Глава 5. В прах обратятся прошлое и слёзы.

❝ Я потерялся в потоке страстей,

И не хватает сердцу пусть немало частей,

Но спасли слова твои,

Причудливо ложь с правдой совместив!❞

King Gnu — «AIZO» ru ver

      Подвал встретил их запахом сырости, старой пыли и забытыми страхами. Воздух был настолько плотным, что казалось невозможным дышать полной грудью. Старые лампочки, хаотично развешанные по стенам и покрытые толстым слоем пыли, завершали картину тусклым, мрачным светом.       Стены — грубый бетон, местами покрытый трещинами, с бордовыми разводами и следами ногтей. Ржавые потёки стекали из-за скапливавшейся влаги, а по углам растекалась белёсая пушистая плесень. Пол был неровным из-за крошащегося камня, идти по нему было тяжело.       Звук стал отдельной пыткой. Капли воды падали и разбивались, отдаваясь глухим эхом. Любое движение казалось оглушительно громким, режущим слух.       Сатору шёл первым, изредка оглядываясь на Куропику и Сугуру. Что-то на подсознательном уровне беспокоило его — мнимой опасностью или чем-то похуже. Девушка следовала за ним, прислушиваясь к каждой упавшей капле. Ощущение присутствия дедушки и его проклятой энергии с каждым шагом всё сильнее кружило голову. Гето, замыкавший цепочку, уже выпустил пару своих проклятий «на всякий случай» и теперь служил своеобразным локатором в этом лабиринте.       Коридоры начались сразу, стоило ступить на заплесневелый пол. Узкие, вытянутые, они расходились от центра, как трещины в камне, и каждый тянул за собой ощущение, что нужного пути не существует. Низкие потолки давили на сознание, словно сжимая в тисках мрака.       И, как на зло, даже след проклятой энергии Дейн никак не удавалось отследить…       Куропика то и дело ловила себя на мрачных мыслях. Стоило представить, что с подругой могло что-то случиться, как пальцы сами сжимались в кулаки, не обращая внимания на боль.       Чем ближе была цель, тем причудливее петляли коридоры. Поворот налево, затем направо… Они извивались, будто проверяя терпение трёх магов. У Куропики даже возникла догадка: возможно, дедушка изучил какую-то древнюю технику, заставляя их плутать. Но её собственный клановый бог, Токихакаси-но Ками, пусть медленно и неохотно, подталкивал их в нужном направлении.       С каждым шагом дышать становилось всё тяжелее. Воздух словно оседал в лёгких, не превращаясь в кислород, или застревал в трахее, не достигая цели. Простое дыхание стало на вес золота.       Сугуру замедлился, оглянувшись. Взгляд задержался на пустоте. Казалось, ничего не произошло, но проклятия, отправленные им в боковые ответвления, были мгновенно изгнаны. Плечи напряглись, а затем обмякли — они на территории врага, не удивительно.       Вдруг коридор стал тише и шире, убрав лишние развилки. Он выпрямился — подозрительно прямо для такого места. Годжо шумно выдохнул, мягко взмахнув рукой. Невидимая пелена, заметная лишь Шести Глазам, спала, и воздух перестал ощущаться липкой плёнкой на коже.       Уголок его губ дёрнулся — не улыбка, а лишь её тень.       — Надеюсь, ты не собиралась звать его на праздник в качестве подтверждения нашего союза? — тихо хмыкнул он, будто брошенная фраза была весьма к месту.       — Очень смешно, Сатору. Очень вовремя и в тему.       Сугуру, предпочитавший промолчать, выглядывал из-за спин товарищей, замечая одинокую деревянную дверь в конце коридора. Дейн была прямо по курсу. Гето готов был поклясться, что чувствует это. А затем он вздрогнул. Как и остальные. Коридор перестал быть пустым. Если раньше очертания размывались из-за пыльных лампочек, то теперь их сменили факелы.       Тела появлялись постепенно — сначала силуэты у стен, затем груда человеческих трупов. Люди лежали друг на друге в неестественных позах, согнутые, обмякшие, будто их выбросили как хлам.       Куропика замедлилась первой, отчего в неё врезался Сугуру. Она — бывший солдат, привыкший к тошнотворно-сладкому запаху сероводорода, аммиака и горелой плоти. И даже её сердце взметнулось к горлу: светло-русая макушка показалась слишком знакомой. Рука с золотым браслетом, безвольно свесившаяся, лишь подтвердила догадку — Водяной. Тот самый, которого отправили в Киото, лежал теперь безмолвной куклой в этой груде.       Она продолжала смотреть на застывшее выражение ужаса на его лице, не в силах отвести взгляд. Казалось, стоит посмотреть чуть выше или ниже — и она увидит ещё кого-то знакомого.       — Твою мать… — тихо донёсся голос мужа, и она всё поняла. Знакомых лиц здесь было куда больше, чем она ожидала.       Кожемяка, Кощей, Воробей… Они лежали рядом, будто их настигли в один миг. На каждом лице застыл ужас осознания неминуемого.       Мягкая ладонь, прикрывшая ей глаза, стала спасительным кругом. Девушка накрыла её своей, вцепляясь ногтями в кожу.       — Тварь… Не прощу… — зашипела она, чувствуя, как щиплет глаза.       Царица, Серый, Лисичка… Половина русской делегации лежала здесь, в глубине под землёй, так и не удостоившись погребения.       — Ненавижу… — её спина оставалась прямой, но в этой позе не было уверенности, лишь привычка держать себя в руках.       Двое мужчин молча стояли рядом, боясь сказать что-либо. Годжо, не зная, куда деть себя, прикрывал жене глаза, будто это могло её успокоить. Гето же продолжал вглядываться в груду тел, каждый раз с облегчением выдыхая, не находя знакомой чёрной макушки.       — Нам надо идти. Спасибо, Сатору.       Она мягко отвела его руку и даже попыталась улыбнуться. Но улыбка вышла настолько кривой, что даже беловолосый маг скривился. Он всем видом словно говорил: «Не притворяйся, не сейчас». Но бывшая Мора с упрямством продолжала делать вид, что всё в порядке.       Видя, что притворство не удалось, она шагнула к одинокой деревянной двери, безмолвно призывая идти дальше.       — …прошу, помоги им выбраться из петли… прошу, помоги им выбраться из петли… — Годжо продолжала шептать клановую мантру, взывая к собственному богу. Этот лепет казался громче любого крика.       Куропика вновь замедлилась в паре шагов от цели. Воздух вокруг словно наэлектризовался. Кивнув Сатору с немым вопросом, она получила в ответ лишь быстрое пожатие плечами — опасности нет. Удивительно, но факт: Шесть Глаз можно обмануть. Прямо перед тем, как коснуться потемневшей от влаги ручки, пространство дрогнуло. Из ниоткуда появилась бабочка — крупнее сородичей, с пыльными крыльями в золотистых узорах. Она приземлилась перед Куропикой, обвив хоботком её шею. Мгновение — и тишина сомкнулась вновь.       — К-Куропика!..       — Что за?!..       — …Папа?       Девушка отчётливо видела проклятие, ощущала в нём энергию бывшего наставника. Но присутствие родного человека, спрятанного глубоко внутри монстра, вырвало у неё эту фразу.       Она и сама удивилась. Разум боролся с сердцем, не зная, кому верить. Перед ней стояло одно из творений Оойси, а она смотрела на бабочку так спокойно, будто та не представляла угрозы.       — Папа? — хором произнесли Сугуру и Сатору, не решаясь изгнать проклятие.       А бабочка уже освободила шею и принялась ластиться к Куропике, как щенок, тёрлась мордочкой о её щёку, крыльями касаясь пальцев.       Куропика вздрогнула. Это было не тепло. Ледяное, влажное прикосновение мутировавшей энергии — чуждое, неправильное, заставляющее кожу покрыться мурашками. Разум тут же отозвался тревогой, но тело… тело узнало жест раньше. В нём всё ещё была та же неуклюжая нежность, с которой отец когда-то поправлял ей волосы.        Сердце болезненно сжалось. Всё происходящее напоминало дурной, лишённый логики сон.       — Папа… — выдохнула она тише, чем собиралась, и сама не поняла, к кому обращается — к воспоминанию или к существу перед собой.       — Так, если проклятие в день свадьбы будет передавать мне тебя, то я уже сомневаюсь в своей адекватности как мага.       — Сатору…       Сугуру уже привык, что его друг не всегда трезво оценивает ситуацию, и его слова часто далеки от нормы. Шутки — неотъемлемая часть его жизни, как сладкое и самовосхваление. Но сказать ТАКОЕ сейчас — даже для Годжо было слишком.       — …если ты продолжишь шутить о моей родословной, то свадьбы не будет. Будет развод, — она бросила на него тяжёлый взгляд, затем вновь смягчила черты, глядя на проклятие.       — Понял. Принял. Молчу, — вскинул он руки в примирительном жесте, но продолжал держать энергию под контролем. На всякий случай.       Гето кивнул в сторону слов подруги, на секунду забыв о цели. Вспомнив, он потянулся к ручке, игнорируя бабочку. Но её крылья вновь преградили ему путь.       — Хьях-х… — нехарактерный звук донёсся до компании.       — Папа, там моя подруга… — девушка ласково провела по крылу, подсознательно надеясь, что ощущения не обманывают.       — Хьях… хрх…       Разве проклятие-бабочка может менять выражение «лица»? Куропика, Сатору и Сугуру готовы были поклясться, что да. Бабочка издала тихий, надломленный звук. Её глаза прикрылись в немой тревоге, словно в ожидании удара, крылья плотно прижались к телу.       Она нерешительно отпрянула в сторону, бессильно склонив голову, всем видом выражая страх перед тем, что произойдёт — жест слишком осмысленный для проклятия.       — Спасибо… — тихо прошептала девушка и наконец открыла дверь.       Комната встретила их холодом и густой, вязкой проклятой энергией. Воздух здесь был чище, но от этого только хуже — он резал лёгкие, словно морозом. Отсутствие «виновника торжества» было очевидным. Никаких следов, лишь пустота и остаточная энергия.       Куропика, войдя, тихо ахнула, прикрыв рот. Её повело в сторону, и она обмякла, сползая по стене. Сатору метнулся к ней, протягивая руку. Сугуру же молчал. Всё его внимание было приковано к центру помещения.       Брюнетка лежала на полу, едва подавая признаки жизни. Не брошенная, а оставленная там, где силы иссякли. Дейн. Живая… почти. Её тело покрывали золотистые разломы, словно по венам текла не кровь, а жидкое золото. Они тянулись по шее, ключицам, уходили под одежду, мерцая в полумраке.       Куропика поднялась и вновь замерла. Она узнала швы энергии сразу — техника клана Мора, точнее, её последствия. Когда сила выходит за пределы допустимого, когда собственной энергии не хватает и в расход идёт жизнь… Когда тело становится сосудом для времени и начинает трескаться, как стекло.       Трещины на Дейн не просто светились — они пульсировали в такт её едва уловимому сердцебиению, будто её тело отчаянно пыталось удержать себя целым, сражаясь с золотом, разрывающим его изнутри.       Огромная печать сходилась к ней. Будто всё пространство вокруг существовало лишь для того, чтобы удерживать её сознание на грани. Как очередную шестерёнку в механизме геноцида.       Плечи Сугуру медленно опустились, будто на них легла невидимая тяжесть. Пальцы дрогнули и сжались.       — Сугуру, стой!..       Гето сорвался с места первым. Он опустился рядом с Ли на колени, не думая о последствиях. Плевать на печать, плевать на агрессивную энергию… Не слушая криков друга, он аккуратно коснулся её волос, не решаясь притронуться к болезненно бледной коже. Вместо этого пальцы легли на кандалы печати, тускло светящиеся тем же золотом. Он резко потянул их, вкладывая энергию, чтобы разрушить цепи.       Ответ пришёл мгновенно. Жар прошёлся по коже лавиной. Сугуру дёрнулся, стиснув челюсти, но не отпустил. Кожа на пальцах потемнела на глазах, словно её обожгло невидимым пламенем. Запах горелой плоти ударил в нос. Только когда его с силой оттянули назад, он отпрянул, тяжело выдыхая и сжимая обожжённые ладони.       — Чёрт… — вырвалось глухо, почти зло.       Куропика метала взгляд между кандалами и золотыми трещинами, складывая картину быстрее, чем хотелось. Шаг вперёд дался не сразу.       — Если я больше не проводник энергии клана Мора… — она произнесла это вслух, медленно, будто вынося приговор. — Значит, роль Дейн…       Пауза стала почти физической.       — Её насильно заперли в собственных кошмарах, как тебя ранее, — сухо закончил мысль Сатору, поджимая губы. Он чувствовал то же самое, что тогда, когда был в сантиметрах от неё.       Атмосфера вдруг разрядилась, уступив место чужому присутствию. Из теней у входа раздались хлопки — громкие, нарочито медленные. Аплодисменты звучали слишком наигранно.       — Браво, браво, — раздался весёлый, почти восторженный голос.       В комнату вышел Кацуро. Он хлопал в ладоши, не скрывая удовольствия. Плечи вздрагивали от смеха, слишком громкого для этого места. Глаза блестели азартом — так смотрят не на людей, а на удавшийся эксперимент.       — Как же приятно, — продолжил он, делая шаг вперёд, — когда тебя понимают без лишних слов. О, внучка. И ты пришла…       Смех снова разорвал тишину.       — Уже видела мой подарок? — он вскинул брови, шагая к ней. Сатору и Сугуру мгновенно заслонили её спинами. — О-о… Защитники…       Голова Куропики медленно повернулась к источнику звука. Черты лица застыли, взгляд остекленел: она смотрела не на спины, а сквозь них. Но внутри что-то щёлкнуло. Веки опустились, и на смену усталости пришёл гнев.       — Что всё это значит, дедушка?! — она попыталась оттолкнуть Годжо, но столкнулась с Бесконечностью.       Тогда попробовала пройти мимо Гето, но и он стоял недвижимо. Не видя выхода, она с помощью техники оказалась прямо перед ними.       — Зачем ты всё это устроил?! Что это за бабочки?! Зачем вплёл в свой план Дейн?! Как ты смог…       — А раньше ты не была столь… любознательной. Эх… Вот что делает с женщинами свобода, — перебил он, щурясь от недовольства. — Я же говорил Старейшинам не позволять тебе самовольничать. И вот что вышло, — он достал из кармана старый веер и начал обмахиваться. — Ради мирового господства. Для чего же ещё? Если весь мир будет моим, то и насмехаться будет некому. Вот вернётся Гэн сюда — тогда и начнём.       — Спешу расстроить, но не вернётся, — оскалилась Куропика, с удовольствием наблюдая, как вытягивается его лицо. — Он умер. И надеюсь, ты последуешь за ним по своей воле.       Мужчина застыл, приоткрыв рот. Он казался удивлённым, но что-то в этом выражении смущало Сатору — оно было слишком наигранным.       — Вот оно как… — тихо отозвался Кацуро, щурясь. Пока девушка сверлила его взглядом, он облокотился плечом о дверную раму. — Ну, раз так…       На удивление, предатель стал говорить охотно, отвечая на вопросы кратко, но информативно.       Зачем? Ради могущества. Ради мести. Разве бывают другие мотивы для безумия?       — Отмечу, девочка моя, что это ты подтолкнула меня к этому плану. Точнее — твоё бегство за границу, — он взмахнул рукой, будто отмахиваясь от мошкары.       Куропика опустила руки, будто они стали бесполезными. Колени подкосились, но она удержала равновесие. Собственная тень под ногами вдруг показалась чужой. Сатору хотел коснуться её плеча, но следующие слова врага заставили руку застыть.       — Кстати, это и впрямь твой отец. Это он лет двадцать назад пошутил, что если совместить технику Мора и Оойси, родится безобразие. Как в воду глядел…              Что за бабочки? Смесь сил двух кланов — мутация ДНК человека и проклятий, собранных воедино. Бывшие маги. В основном — видоизменённые представители собственного клана и его ответвлений. Энергия магов другой страны для трансформации не подходила, поэтому их тела так и остались валяться в коридорах как пища.       Что до Дейн… её врождённая способность адаптироваться к чему угодно сделала её идеальным вместилищем. Считается, что маг, рождённый в семье не-магов, будет слабым. Но её техника «мыши» —идеальное подспорье для экспериментов. Не зря именно этих грызунов используют в опытах.       На этом моменте Сугуру охватила такая ярость, что тело само рванулось вперёд. Злость накрыла его волной, вытеснив всё остальное. Если бы не рука Сатору, вцепившаяся в его шиворот…              — Не ожидал, что она так адаптируется к силам клана Мора. Сначала тело сопротивлялось, она даже пыталась сбежать… Но знаешь: маленькая мышка против кота… Ха-ха, — в его глазах мелькнуло что-то тёмное.       Он снова засмеялся, игнорируя их лица. Ему стало так весело, что он наконец смог выложить всю информацию.       Шутка замерла у Годжо на губах.       На одно короткое мгновение насмешка исчезла, будто её стёрли. В его глазах, обычно сиявших насмешкой, вспыхнула чистая, нефильтрованная ярость — холодная и смертельно ясная. Та самая, что появлялась лишь тогда, когда кто-то позволял себе тронуть тех, кого Годжо считал самыми близкими.       — Но теперь… — его голос стал ниже, хриплым, почти шёпотом, слышным каждому. — Время беседы истекло. Пора приступать.       Он взмахнул рукой, и каждого с силой прижало к полу, будто он управлял гравитацией.       Воздух дрогнул. Проклятая энергия, обволакивавшая Дейн, пульсировала, словно оживая и окончательно подстраиваясь под её тело. Золотистые трещины замерцали с новой силой, свет прорывался сквозь них вспышками, поднимая густую пыль.       Сатору силой поднялся на ноги и шагнул вперёд, сжимая кулаки. Сугуру заметил, как его собственная энергия тянется к Куропике, пытаясь взаимодействовать.       — Хочешь сказать, — пробормотала она, тоже чувствуя это и оттягивая время, — что всё это — лишь ради мести? Самому не смешно?       Кацуро рассмеялся, и теперь в смехе звучала прямая угроза:       — Именно. А теперь будьте хорошими детьми и не мешайте мне начать новую эпоху.       Куропика стиснула зубы, не в силах подняться. Её взгляд метнулся к Дейн, у которой на коже проявлялась мелкая сетка лопающихся капилляров. Сугуру медленно, преодолевая сопротивление, протянул руку к Куропике. Его глаза загорелись решимостью.       — Куропика, сейчас!       Девушка, несмотря на давление, дотронулась до его ладони, пока Сатору отвлекал Кацуро «Красным».       В миг касания в мире явились проклятия Гето, покрытые оболочкой энергии Куропики. На необъяснимом уровне их силы переплелись, породив эволюционировавших монстров. Их движения были слегка заторможены, но гравитация, казалось, почти не действовала.       — А я думал, играть будем честно… — с фальшивой грустью произнёс Кацуро, глядя на прыгающих на него тварей. — Но вы, видимо, забыли своё место…       Щелчок. Ещё один. И ещё. Из печатей полезли тени, точь-в-точь похожие на обессиленную девушку на полу. Только у них не было зрачков. Зато были острые зубы в оскале.       — Удачи, ребятишки. А я пойду зачищать Киото и искать последнюю деталь для активации печати.       Его лицо оставалось спокойным, но в этом спокойствии читалось злорадство.       — Ах, да, — он показал тыльную сторону ладони с чёрным завитком. — Гэн жив. И, скорее всего, уже веселится в Токийском колледже магии. Пока-пока.