным блеском, словно отражали всю внутреннюю бурю эмоций.       — Тогда я не смогу помочь тебе, — он наклонился ко мне, наплевал на лишние глаза, и сказал это настолько тихо, что внутри всё перевернулось, словно мы сейчас не стоим в японском аэропорту, а на карусели. Которая кружит тебя не по горизонтали, а по вертикали.       — О чем шепчетесь, детишки? — Наобито насмешливо откинул голову назад, разминая затекшие мышцы, — хорош уже комедию ломать, Мора. Поехали. Формальности уже не нужны, раз клан пал, не так ли?       — Я никуда не поеду… — всё так же тихо отозвалась я.       Я прикусила нижнюю губу, понимая, как несправедливо я поступаю, держа всё это время в неведении людей, которые сейчас терпеливо ждали условия клятвы. Они переживали, и это я тоже понимала. Дышать было тяжело, а мои щёки предательски горели, я была в этом уверена.       Но он прав. Пора уже сказать ему, что я не сказала ещё перед своим исчезновением.       — Если я не встречу того, кого полюблю до двадцати лет, то в таком случае я выйду замуж за Наоя Зенина, — резкий выдох отозвался дрожью в пальцах, взывая к чувству контроля.       — Верно, Мора, как хорошо, что ты не забыла. На сколько мне известно, у тебя за всё это время отношений не было. Ну, кроме этого, временного предложения, — снисходительно он помахал рукой, словно прогонял надоедливую мошку от лица, и театрально сморщив лицо.       Ребята выглядели удивлёнными, но я заметила, что плечи Дейн, что до этого напряженно были подняты вверх — опустились, словно внутри медленно сдулся шарик. Сугуру тоже уловил это настроение, слегка посмеявшись в кулак, замаскировав это под кашель. Один лишь Сатору выглядел отрешенно, а я понимала, что если я скажу вторую часть клятвы, что так сильно похожа на первую, то сгорю прямо на этом месте со стыда.       — Это не всё, — хныча, я подняла ладони к лицу, и пока я не провалилась всем телом под землю — протараторила, — если я встречу того, кого полюблю до двадцати лет, то я свободна перед кланом Мора и Зенин, — и утонув лицом в своих ладонях, я не хотела никого видеть. Особенно этого белобрысого.       Стоять потерянной в собственных эмоциях в зале, словно потерянный маленький кораблик среди бурлящего океана, то ещё счастье. Дыхание сбилось, сердце участило свой ритм, а в голове сознание забилось в тревоге. Убежать сейчас было бы неплохим вариантом, но я сама решила для себя, что в этот раз не сбегу с поля боя. Если сейчас дам слабину, то какая же я последняя Мора, в конце концов?       Закрыв лицо ладонями, я не видела лиц тех, кто стоял со мной по одну сторону баррикад. Дейн давно знала о том, что я испытываю к Годжо. Догадывался и Гето по словам Ли. Но знал ли Сатору, что когда он целовал меня в том узком проходе, я отвечала не потому что «потому», а потому что желала ответить? По прошествии такого количества времени я не всё ещё не уверена, что все его шажки были не просто флиртом во времена учёбы, а действительно его истинные чувства, которые он пронёс сквозь время.       Дейн говорила ещё тогда, когда впервые Годжо засветился на камере с какой-то девушкой в одной из кафетерий Токио: «Она не заменит твоего нрава, ему быстро наскучит покладистость».       Я знала, что он смотрит на меня, но не знала с каким лицом. Клятва данная старейшинам действительно потеряла свою силу, ведь влюбилась я в него ещё в пятнадцать. Полюбила чуть позже, но точно до двадцати.       Его теплые пальцы, которые коснулись моих ладоней, отозвались током по нервным окончаниям. Он игриво водил по ним то вверх-вниз, то рисуя незамысловатые узоры, то тыкал в них.       — Ку-чан получается всё же дандере?Наконец-то мы на финишной прямой.       Вспыхнула я подобно фениксу, что восстал из пепла. Горя внутри от смущения, злости моей не было предела. Этот идиот действительно непредсказуем! Как можно в такой волнительный, смущающий меня момент, размышлять о моём архетипе?!       Слишком резко я убрала с лица ладони, тыкая нервно в бесконечность парня:       — Годжо, клянусь тебе, если ты ещё что-то сейчас скажешь о моей личности, то я прямо тут в тебя кину сковывающими путами и заставлю заблудиться в собственном сознании! — в сердцах закричала я, наплевав и на старейшин, и на их окружение, и на уже откуда-то взявшихся людей, которые изумленно поворачивали головы в нашу сторону.       — Ой-ой, тогда я тебя запру в бесконечности, заставляя крутиться моё имя в твоей голове бесконечное количество раз, — игриво отпрыгнул он, весело смеясь.       — Вы совсем забыли о своем поведении?! — возмутился Гакугандзи, — Бог с вами, здесь уже слишком много ушей для дальнейшего диалога. Мора, в скором времени жди приглашения к старейшинам.       И они не попрощавшись, пошли прочь. Зенин о чем-то заговорил с директором Киотской школы магии, косясь в нашу сторону, а меня охватило лёгкое чувство освобождения. Наконец-то это всё закончилось.       — Ну, вот и славненько, — Сугуру подытожил наши всеобщие мысли, обращаясь к компании, — теперь мы, наконец-то, поедем в колледж? Нанако и Мимико уже во всю пишут, что Яга места не находит.       — Да-да, только давайте перед этим зайдём перекусим? — вклинилась Дейн, кладя мне на плечи руки, слегка ими массируя мышцы, — Расслабься, ладно? Годжо, отойди от Ку на пару шагов, ты плохо влияешь на её эмоциональное поле!       — Это я-то плохо влияю? — возмутился парень, театрально хватаясь за сердце, — Сугуру, вызывай скорую, скорее! Мне плохо!       — Алло, скорая, у нас тут пациент — все признаки идиотства обострились.       — Ой, да пошёл ты, — с широкой улыбкой посмеялся он, слегка обнимая меня за плечи, не обращая внимания на недовольный взгляд Дейн, которая убрала руки и пошла вперед, демонстративно вскинув нос.       Сугуру с усмешкой пошел за Дейн, как-то резко отворачиваясь.       — Следующая остановка — Токийская школа магии! — Сатору слегка потянул меня за ребятами, всё так же приобнимая, — Пошли, Ку, дом ждёт.