Глава 4. Часть 9.

      Боль была невыносимой — хуже, чем когда её пытали итальянская мафия позапрошлым летом. Если тогда тело вибрировало, словно в кости забили клинья, то сейчас всё было в тысячу раз страшнее.       Стоило Куропике сделать вдох — и мир перевернулся. Волна боли, ударившая в череп, заставляла видеть вспышки белого света, будто молнии били по закрытым векам. Электрический разряд энергии пронёсся по нейронам, выжигая клеймом одну-единственную фразу: «Иди ко мне…».       — КУРОПИКА! — голос Сугуру взорвался в её сознании, словно граната, начинённая его собственной тревогой. — ОЧНИСЬ! ПОСМОТРИ НА МЕНЯ! Сатору, у нас проблемы…       Слова растворились. Мысли — тоже.       Всё, о чём теперь могла думать Куропика, — это о фразе, мелькавшей в голове, как свет далёкого маяка. Она, словно человек среди обломков разбитого корабля, ухватилась за неё, как за единственный спасательный круг в бушующем море агонии.       Девушка слышала голос друга где-то вдали, но не могла сосредоточиться. Стоило мысленно свернуть с «маршрута», сдавливающая боль тут же напоминала о себе. Это было всё равно что сознательно глотать яд, ощущая каждый его глоток.       Куропика видела золотые линии — узоры её рода, некогда расцветавшие на лице брата в далёком прошлом. Они то вспыхивали перед глазами, то угасали, подобно последней звезде перед рассветом. И где-то в глубине звучал голос — звук, прошедший через ухо тонкой вибрацией, щекочущей барабанную перепонку и отозвавшейся в костях лёгким стеклянным звоном.       «Иди ко мне, дорогая. Верни в себе наследницу. Перепиши ядро. Восстанови честь клана. Проклятия рядом… берегись».       Но вот незадача: стоило ей повиноваться и попытаться пойти на зов, как чья-то рука обхватила её за запястье, не давая сдвинуться с места.       — Препятствуешь, — зашипела она, морщась от колющей боли в висках. — Чёртово проклятие.       Пустив по венам импульс энергии, она почувствовала, как хватка ослабла. Не раздумывая, Куропика рванула вперёд вдоль улицы неконтролируемыми мгновенными шагами.       Она неслась вперёд, будто сорвавшаяся с цепи молния. Мир растянулся в размазанную полосу препятствий — то ли это была дорога с обломками, то ли её собственная техника прокладывала путь. Куропика уже не различала окружение: ноги сами несли её вперёд, игнорируя истощение магических сил.       Девушка сбивала с ног всех, кто встречался на пути, не замечая никого. Игнорируя собственное состояние, она лихорадочно двигалась на зов, напрочь забыв, что это может быть ловушкой. Каждый её шаг искривлял время. Каждый выдох был зовом печати, вцепившейся в грудную клетку и волочившей её за собой, как собаку на поводке.       И лишь когда она увидела внутренний двор Киотского колледжа магии, силы окончательно покинули её.       — Я не знаю, как до этого дошло, Сатору. Как только появилась эта печать, у Куропики просто отшибло крышу, — на секунду замолчал брюнет, видя, как темнеют глаза друга. — Я пытался её удержать, но… Она где-то в колледже. Пошла туда, где сейчас Дейн. Я почти уверен!       — Она не в колледже. Она над ним, — тихо поправил мужчина, большим пальцем показывая через плечо в небо. — Вон, левитирует.       — И ты… так спокойно об этом говоришь?       — Я лишь указываю конечную точку. Я не просто так отошёл — я подобрался ближе к колледжу, чтобы осмотреться. Дейн и большая часть российских магов находятся где-то под ним, — он оценивающе взглянул на брюнета. Реакция Сугуру, хоть и запоздалая, вернула ему хладнокровие. — Вот. Правильно, Сугуру. Не теряй голову, как учил нас Яга все эти четыре года.       — Э-э… — темноволосая девушка неловко перевела взгляд с одного мага на другого, — я, пожалуй, пойду вперёд. Пока вы тут сопли жуёте, я постараюсь с воздуха найти свою команду для перегруппировки. Годжо, ты же сказал — большая часть, а не все? — маг кивнул. — Отлично. Я пошла. Удача нужна дуракам, поэтому желаю вам успехов!       — Логика железная, — мрачно заметил Сугуру, провожая Титана взглядом. Когда та скрылась за домами, он вернул внимание Годжо, запрыгивая на проклятие. — Ты оповестил руководство или сразу примчался сюда?       — Написал Яге голосовое в «Лайне», — невесело усмехнулся Сильнейший. — Надеюсь, дойдёт.       — Ты в своём репертуаре, — маг вымученно провёл ладонью по лбу. — Ладно. Я лечу к колледжу. Ты, как я понимаю, будешь вытаскивать Куропику?       — Да. Не суйся внутрь без нас. Или хотя бы без меня. Там… вокруг колледжа творится что-то странное с проклятой энергией. Как бы тебя не зацепило.       Гето не ответил, лишь коротко кивнул и взмыл в воздух на проклятии. Сатору, проводив друга взглядом, задумчиво посмотрел на сияющую печать клана Мора. Прямо в её центре зависло тело его жены.       Годжо не то, чтобы боялся… Скорее, его инстинктивно настораживал контакт с этой сконцентрированной проклятой энергией её клана. Сейчас она будто работала на внутренних усилителях — даже издалека было видно, как хаотично сталкиваются частицы её собственной техники. Благодаря Шести Глазам он отчётливо видел и простую территорию, раскинувшуюся за её спиной прямо в воздухе.       Мороз по коже от увиденного он проигнорировал.       Её тело было покрыто чёрными полосами. Будь она чуть моложе или менее подготовлена, она бы давно взорвалась, так и не обуздав свою силу. Что задумал её безумный родственник — загадка, которую он узнает чуть позже.       Этот старик ответит за её боль. А пока… нужно спасти её и попутно остальных магов.       Он телепортировался к Куропике, сложив одну печать. Оказавшись в паре метров от её обессиленного тела, застывшего в воздухе, словно натянутая струна, он заметил, что большая часть проклятой энергии концентрировалась в одной точке — в мозгу.       — Не х-хочу-у… — беззвучно прошептала она лишь губами, но Годжо всё понял. — Я не буду этого делать…       Сатору нахмурился. Куропика, запертая в собственном сознании, сражалась с собственным разумом. Как когда-то на втором курсе, когда Хирото впервые ударил сестру у него на глазах. Только тогда это была печать, видимая невооружённым взглядом, а сейчас… требовалось куда более деликатное вмешательство.       Сильнейший тянул время, взвешивая все «за» и «против». На его лице не было и следа привычной легкомысленной улыбки. Волосы взъерошены — ветром, техникой, его же собственной рукой или накалёнными нервами. Брови сведены — так бывает, когда… боишься.       Годжо выдохнул. Он боялся. Боялся совершить ошибку — впервые за долгое время. Боялся, что его сил… окажется недостаточно. Казалось, чувство, знакомое со времён Убийцы Магов, давно кануло в прошлое, но вот оно — вернулось.       Он приблизился, игнорируя гравитацию. Она была прямо перед ним, на расстоянии вытянутой руки. Но он замер, почувствовав, как немеют конечности.       Куропика что-то беззвучно лепетала. Просила уйти, от чего-то отказывалась… Он видел, как она впитывает чужую проклятую энергию, смешивая её с собственной, выжигая на своём теле всё новые чёрные полосы истощения.       — Чёрт… — тихо выдохнул маг, коснувшись её лба кончиками пальцев. И тут же отдёрнул руку, увидев в сознании хаотичный калейдоскоп разрозненных воспоминаний.       Вот это уже было по-настоящему опасно. Чуждая энергия могла распознать его вмешательство как угрозу и атаковать.       — С-са-ат-то-ру… — вымученно выдохнула она, и кожа на лице озарилась золотистым свечением.       Годжо резко, почти судорожно выдохнул и смиренно закрыл глаза.       В радости и в горе… Покуда смерть не разлучит нас.       Чтобы вернуть её, ему придётся пойти туда — сквозь её технику, в самую проекцию клана Мора. Вновь коснувшись её лба, он перестал сопротивляться чужой воле и безропотно склонил голову.

***

      Дейн, забавы ради, уже около часа играла в города с директором Киотского колледжа магии. И за это время успела понять, что старик был поразительно необразован. Амстердам, оказывается, на букву «О», а Ватикан — не город-государство, а «столица Рима». И плевать, что это не город, а как раз столица Италии.       Спустя час содержимое её головы превратилось в кашу, щедро приправленную фразой «двоечница по жизни!».       Спокойствие, Дейн, только спокойствие. Ему осталось два понедельника… а то и меньше.       Как такой человек оказался в верхушке магического общества — загадка. Но для себя она уяснила одно: если выживет, то выдвинет свою кандидатуру на пост следующего старейшины.       Было скучно. Сумасшедший родственник Куропики куда-то ушёл, оставив пару своих теней-печатей. Но даже это было лучше, чем слушать лживые утверждения и бред сивой кобылы.       Гакугандзи время от времени странно подёргивался — будто у него под кожей завёлся жук. Она фыркнула, вспомнив, как он отчитывал её за «неподобающее поведение» на экзамене, когда по ней пробежала цикада.       Воспоминания резко оборвались, стоило ей отдалённо почувствовать, будто само пространство рядом незаметно дрогнуло. Она отмахнулась от внезапной паники, но в ту же секунду директор колледжа — тот самый, что только что уверял её, будто Осло находится в Испании — дёрнулся снова. Но не так, как раньше.       Неестественно. Резко. Словно марионетка, у которой наконец-то дёрнули за нитку.       — Директор? — осторожно окликнула она его, заёрзав на месте.       — А директор — всё, — старик Мора возник из ниоткуда, одним движением срезав кандалы. Тело старейшины рухнуло на холодный пол. — Отработал своё.       — Что это значит?       — Это значит, что его роль в моём плане подошла к концу. Знаешь, раз и твоя очередь на исходе, поведаю тебе историю. О том, как один болван возжелал встать во главе всего магического мира, — в его глазах скользнула издёвка и холодное превосходство. — К моему счастью, он повёлся на сказку о возвышении. О том, какую важную роль он сыграет в моём новом мире. А потом я промыл ему мозги, и он стал моими глазами и ушами, дав абсолютный доступ к барьерам Тэнгэна. Ну, и укрытие в этом замечательном подвале.       — Я… н-не х-хотел этого… ты заставил меня… — Гакугандзи рвано выдохнул, пытаясь из последних сил приподняться.       В тот миг, когда их взгляды встретились, по позвоночнику Дейн скатилась ледяная волна. Его глаза… В них не было ничего от того человека, что час назад путал города. Не было и привычного страха. Там зияла абсолютная пустота… а под ней — чужой, чуждый ужас.       Чужой.       Словно кто-то смотрел сквозь него.       Она мельком взглянула на безумного Мору, но так и не смогла отвести взгляд обратно. Мужчина прикрыл один глаз ладонью, а вторым смотрел на неё точно такой же мёртвой, пустой пустотой.       По комнате вновь прошла волна того самого ощущения — не атака, но абсолютное подавление. Бессловесный приказ. Гакугандзи поднялся с пола, отряхнул хакама и на странно пружинящих ногах вышел из помещения.       Тихий, ползучий смешок коснулся её слуха.       — Вот такие дела.       И от его нарастающего хохота становилось всё страшнее. Каждый его шаг отдавался эхом в её собственной черепной коробке.       — Хватит! — взвыла Дейн, чувствуя, как сердце пытается вырваться из груди. — К чему всё это? Что ты хочешь этим сказать?       — А? — Мора внезапно прекратил смеяться, глупо хлопая глазами. — А… Они идут. Твои «защитники». — Он сорвался на шёпот, загадочно наклоняясь к ней. — Только вот… теперь уже не успеют. Моя внучка вот-вот активирует печать, а ты, как катализатор, — следующая.       Дейн зажмурилась. Не от усталости — чтобы хоть как-то удержать нахлынувшую волну паники.       Когда она открыла глаза, сумасшедшего старика перед ней уже не было. И тогда она впервые за всё это время позволила себе тихо, безнадёжно всхлипнуть.

***

      Сознание Куропики расступилось перед Сатору не мгновенно. Пустота, что встретила его, не пугала — она была скорее доброй знакомой, и это пугало куда сильнее.       Сначала в ноздри ударил густой запах полевых цветов, раскинувшийся по земле цветным шумом. Затем — шепот родника. И лишь потом он увидел юную Мору лет пяти или семи. Едва образ возник перед глазами, чуждая воля провела ледяными пальцами вдоль его позвоночника, задевая каждый из Шести Глаз.       Это была воля её деда.       Он чувствовал его присутствие, как ощущается старый шрам в непогоду: не больно, но назойливо и неприятно.       Открой. Покажи. Подчинись.       Словно из-за кулис чужой голос настойчиво шептал на ухо, поглаживая плечи в предвкушении. Он доносился откуда-то извне — из глубин памяти, стёртой под гнётом времени.       Отлично. Враг его не заметил.       Сатору был всецело сосредоточен на девочке, которая сжимала в ладонях что-то маленькое, пряча от чужих глаз.       Куропика дрожала, сопротивляясь обстоятельствам. Жмурясь от яркого солнца, она то сжимала, то разжимала пальцы, будто качалась на невидимых качелях. Вверх, вниз… разжала, сжала…       — Страх делает первый шаг… Страх — это боязнь потерять последнее. Раскрой ладони. Откройся мне.       Девочка разжала их, явив миру небольшую заколку. Ту самую, что можно выиграть как мелкий приз в гачи-автомате.       — Наказана.       Годжо даже не успел что-то сказать, как мир снова пошатнулся. Теперь девочка заметно повзрослела — лет тринадцать, может, четырнадцать. Что-то подсказывало ему, что происходящее случилось незадолго до их первой встречи.       Небольшой двор в резиденции клана Мора. Точно такой же, который видел Годжо месяц назад, только более ухоженный. Декорации из камней, лощёная дорожка, аккуратно подстриженные кусты.              Куропика стоит напротив Хирото, неловко ковыряя носком обуви землю.       — Подожди ещё немного, сестрёнка. Старший брат что-нибудь придумает… Покажи, что они с тобой сделали?       Девушка приспускает одежду с плеча, обнажая созвездие родинок. Родинок? Сатору никогда прежде не видел их на теле жены.       — Ну и пошлость, Ку-чан. Наказана.       Он пропускает через себя, как девушка ломается изнутри, словно теряя каждый раз частичку себя. Сатору не до конца понимает связь, но интуитивно чувствует: чем больше Куропика погружается в эти искажённые воспоминания, тем сильнее отдаёт контроль над разумом своему деду.       Третья вспышка перенесла его в колледж, заставив увидеть себя со стороны. Своё бездыханное тело и её, склонившуюся над ним и роняющую слёзы.       Он помнил этот день. То, как тихо она шептала в пустоту незатейливую молитву их клана. Тогда ему казалось, что всё кончено. Но что-то внутри подтолкнуло его тогда соединить положительную и отрицательную энергии прямо в коре мозга. Это и спасло ему жизнь. Это и помогло избавить мир от Убийцы Магов.       — Токихакаси-но Ками, прошу, помоги ему выбраться из петли.       — Нет, Куропика. Это наш бог, — летний ветер принёс не только прохладу, но и насмешливый голос. — Он не спасёт этого… ребёнка от тьмы.       — Но ведь… он милосерден…       — Подчинись уже заветам, Мора. Сколько можно?!       — Я… Я…       — Ку-чан, — Сатору присел рядом с юной Морой, нежно проведя рукой по её волосам. — Твоя молитва спасла меня тогда. Не слушай брюзжание отсталого поколения.       — А ты как здесь оказался, щенок?!.. Нет! Сломайся! Это всё, что нужно, чтобы я открыл тебе путь…       — Но ведь… Годжо-кун… — игнорируя чужой голос, Куропика перевела взгляд в пустоту, туда, где по ощущениям стоял её друг.       — Боль. Разочарование. Утрата… Всё, что связано с негативом, является его пищей. Позволь мне…       Чужой голос коснулся её лба невидимым пальцем, заставляя девочку зажмуриться.       — Неужели мы за всё время не подарили тебе ни одного светлого воспоминания? И я тоже?.. Знаешь, мне даже обидно…       Он явился перед ней ярким светом. Сердце девочки болезненно сжалось, но не от боли, а от щемящей тоски. Мир вокруг затрещал, но так и не рухнул.       Смеющиеся лица старых знакомых возникали столь же внезапно, как сама жизнь. Бесконечные вспышки отзывались в душе нескончаемым потоком тёплой энергии. Вот Юи бежит к Кенто, роняя по пути кофе прямо на его белую рубашку. Вот Дейн впервые пытается заплести волосы Сугуру, пропуская непослушные пряди сквозь пальцы, а Утахиме рядом подначивает её. Вон Яга с Мей журят студентов, подбадривая их перед обменом опытом с Киото.       О, и он тоже здесь. Он помнил этот день, будто он был вчера. Их в шутку заперли одногруппники в кладовке. Сатору тогда по неосторожности свалил девчонку с ног. А тут она объясняет ему тему из учебника по проклятоведению, хотя сама на год младше. Впереди экзамены, но вместо своей подготовки она помогает Сильнейшему с теорией. А… а этого он не знал. То, с какой тоской она смотрела на Японию свысока, тихо всхлипывая над их общей фотографией. Это было тогда, когда они с Дейн сбежали?       О, русская армия. Несмотря на трудности, они с Дейн продолжали идти вместе, поддерживая друг друга. Вот казарма, женская рота… Ого, так вот каким был Косой восемь лет назад? Сколько разных лиц…       А в следующий миг он предстал перед ней незнакомцем в балахоне, скрывая свою личность. Ему даже пришлось повозиться с потоком проклятой энергии, чтобы она не узнала его. А вот они возвращаются в Японию, старики, библиотека… Их свадьба…       — Правильно, Ку-чан. Открой своё сердце светлым воспоминаниям. Покажи этому миру, чего ты стоишь. Перестань, наконец, склонять голову перед сборищем отбросов.       — Чёртов нахал! Печать была уже на грани! Как ты смеешь?!       — Как смеешь ты лезть в мою голову, оскверняя память о брате! Нет, ты не мой дедушка! Ты — проклятие в оболочке человека! — взревели синхронно маленькая, юная и взрослая Куропика, каждая из которых высвободила колоссальный заряд энергии.       Проведя рукой от лба до губ и обратно, она оставила на коже сияющий золотом след. Сложив пальцы в печать, все три её ипостаси вскричали в унисон:       — Расширение территории: Предел петли Золотой Воли.       Ощущение от первой собственной расширенной территории было неописуемым. Материальное проявление силы рода Мора, но очищенное от пагубного влияния деда. Теперь слова о наследнице уже не казались чужими.       Её внутренний мир оказался… невероятным. Золотистые струны света, пробивавшиеся сквозь ночное небо, образовывали кольцо, подобное амфитеатру. Воздух вибрировал, возвращая тебя туда, где тебе шестнадцать и кажется, что все беды тебе по плечу.       Девушка чувствовала, как покинувшие её силы вернулись, удвоившись. Больше не было больно перемещаться из точки в точку. Всё повиновалось силе мысли, хотя раньше приходилось продумывать маршрут на несколько шагов вперёд. Теперь это было… интуитивно.       — Токихакаси-но Ками милосерден. Спасибо, что вновь помог выбраться из петли.       Сатору оставалось лишь наблюдать, с интересом и нескрываемым восторгом восхищаясь тем, как она практически самостоятельно изгнала влияние деда из своего разума, даровав себе долгожданный покой. Он догадывался: это было заложено в ней с детства и взорвалось бурей внутри при контакте её энергии с волей родственника.       Всё закончилось стремительно. Картинки исчезли, Шесть Глаз смолкли, а его страх сменился радостью за дорогого человека.       Это был ещё не конец. Но начало уже было положено.       — Я же говорил, что твои силы понадобятся чуть позже, — в привычной шутливой манере пробормотал он, ловя девушку на руки.       Печать клана Мора рассыпалась в мелкие эфирные частицы, теряя свой свет. Годжо ласково взглянул на Куропику, чуть прижимая её обессиленное тело к груди. Чувствуя, что та не сопротивляется, он приземлился на крыше колледжа и с облегчением выдохнул.       — Нужно спешить… Дейн в большой опасности. Она в подвале колледжа.