Экстра 4. Где-то между вторым и третьим января их сердца стучат в унисон.

      Кофейня была почти пустой. Так бывает, когда на дворе вечер второго января, за окном тихо падает снег, а редкие вспышки света знаменуют начало две тысячи семнадцатого года.       Внутри было спокойно, по-настоящему уютно. За широкими окнами медленно кружились крупные снежинки в ленивом вальсе. Они ложились на подоконники, на плечи редких прохожих, на капоты припаркованных машин, превращая город в нечто мягкое, приглушённое.       Этот вечер в Москве был особенным. Праздничная суета уже схлынула, но будни ещё не вернулись. Людей на улицах было мало — редкие фигуры, закутанные в слои одежды, были похожи на огромных пингвинов, передвигающихся медленной, покачивающейся походкой. Изредка машины нарушали непривычную тишину лёгкой вибрацией, но не тревожили двух девушек, сидящих друг напротив друга.       Куропика сидела у окна, обхватив ладонями чашку с латте. Тёплый картонный стаканчик приятно грел озябшие пальцы. Она устало смотрела не столько на улицу, сколько сквозь неё — туда, где мысли текли медленно, растворяясь подобно дыму.       — Он всё ещё падает, — тихо сказала она, скорее себе, чем собеседнице.       — В Москве это обычное явление. Надоело, — отозвалась Дейн, меланхолично подперев щёку ладонью. — Издевательство над моими берцами. В Японии уже бы всё растаяло.       Куропика улыбнулась уголком губ.       Дейн сидела напротив, в растянутом свитере цвета млечного пути, с собранными в хвост волосами, которые она наспех расчесала пальцами. На столе перед ней стоял зелёный чай в чашке и тарелка с наполовину съеденным чизкейком — Ли всегда начинала есть с середины, утверждая, что так «интереснее».       — Второе января, — продолжила она, глядя в окно. — Людей почти нет. Даже в Токио к этому времени все выползают из нор.       — Скоро Рождество, — задумчиво сказала Куропика, пропустив мимо ушей повторное упоминание родной страны.       Она произнесла это тихо, но в словах было что-то весомое. Не дата. Не праздник. Воспоминание.       — И что? — уточнила Дейн с усмешкой.       — Не знаю. Просто, — честно ответила Мора.       Они замолчали.       Снег за окном падал всё так же медленно, и в этом движении было что-то гипнотическое. Куропика вспомнила, как восемь лет назад они впервые увидели московскую зиму. Тогда ей казалось, что холод здесь — агрессивный, колючий, совсем не похожий на японский климат. А потом он стал привычным.       — Знаешь, — вдруг сказала Дейн, — пошёл уже девятый год, как мы здесь.       — Знаю.       — Нет, я не в смысле «знаю». Блин, ну… — она нахмурилась, цокнув языком. Взяв чайную ложку, Дейн стала медленно размешивать напиток, словно там ещё остался нерастворённый сахар. — Мы реально здесь восемь лет. Я иногда ловлю себя на том, что думаю по-русски раньше, чем по-японски.       Куропика тихо рассмеялась.       — А я ругаюсь по-русски. Это показатель адаптации?       — Несомненно, — с наигранной серьёзностью кивнула Дейн, а после откинулась на спинку мягкого дивана, лениво прикрыв глаза. — А на каком языке ругаешься, когда бьешь мизинцем о ножку стула?       — На международном, — буркнула девушка себе под нос, обиженно надувая губы. — Но русский помогает точнее передать масштаб трагедии.       Подруги тихо рассмеялись, шумно выдыхая в конце.       — А помнишь, как ты в первый год перепутала «предоставить» и «представить»?       — Не напоминай, — Мора закрыла лицо ладонями, вымученно простонав в них. — Я до сих пор помню, как на меня странно посмотрели.       — А как бы ты посмотрела, когда тебя требовательно попросят представить бланк для регистрации? — насмешливо ответила Дейн, приоткрывая один глаз. — Это было смело.       Они вновь рассмеялись — негромко, не нарушая тишину кофейни. Бариста за стойкой лениво протирал чашки, делая вид, что не подслушивает. Но лёгкая тень улыбки всё же отражалась в наполированном стекле.       — А помнишь, — продолжила Дейн, — как мы впервые праздновали Новый год здесь? Ты решила, что салют… — Ли резко наклонилась вперёд, поближе к подруге, — это техника какого-нибудь мага, что послали за нами?       — Потому что он начался в полночь без предупреждения! — возмутилась Куропика, всплеснув руками. — В Японии так не делают!       — Зато теперь ты смотришь фейерверки с философским лицом, — усмехнулась Дейн. — Как истинный ценитель.       Мора одарила подругу скептическим взглядом, а после отвернулась обратно к окну. Снег лип к стеклу, оставляя влажные следы, которые тут же исчезали.       — Странно, — сказала она. — Вот живём здесь столько лет, а никто и не пытался нас найти. Ну, кроме Кенто.       — Поосторожнее с новогодними желаниями, Ку, — заметила брюнетка, вновь откидываясь назад и прикрывая ладонью глаза. — Они практически всегда исполняются.       Между ними вновь наступила тишина, но теперь она была какой-то меланхоличной и недосказанной. Воспоминания подступали сами, цепляясь одно за другое, как снежинки, слипающиеся в комья.       Дейн первой решила её нарушить.       — Скоро Рождество, говоришь? — Брюнетка выпрямилась и наконец-то приступила к поеданию чизкейка. — Помнишь Рождество на твоём четвёртом курсе?       Куропика замерла на мгновение, а потом недоверчиво покосилась на подругу.       — О, нет. Ты решила добить меня сегодня?       — Я просто решила вспомнить былое.       — Ты всегда «просто вспоминаешь», а потом мы едем на такси в стельку пьяные, пытаясь найти наших в ребят в «Одноклассниках», — девушка сделала глоток кофе, закатывая глаза. — Но да. Помню.       — Поэтому в этот раз мы пришли в кофейню, а не в бар!

Тогда, в магическом колледже, зима была совсем другой. Не такой холодной, но куда более нервной. Для Куропики четвёртый курс запомнился ответственностью, ожиданиями и бесконечными тренировками. А ещё — давлением со стороны дедушки. Поэтому она делала вид, что праздник — это мелочь, не стоящая внимания. Можно сказать, «взрослела на глазах».

      — Мы тогда решили, что обязательно отметим, — продолжила Дейн, довольно хлопнув в ладоши. На её голове на мгновение показались мышиные ушки, но она быстро отменила активацию техники, — даже если никто не хочет.       — «Никто» — это ты про меня с Нанами? — уточнила Куропика.       — Ты была против ровно до того момента, как узнала, что присутствовать в этот день в колледже будет кое-кто, освободив окошко в своём плотном расписании.       — Я не понимаю, о ком речь, — девушка деловито откинула назад каштановые волосы с медным отливом.       Дейн лишь тихо хмыкнула.       Куропика вновь вернулась в прошлое, вспоминая, как Ли соорудила ёлку в общежитии из веток японского кедра. Она была кривой, но древесный аромат чувствовался по всей округе, поэтому в тот момент казалась почти торжественной.       — Ты тогда повесила на неё талисманы вместо игрушек, — сказала Куропика, накрывая лоб ладонью.       — Потому что игрушек отродясь в колледже не было. И вообще, это Годжо виноват, — пожала плечами Дейн. — Притащил с собой, а я отказываться должна? Да и как он сказал: «Магическое Рождество».       — Яга потом орал, как резаный, руша всё на своём пути…       — Слегка хлопнул дверью, — уточнила брюнетка. — Не преувеличивай.       — И «слегка», тем самым, снёс её с петель, — парировала Куропика, допивая латте из картонного стаканчика. — Не преуменьшай.       После непродолжительной паузы, девушка вновь заговорила.       — Мы тогда были такими…       — Глупыми? — подсказала Дейн.       — Беззаботными, — поправила она. — Мы ещё не знали, с чем столкнёмся и что потеряем.       Дейн не стала спорить. Она лишь кивнула и снова посмотрела в окно.       — Знаешь, иногда мне кажется, мы потеряли не только их, — тихо добавила Куропика, следя за очередной снежинкой. — Мы потеряли тех себя. Тех, кто мог так беззаботно смеяться из-за сорванной двери.       — Они никуда не делись, — парировала Дейн, не отрывая взгляда от улицы. — Просто спят. Как этот город под снегом.       А белоснежные хлопья всё продолжали падать. Всё так же медленно.       Как и в тот день.

В двухтысячном девятом году в Токио выпало неожиданно много снега. Он ложился ровным слоем, не превращаясь в грязь. Был слишком… чистым для Токио. И это казалось неправильным.

      Куропика машинально провела пальцем по холодному стеклу. За окном кофейни снег падал медленно и лениво — совсем не такой, как тогда.

А ещё в начале декабря Дейн наконец-то выпросила у начальства выходной, потому что «дико задолбалась работать окном на полставки».

      — Нет, я серьезно! — девушка со всей силы топнула ногой по полу, эмоционально размахивая руками. — Как вообще эти старикашки додумались отправить меня на разведку проклятий? С каких пор я понизилась в ранге? — продолжала возмущаться на всю кухню общежития Дейн, привлекая внимание всех окрестных студентов.

На этом Ли не остановилась. Она слишком резко поставила чайник на плиту, слишком громко хлопала дверцами шкафчиков. Ещё немного, и кухня физически не выдержит её настроения.

— Да-да, мы уже поняли всю серьёзность их греха. Можешь не продолжать…

Четвёртый курс вернулся с миссии минут тридцать назад, отчего Нанами с Куропикой были выжаты до последней капли, но смиренно приняли роль слушателей, даже не сходив перед этим в душ. И именно поэтому идея Ли прозвучала как гром среди ясного неба.

— Нам нужна ёлка, — твёрдо заявила она, с силой стукнув кулаком по столу с таким видом, будто собиралась объявить войну всему миру.

Нанами с Морой переглянулись.

— У нас нет ёлки, — хмуро заметил Кенто, пытавшийся улизнуть в свою комнату, но пойманный за шкирку Куропикой.

— Значит, мы её сделаем.

— В Японии? — отозвалась четверокурсница, наконец отпуская парня восвояси.

— Значит, мы её сделаем, — раздражённо повторила Дейн, игнорируя тяжёлый вздох подруги.

Ли посмотрела на Куропику, а та в этот момент поняла одно: если брюнетка смотрит таким взглядом, значит, покой после миссии ей теперь будет только сниться.

Они вернулись в общежитие через два часа с охапкой веток японского кедра, добытых при весьма сомнительных обстоятельствах. Дейн, как истинная мышь, проникла на прилегающую территорию старого храма, где обычно обитали Старейшины. Куропике оставалось лишь гадать, когда обнаружат огрызки деревьев и когда именно она получит «по шапке».

— Она кривая, — честно констатировала Куропика, разглядывая конструкцию, которая нарушала законы геометрии, эстетики и, возможно, здравого смысла.

— Зато не имеет аналогов, — возразила Дейн, довольно щёлкнув её по носу. — И пахнет. И вообще, ты чего это со старшими пререкаешься, а?

Куропика не ответила, лишь ещё раз выдохнула, чувствуя не то возмущение, не то усталость.

«Ёлка», если её можно было так назвать, действительно пахла — свежестью и чем-то древесным. Ли, завершив экзекуцию над ветками, водрузила композицию в ведро, замаскировав его старыми шарфами, и отступила на шаг, оценивая результат.

— Теперь нам нужно что-то похожее на украшения… — задумчиво пробурчала Дейн, хватая Куропику за запястье, не дав ей сделать шаг к выходу.

Именно в этот момент дверь распахнулась без стука.

— Кто-то сказал «украшения»? — в помещении раздался довольный голос.

Годжо стоял в дверном проёме, упираясь плечом в косяк. На губах сияла ухмылка, а глаза скрывали тёмные очки, но Куропика всё равно почувствовала, как его взгляд задержался на ней чуть дольше положенного.

      За соседним столиком раздался громкий смех. Мора, неосознанно, резко обернулась на мужской голос, до боли показавшейся ей знакомым.       — Сатору?.. — пробормотала она, ища глазами знакомого мага. — Нет, это невозможно…

— Тебя никто не звал. Здесь, вообще-то, общежитие для студентов, Годжо, — сухо сказала Дейн, отпуская запястье подруги.

— Думаю, именно ты, как никто другой, должна знать — нет дверей, куда бы я не мог войти, — ехидно парировал он, передразнивая свою бывшую одноклассницу, и шагнул внутрь. — Ты, кстати, тоже не студентка. Эй, Сугуру, зацени, че тут происходит.

Вслед за альбиносом на кухню шагнул откуда-то взявшийся брюнет. Гето кивнул девушкам в знак приветствия, а потом поравнялся с другом, разглядывая ёлку.

— Это… — он замолчал, подбирая слово. — Это… необычно.

— Ха-ха, ты выдавил это с таким лицом!..

— Годжо, я тебя сейчас заместо гирлянды повешу! И вообще, это — ро-жде-ствен-ское на-стро-е-ние! — проговорила она по слогам, чувствуя, как терпение заканчивается. — Не нравится — выход сам найдёшь.

— Эй, Ку-чан, как жизнь? — Сатору проигнорировал её слова. Увернувшись от метнувшегося кинжала Ли, он встал прямо за Куропикой, опустив ей на макушку подбородок. Прикрываясь девушкой как живым щитом, он крутился вместе с ней из стороны в сторону. — Ой-ёй… Сугуру, убери её, а?

      Девушка резко вздрогнула, ловя себя на том, как гладит себя по макушке ровно там, где когда-то в далёком прошлом покоился подбородок знакомого ей мага. Сделав вид, что она просто приглаживает волосы, она заинтересованно посмотрела на подругу, вслушиваясь в диалог.

— Я тебя сейчас уберу! От тебя пользы здесь — ноль!

— Ошибаешься, Дени-чан, я не с пустыми ручками. Оп, погоди, Ку-чан… — одной рукой он продолжал держаться за талию ошарашенной девушки, а другой нырнул в карман, доставая оттуда связку талисманов. — Вуаля! Вот вам и украшения. И Магическое Рождество в придачу!

— Ты… — Куропика медленно подняла взгляд, разглядывая бумажку с сутрами. — Это же…

— Ага, — весело кивнул он, раскачивая девушку из стороны в сторону. — Те самые, что вам должны выдать на экзамен. Они… временно мною изъяты у одного очень древнего директора.

— Яга убьёт тебя, как только Гакугандзи сообщит ему о твоей выходке, — будто выходя из транса, девушка наконец вырвалась из его хватки, прячась за подругой.

— А он уже пытался, — пожал плечами Сатору, улыбаясь угрюмому другу. — Не вышло.

Немного погодя Дейн всё же согласилась повесить талисманы на ветки в качестве декора.

Они украшали ими ёлку, смеясь и споря, кому куда что прикрепить.

Куропика стояла рядом с Сатору, будто не при делах, но продолжала передавать амулеты, и поймала себя на мысли, что слишком долго смотрит на его белобрысую макушку. Заметила это не только она.

— Такое чувство, что ты ждёшь чего-то от меня, — сказал он, поймав её взгляд.

Куропика чуть склонила голову, разглядывая его так, будто действительно чего-то ждала. Но, не поняв, чего именно, решила отмахнуться.

— Тебе кажется. Я просто задумалась.

Маг усмехнулся, но не привычно дерзко, а лишь уголком губ, почти незаметно. Увидев, что Дейн и Сугуру сосредоточенно о чём-то спорят, он позволил себе отвлечься и развернулся к девушке лицом.

— Я постараюсь быть хорошим, — сказал парень чуть тише, чем прежде.

Он задержал взгляд — чуть прищурившись, но без привычной насмешки. Просто смотрел, словно оценивая её реакцию, не отшутится ли она.

— Сегодня. Ради тебя.

Эти слова упали между ними тихо, но с весом обещания, которое она боялась принять всерьёз. От них стало так же тепло и неловко, как от его руки на талии минуту назад.

Эта фраза прозвучала слишком неожиданно и серьёзно. Куропика почувствовала, как в груди что-то отозвалось — резким ударом, но с тёплым, ровным напряжением на выходе. Она не улыбнулась в ответ, подавляя нахлынувшее ощущение, но щёки предательски потеплели.

      — Ха-ха-ха! Это так в твоём стиле! Ты всегда молчала, стоило ему с тобой пофлиртовать.       — Я всё ещё не считаю это флиртом! Это… прозвучало слишком серьёзно.

— Тогда... я поверю, — резко сказала она, выдыхая.

Куропика отвела взгляд первой, протягивая ему следующий талисман. Их пальцы соприкоснулись на мгновение дольше, чем того ожидала девушка. Короткое касание было слишком незначительным, чтобы на нём заострять внимание, но слишком ощутимым, чтобы его не заметить.

Сатору принял амулет, но не сразу отвернулся обратно. Он будто хотел сказать что-то ещё, но передумал. Или решил оставить на потом.

Через некоторое время на кухню вновь спустился Кенто. Но, увидев происходящее, он тут же удалился в свою комнату под всеобщий смех. Ещё через пару минут появилась уставшая, но заинтересованная Иэйри, заходя в помещение в белоснежном халате.

— О, Сёко. А ты прям с корабля на бал?

— И тебе привет, Дейн. Всем привет. Спасибо, что хоть в этот раз оповестила о своём возвращении. А вот на вас, — она указала на двух парней, которые неловко почесали затылки, — я обиделась.

Всеобщее веселье и радость от воссоединения продлились ровно до того момента, как дверь на кухню не снесло с петель. В буквальном смысле.

— ВЫ. ЧТО. ТАКОЕ. УСТРОИЛИ?!

Голос Яги разнёсся по всему этажу, заставляя каждого встать по стойке смирно. Он стоял на пороге с перекошенным от ярости лицом, у ног его лежали остатки двери. Взгляд его выражал желание уничтожить всё живое. И первым на очереди был…

— С Рождеством! — радостно пропела Дейн.

— ГОДЖО!

— Да? — с елейным голоском откликнулся Сатору, невинно хлопая ресницами.

— ГДЕ АМУЛЕТЫ ДЛЯ ЭКЗАМЕНА?!

— Тут, — указал он на аутентичную ёлку под всеобщие ошеломлённые взгляды.

Яга сделал тяжёлый шаг вперёд. Потом ещё один. А потом замер.

— …Почему она из кедра? Стоп, откуда вы взяли эти ветки? Неужели…

— Потому что пластик — зло, — проигнорировав остальные вопросы, ответила Дейн.

Наступила тишина. Рассматривая ёлку, директор, казалось, хотел что-то сказать. Он всматривался в лица присутствующих, то и дело скрипя зубами. Куропика подумала, что вот-вот он взорвётся и веселью подойдёт логичный конец. Но Яга лишь шумно выдохнул, что-то напечатал в телефоне, а потом развернулся и ушёл, так и не прокомментировав происходящее.

— Надо бы что-то сделать с дверью…

— Забей, Ку-чан. Директор уже сто процентов написал куда нужно.

Они продолжали веселиться, делясь новостями и случаями с миссий. Нанами, которого всё же вынудили спуститься, выглядел недовольным, но на его лице то и дело проскальзывала лёгкая улыбка, словно он тайно наслаждался происходящим.

Куропика поймала себя на том, что всё время оказывается рядом с Сатору — случайно, конечно. Их плечи соприкасались, взгляды встречались слишком часто.

Когда время стало подходить к восьми вечера, Дейн внезапно вытащила из-под пиджака пучок омелы, довольно поглядывая на всех присутствующих.

— Традиция, — торжественно объявила она. — Поцелуй под омелой.

— О нет, — простонала Куропика, — ты опять за своё.

Ли уже шла к Сугуру, улыбаясь слишком откровенно.

— Это… Дейн, — смущённо начал он, отступая назад. — Ты же шутишь, да?

— Конечно же… — она выдержала паузу в пару секунд, наблюдая, как стремительно краснеет парень, — нет.

Сугуру посмотрел на омелу, потом — на окно, затем — на каждого по очереди, а после тихо вздохнул.

— Простите.

И… улетел. Прямо через окно, оседлав собственное проклятие, которое призвал за доли секунды, будто это был не побег, а заранее продуманный план. Холодный воздух ворвался в комнату, заставляя кожу покрыться мурашками.

      В кофейне кто-то рассмеялся так заразительно, что несколько человек обернулись. Девушки также последовали чужому примеру.       — Почти как тогда, — усмехнулась Дейн, с тоской смотря на пустую чашку чая.

На мгновение повисла тишина. А потом…

Комната взорвалась смехом. Кто-то согнулся пополам, хватаясь за живот. Кто-то всё так же тонул в собственных ладонях. Даже серьёзный Нанами отвернулся, пряча улыбку и стараясь подавить дрожь в плечах.

— Ну и ладно! — громко крикнула обиженно девушка, наполовину высунувшись наружу. — Больно надо! Чёртова принцесса…

— Ах-ха-ха, Дейн! — сквозь смех выдавил Сатору, чуть ли не катаясь по полу. — Ты даже похлеще, чем я! Когда тебе говорят «тормоз», ты выжимаешь «газ» на полную!

— А тебе вообще стоит у меня поучиться, Годжо, — буркнула она, захлопывая ставни. — Я хотя бы, когда жму «газ» — предупреждаю, а не делаю всё на авось.

— А это здесь при чём?!

Сатору вновь взорвался смехом, то и дело вытирая выступившие слёзы. Но была в его гоготе едва проскальзывающая нотка недовольства.

Постепенно смех в комнате стал стихать, оставляя после себя приятное послевкусие. Так бывает, если вечер удался, и его будут вспоминать даже через много лет.

Спустя ещё пару часов ребята стали расходиться. Сёко удалилась первой — ей необходимо было закончить отчёты до праздника. Дейн, разобрав ёлку, спрятала ветви во дворе общежития под толстым слоем снега, а после отправилась к директору колледжа с амулетами, дабы вернуть их законному владельцу.

Нанами, оставшийся на кухне одним из последних, достал из холодильника воду и, уходя, кинул через плечо:

— Куропика, завтра в восемь на миссию. Не опаздывай.

— Добрых снов и тебе, Кенто-кун.

В помещении остались двое. Девушка, немного подумав, решила, что старым шарфам и железному ведру не место на кухне. Собрав вещи, она направилась к лестнице, но уже на выходе услышала за спиной тихий голос.

— Жаль.

Куропика слишком резко обернулась, словно именно это слово ударило чуть сильнее, чем должно, и наткнулась взглядом на его глаза, теперь не скрытые стёклами. Чуть пожурив себя за эту резкость, она слегка поджала губы, чтобы не выдать смятение.

К такому её сердце не было готово.

— Что «жаль»? — голос едва не дрогнул.

— У нас тут была омела…

— И что? — не отводя взгляда, она непонимающе наклонила голову.

На мгновение Сатору замер, будто обдумывая её вопрос. Тень улыбки тронула его губы, и он в одно движение оказался рядом, ловко подхватывая ведро.

— Ничего. Просто… хороший вечер. Давай помогу?

Слова были простыми, да и предложение — логичным. Но в них читалось нечто большее — невысказанное, оставшееся между строк. Куропика почувствовала лёгкий тремор в руках и потому резко всучила ему ведро, чуть отступив в сторону.

— Ты прав. Он и впрямь хороший.

***

      Они устроились на кухне преподавательского общежития, где всегда тянуло холодком и пахло сыростью. Старое здание, повидавшее на своём веку немало людей, всё ещё надёжно укрывало от непогоды. А что ещё нужно после тяжёлой миссии или утомительных дебатов со Старейшинами?       За окном давно стемнело, стрелки часов перевалили далеко за полночь. Снег лип к стеклу, оставляя мутные разводы и рисуя незамысловатые узоры.       Первым тишину нарушил Сатору.       — Ну и денёк выдался, — недовольно проворчал он, запрокинув голову и уставившись в потолок. — Чувствую себя так, будто меня пропустили через соковыжималку. Немыслимо.       — После разговоров со Старейшинами ты обычно и не таким бываешь, — заметил Сугуру, не глядя на него.       — А вот и нет, — фыркнул маг, слегка покачиваясь на стуле. — Такое ощущение, что они решили скинуть на меня все дела мира.       Гето повернулся, приподняв бровь в немом вопросе.       — Не смотри так! Нужно в Осаку на собрание, потом миллион отчётов, между делом — пара проклятий первого ранга… Ладно, это ерунда, но ещё и первогодок тренировать, а про это нельзя забывать! У меня техника Шести Глаз, а не шести рук!       — Проблема в том, что ты устал? Я верно понимаю?       Сугуру наблюдал за ним с той спокойной сосредоточенностью, которая появлялась, когда Сатору начинал жаловаться по-настоящему, а не в шутку.       — Что? Я и «устал»? Шутить научился?       Гето хмыкнул, но не ответил сразу.       — Просто не понимаю, — сказал он наконец. — Обычно ты, наоборот, рад уйти в работу с головой, лишь бы не торчать в стенах колледжа. А сейчас… — маг лениво махнул рукой, подбирая слово. — Жалуешься?       Годжо усмехнулся — едва заметно. Он продолжал болтать ногой, задевая пол каблуком, отчего брюнет каждый раз морщился.       — Просто сегодня я бы хотел взять выходной и прогуляться по нарядному Токио.       — Причина?       — Скоро Рождество, — спокойно ответил Сильнейший, выпрямляясь. — Хочется отдаться праздничному настроению, попробовать всякие вкусности. Да и первокурсников надо бы вытащить куда-нибудь.       Сугуру замолчал, уставившись в окно.       — А, ну да… Уже третье января наступило.       Маг приспустил очки, одаривая друга игривым взглядом, отчего у Гето вдоль позвоночника пробежали мурашки.       — Кто-то на моей памяти под Рождество в окно свинтил, — как бы невзначай бросил Сатору, раскачиваясь из стороны в сторону.       — Не начинай, — Сугуру бросил на него короткий взгляд, чувствуя смущение. — Ты прекрасно знаешь, почему.       — Конечно-конечно! — оживлённо закивал альбинос, улыбаясь ещё шире. — Я всё понимаю. Малыш Сугуру стру-у-сил!       — Ты когда-нибудь от меня по зубам получишь! Сам-то в то время был похож на нерешительную девчонку!       Сатору фыркнул, но уже без прежней легкомысленности.       — Просто я был деликатным.       — Так и скажи, что она не замечала твоих «деликатных» подкатов.       Годжо скривился, закатив глаза, отчего маг напротив ухмыльнулся.       — Отлично. Значит, я выглядел как подкатывающий идиот, а она делала вид, что не замечает?       — Нет, — мягко возразил Сугуру. — Скорее, Куропика не из тех, кто замечает такие вещи.       Сильнейший недоверчиво покосился на друга, а затем улыбнулся — уже без тени обиды. И в этой улыбке впервые за весь день мелькнуло что-то по-настоящему живое.       — Надеюсь, у них там всё хорошо, — внезапно сказал он, повернувшись к окну.       Редкий снег всё так же оставлял влажные следы, тая на полпути к земле. Мир за стеклом казался неестественно тихим — выжидающим, словно весь город затаил дыхание.       — Восемь лет блуждают невесть где, — добавил он уже тише, словно эта мысль внезапно стала болезненной.       — Ты знаешь где, — спокойно напомнил Сугуру.       — Знаю.       Он выдохнул и провёл ладонями по лицу, задержав пальцы у висков. Под кожей глухо пульсировала усталость, но вместе с ней — странное, непривычное предвкушение. Сатору опустил руки и снова посмотрел на друга — внимательнее, чем прежде.       — Это нормально, да? — спросил он почти шёпотом. — Вот так… остаться в стороне. Пока.       Последнее слово прозвучало само собой, и маг напротив это заметил.       Сугуру не ответил сразу. Он смотрел на падающий снег, но теперь в его взгляде было напряжение — будто он тоже чувствовал этот едва уловимый сдвиг. Плечи слегка напряглись, дыхание стало глубже.       — Нормально, — сказал он наконец. — Иногда самое сложное — ничего не делать.       Годжо медленно выдохнул — глубже, чем прежде. Прикрыв глаза, он внезапно рассмеялся. Смех был коротким, почти на выдохе, но в нём слышалось облегчение.       — Никогда бы не подумал, что услышу это от тебя, — сказал Сатору, но в голосе уже не было иронии.       — Я тоже, — признался Сугуру. — Но в такие вечера мысли не приходят просто так.       Он на мгновение опустил взгляд на свои пальцы, а затем снова посмотрел на друга.       — День нашей встречи не за горами.       Эти слова отозвались внутри почти физически. Сатору выпрямился, словно что-то щёлкнуло и встало на место.       — Тогда мы перестанем быть нерешительными тряпками и возьмём всё в свои руки? — спросил он в привычной шутливой манере, но теперь в ней слышалась решимость. — О, Ками-сама, услышь наши желания!       Сугуру хмыкнул, но взгляд его потеплел.       — Загадывать желания рано, Сатору.       Он сделал паузу — короткую, но весомую.       — Но готовиться уже пора.       Снег за окном продолжал падать, и в этом бесконечном движении чувствовалось нечто большее, чем просто зима — будто время само медленно подводило их к точке встречи, от которой уже нельзя будет отвернуться.       Где-то далеко, в московской кофейне, Куропика вздрогнула и провела ладонью по руке, будто почувствовав чей-то пристальный лазурный взгляд сквозь время и расстояние.