Глава 5. Часть 8.

❝ День без тебя я как-то выдержу,

А на второй пойду по земле искать...❞ ВИА Гра. День без тебя.

      Ли остановила клинок всего в паре сантиметров от собственного сердца, так и не совершив самоубийство. Страх перед смертью оказался сильнее желания спасти всех.       — Что такое, Дени-чан? Передумала становиться жертвенным агнцем? — насмешливый голос отозвался в сознании так естественно, будто всегда там и был.       Да, Хирото всё это время следил за ней — и она это знала. Но он не остановил её в момент замаха. Потому что знал. Знал её настоящие желания. Знал, как отчаянно она цепляется за жизнь.       Где-то в глубине души всё ещё теплилась глупая, упрямая надежда: что есть другой выход. Разбудить ребят, заставить старика Мору развеять круг, найти хоть какую-нибудь лазейку. Но всё, как назло, шло совершенно не по плану.       — Хирото… а вот скажи, как специалист, — на её губы легла вымученная улыбка. — Умирать… страшно?       — Хм-м… — голос на мгновение затих, словно он и правда задумался над этим внезапным вопросом. — Осознанно — да. А так… когда это уже случилось, делать нечего.       — Ясно.       Этого ответа оказалось достаточно.       Ли вновь подняла клинок над грудной клеткой. Взгляд прилип к собственному телу — к закрытым векам, к едва заметному движению ресниц при каждом вдохе. Казалось, ещё немного — и она откроет глаза, и весь этот кошмар закончится.       — Дейн, я настоятельно рекомендую этого не делать, — голос Хирото резко поменял тон, что позабавило её. — Стоит твоему телу погибнуть — печать сорвётся, и проклятия хлынут наружу. Ты навредишь всем ещё больше.       Ли замерла.       Голову будто повело в сторону, и на секунду мир поплыл. Спина сама собой согнулась, словно на неё внезапно навалился невидимый груз. Клинок дрогнул в её руке — и внезапно стал тяжёлым, почти неподъёмным.       Она не двигалась, а просто смотрела вниз. На свою грудную клетку, на клинок, как на тонкую грань между жизнью и смертью. И всё так же не могла заставить себя пошевелиться.       — …Вот как, — воздух вышел из неё медленно, рвано, причиняя ощутимую физическую боль. Уголок губ дёрнулся в кривой, болезненной усмешке. — То есть… как обычно. Я опять в проигрыше, да?       В голове стояла тишина. Но не глухая — давящая, непривычная. Хирото молчал дольше, чем когда-либо. И это было неправильно.       Ли медленно опустила клинок, коснувшись остриём кожи, но не убрала его. Она удерживала его у груди, будто сама держала себя в заложниках. Пальцы дрогнули — резко, почти судорожно.       — Ты что-то недоговариваешь, Хиро-кун, — голос стал тише, но в нём зазвенела угроза. — Говори.       Где-то глубоко, на каком-то незримом, ментальном уровне, где не было ни слов, ни мыслей, что-то едва заметно дёрнулось. Как будто сердце пространства на секунду сбилось с ритма.       Он не ответил сразу. Сначала — только тяжёлый, шумный выдох, словно слова приходилось буквально выдавливать из себя.       — Ну же!..       — …Я облажался.       Фраза прозвучала тихо. Слишком тихо, почти чуждо. Ли моргнула пару раз, прежде чем короткий смешок сорвался с её губ — пустой, почти болезненно сухой.       — Повтори. Я не расслышала.       — Я. Облажался, — теперь его голос звучал чётко, с раздражением, с резким нажимом. — Довольна?       Смех оборвался так же резко, как и начался. Она замолчала, укрывая комнату тишиной. Не потому, что не было слов — наоборот, их было слишком много.       — Объясни, — коротко бросила она, голос опасно дрогнул, едва не сорвавшись на крик.       — На данный момент я зациклил только Киото, — начал он нехотя. — Выбранная дата — с двадцать девятого апреля по пятое мая включительно. Один и тот же отрезок… для всех.       Его голос был медленным, тягучим, слишком ровным и спокойным. Но в то же время, будто между строк, сквозило напряжение, недовольство. И что-то ещё, что он обычно прятал — бессилие.       Ли слушала не перебивая, и с каждым словом её брови медленно сходились к переносице.       — Для поддержания цикла при таком количестве людей и магов требуется энергия, — продолжил он. — Много. Особенно — чужой проклятой энергии. Это топливо, и без него технику… не удержать.       — И?       — И у меня её недостаточно.       Ли медленно моргнула, а затем почувствовала, как уголки её губ поползли вверх.       — Так это же отличная новость, Хирото, — в её голосе звякнула фальшивая лёгкость. — Если ты не можешь прокормить свою же технику, то мне не придётся убивать себя. Ты просто выдохнешься — и всё.       Но внутри что-то не сходилось. Что-то было не так. Слабое, мерзкое ощущение, будто кто-то очень медленно, аккуратно, скрупулёзно скрёб её изнутри.       — Дейн… — его голос дрогнул.       И этого оказалось достаточно, чтобы её улыбка исчезла.       — Они…       — Да что?! — она резко вскинула голову, оттолкнулась от пола и начала метаться по комнате, не находя себе места. — Хватит тянуть! Говори!       — Перемотка… — наконец произнёс он, — требует компенсации.       Она замерла.       — Если энергии не хватает извне… — голос стал тише, почти шёпотом, — она начинает брать её… изнутри техники.       Сердце пропустило удар. Мир на секунду качнулся.       Не сразу поняв, что происходит, Ли на ощупь нашла стену и тяжело привалилась к ней спиной. Рука сама потянулась к лицу и задержалась на коже дольше, чем нужно. Она не чувствовала её, но всё же пыталась ощутить хоть какой-то контроль над ситуацией.       — Ты… ты…       — Она пожирает их, Дейн! — голос Хирото сорвался, впервые за всё время. — Медленно. С каждым циклом. С каждым откатом! Ребята… Сёко… моя сестра!..       — Ты хочешь сказать… — её пальцы сжались на рукояти клинка так сильно, что побелели костяшки. Лезвие задрожало. — Ты запер целый город в магической мясорубке? Куропику, Сатору… всех этих людей… даже тех, кого ты не знаешь?!       — Всех, — глухо ответил он.       Ли закрыла глаза. Всего на секунду. А когда открыла — в них уже не было растерянности, а только холод. И главное — решение.       — Тогда развей технику. Сейчас же.       Он не ответил сразу. Лишь где-то на границе сознания проскользнул короткий, усталый смешок.       — Думаешь, я сам об этом не подумал?       — Тогда в чём проблема?! — она сорвалась, шагнув вперёд, словно могла прямо сейчас дотянуться до него.       — В откате, Дейн. В чёртовом откате, — резко отрезал Хирото, рвано выдыхая. — Если я сейчас прерву цикл, всё… схлопнется обратно.       Она стиснула зубы так, что в висках отдало болью.       — И?       — Мой кокон не выдержит.       — И?!       Интуиция уже кричала ответ. Но ей нужно было это услышать от него.       — И ты — тоже.       Клинок выскользнул из её пальцев и с глухим, неприятным стуком ударился о пол — раз, второй — и растворился. Ли даже не посмотрела на него, а сложила руки на груди.       — Объясни.       — Твоё тело… — его голос стал тише, но острее. — Один из узлов печати, Дейн.       Дыхание сбилось, словно кто-то ударил в грудь кулаком. По телу прошлась такая дрожь, будто её облили ледяной водой и тут же запечатали во льдах.       — Если я рассею технику… удар пойдёт по всем точкам сразу. По кокону, по тебе, по всем, кто внутри и снаружи…       Он замолчал. Ли прикрыла глаза, словно дожидаясь вердикта.       — …и тогда… печать раскроется.

***

      Куропике с каждым днём становилось всё хуже.       Сон не шёл совсем — словно тело напрочь забыло, как отключаться. И это при адской, распирающей головной боли и ломоте в мышцах. Каждое движение отзывалось тупой слабостью, будто из неё медленно, методично вытягивали все силы.       Сёко лишь беспомощно разводила руками.       — Похоже на обычную болезнь… — говорила она, но в свои слова уже не верила.       И всё равно продолжала вливать в неё потоки положительной энергии — осторожно, почти бережно, но с нарастающим беспокойством. Слишком странной была реакция. И слишком хрупким казался организм.       После таких процедур ей становилось легче. Ненадолго, но этого хватало, чтобы Куропика смогла спуститься к морю, сесть у воды, закрыть глаза и позволить ветру коснуться лица. Хотелось просто смотреть, как солнечные блики играют на поверхности воды.       На мгновение казалось — всё в порядке. Но стоило ей только вспомнить, что они находятся в этом поместье уже больше трёх недель, как симптомы возвращались с удвоенной, а то и утроенной силой.       Это уже было. Она была здесь. Она говорила эти слова. Даже пауза между словами — такая же.       В такие моменты её старались не тревожить, не подходить, не говорить лишнего. А она продолжала терпеть, пока однажды не почувствовала, как не может пошевелиться и произнести хоть малейший писк. Пальцы при желании не дрогнули. Губы не разомкнулись. Даже дыхание будто стало чужим. Именно на пятый день четвёртого цикла Куропика погрузилась в глубокий сон.       Следом за ней уснула Иэйри прямо в воде.       Она стояла по щиколотку в море, когда её тело вдруг обмякло. Взгляд потух, дыхание стало едва заметным — и она застыла, словно кукла, у которой оборвали нити.       Спустя пару часов тот же самый феномен настиг Хайбару и Нанами. Они обессиленно повалились на пол, судорожно сжимая грудь, словно пытаясь удержать вырывающееся сердце.       К моменту отъезда из поместья в сознании остались лишь трое: учитель Мей, Годжо… и Мора.       — Я впервые слышу о подобной эпидемии, — Мей говорила ровно, но пальцы, сжимающие ткань рукава, предательски дрожали. — Судя по магическим шрамам — у всех, кроме Хирото-куна… значит, мы с тобой, Сатору-кун, следующие.       Она держалась из последних сил. Но в голосе звенела паника. И впервые за всё время Годжо видел, как она дрожит. Не от холода — от животного страх.       — Всё будет хорошо, учитель, — лишь смог выдавить из себя Хирото, косясь в сторону машин. — Всё обязательно встанет на свои круги, вот увидите.       — Надеюсь… — она сглотнула, будто слова царапали горло. — Ребята… дышат?       — Да, — тихо отозвался Сатору.       Он поднёс зеркало к носу Куропики на пару секунд. На зеркале показалось лёгкое запотевание.       — У моей же… — он споткнулся на собственных словах, — у Моры дыхание ровное. Как и у остальных.       — Хорошо. Срочно возвращаемся в техникум. Совет я уже оповестила об инциденте.       Стоило только Мей сесть в одну из машин скорой, как нервы Годжо не выдержали. Он резко схватил Мору за руку и с силой дёрнул его за собой, утаскивая за угол, туда, где их никто не увидит.       — Доволен? — припечатал он его к стенке. Голос стал хриплым от ярости. — Доволен, я спрашиваю?! Следующий откат, судя по всему, будет для всех последним, не так ли?!       — Да… — парень медленно прикрыл глаза, игнорируя пульсирующую боль в затылке от удара.       Это «да» далось ему настолько тяжело, словно он собственноручно забил последний гвоздь в крышку гроба каждого, в том числе и своей сестры.       — Мы с Дейн уже думаем, что делать дальше…       — Ах, вы с Дейн… — голос Сатору стал ледяным. — Выпусти меня отсюда.       Он подался вперёд, почти прижимая его к стене.       — Я сам разрушу твой кокон. И поверь, я вложу в удар столько проклятой энергии, что от него ничего не останется.       — Нет, — маг покачал головой, — кому-кому, а тебе просыпаться нельзя.       На секунду между ними повисла тишина.       — Ты со мной шутки шутить вздумал? — зашипел Годжо, резко оборачиваясь.       К ним, едва держась на ногах, приближалась Мей, рукой сжимая шею, будто ей не хватало воздуха.       — Р-ребята… надеюсь… на вас…       И она застыла всего в метре от парней, протягивая телефон. Сатору сорвался с места, выхватывая устройство. Взгляд быстро пробежался по экрану.       Строчки. Даты. Наблюдения. Полное описание четвёртого цикла вплоть до сегодняшнего дня. Кто что делал. Когда. Симптомы. Жалобы. Изменения. Каждая строка — как приговор.       — Хирото… твою мать… — он сжал телефон так сильно, что корпус хрустнул, а по экрану поползла трещина. — Живо выпусти меня отсюда!       — Если я это сделаю — все они умрут! — голос Хирото сорвался на крик. Он шагнул вперёд, сжимая кулаки. — Техника заберёт всё! Сначала проклятую энергию, а потом и жизнь!       Годжо медленно повернулся. Его взгляд — холодный, пустой, убивающий. Мору инстинктивно отшатнулся назад. Он чувствовал: сделай ещё шаг — и всё закончится прямо здесь.       — Сатору… я…       — Что. Нам. Делать.       — Я…       — Ты меня слышишь?       — Здесь… — голос Хирото задрожал, — здесь мы с тобой бессильны. Тебе нужно продержаться... Нужно продолжать подпитывать технику проклятой энергией… до отката.       Годжо тихо усмехнулся. Но в усмешке не было ни радости, ни презрения — лишь пустота.       — То есть… стоять и ждать? — он поднял на него глаза, сжимая кулаки. — Смотреть, как моя женщина… и мои друзья… умирают?       — К сожалению… — Хирото стиснул зубы так, что показались желваки, — на большее ты сейчас не способен. Если я пробужу тебя — умрут все.       — Хайбара, он…       — Нет, — резко перебил он, качнув головой. — Он, как и я… лишь призрак прошлого.       На секунду Мора задумался, а затем добавил:       — С остальными всё иначе. Для них перемотка работает по-другому. Это… сложно объяснить.       — Дейн и Сугуру снаружи уже знают, как именно всё исправить?       — Мы работаем над этим, — глухо ответил он. — Сейчас нам нужно только дожить до конца четвёртого цикла… и надеяться, что тебя одного хватит на всех.       Злоба в груди Сатору не утихала. Она пульсировала, жгла, рвалась наружу. Хотелось кричать и разорвать мага на кусочки, заставить испытать то, что он чувствует.       Но он с усилием подавил её.       Медленно расправив плечи, Годжо посмотрел магу прямо в глаза, чувствуя яд на кончике языка.       — Надеюсь, ты понимаешь, что натворил и на какие страдания всех обрёк.

***

      Дейн мчалась к Сугуру, почти теряя равновесие на каждом повороте. Сердце бешено стучало, будто хотело вырваться из груди, а лёгкие жгло с каждым вдохом. Каждое движение отдавалось болью в мышцах, но мысль о том, что вместе с Хирото они нашли шанс всё исправить, держала её на ногах.       Дело было в том, что у Гето по необъяснимым причинам существовала странная совместимость с печатью, о чём раз за разом повторял Мора. И если маг сможет раскрыть свою территорию вместе с «мышиной норой» Дейн, тогда они смогут нейтрализовать технику.       Но всё это было крайне рискованно. Девушка не знала, хватит ли её сил, чтобы расширить границы собственной способности, опираясь лишь на тело тени. Зато была надежда, так как Хирото обещал направить остатки своей энергии в её временное тело.       К тому моменту, как Ли вернулась в зал с коконом, Сугуру уже успел растолкать старика. Тот был весь в пыли, на теле виднелись свежие синяки и гематомы, но глаза его всё ещё горели опасным блеском. Он держался на коленях с трудом, и казалось, вот-вот рухнет.       —… Ты хоть представляешь, что с тобой сделает Совет Старейшин, юноша, если узнает, какие знания хранятся в твоей голове? — голос Моры, пропитанный ядом, разлился по комнате, сдавливая воздух.       — Уж точно не об этом тебе стоит думать, старик, — холодно и решительно ответил Гето, не отводя взгляда.       — Наглец… — зашипел он, сжимая кулаки. — Какие же маги самодовольные и ничтожные…       — Эй, Сугуру! — за спиной Гето резко возникла Дейн, и он инстинктивно вздрогнул, оборачиваясь на её голос. — Я знаю, что делать.       Брюнет широко раскрыл глаза от неожиданности. Его дыхание мгновенно участилось, сигнализируя ей о том, что он испугался внезапного появления девушки. Даже выпущенное проклятие, сторожившее старика, на мгновение отвлеклось на её эффектное появление.       — И что же? — кое-как выдавив из себя вопрос, произнёс тихо парень.       Дейн подошла к Море и аккуратно подцепила воротник старика, слегка натянув его на себя. Под тканью показалась миниатюрная татуировка — словно сердцевину печати, крошечная, но устрашающая.       — Это — центр печати, — произнесла она решительно. — Если стереть её с его тела, мы сможем деактивировать кокон Хирото, расширив мою территорию. А потом, когда мы изгоним Хирото, нужно будет быстро добраться до моего тела, где ты раскроешь технику и окончательно нейтрализуешь печать.       Сугуру, слушая план, ещё шире распахнул глаза. В груди защемило от тревоги, и он резко обернулся к застывшим друзьям. У Куропики трещина уже давно расползлась ниже шеи, уходя под одежду.       Последний раз он видел такое у Хирото, который активировал перемотку, возвращая к жизни Аманай.       У Сатору тоже проявлялись ухудшения на кисти руки — трещина расползалась вверх, медленно охватывая всю конечность. Каждое мгновение напоминало, что времени почти нет, а ужас сгущался с каждой секундой.       — Как ты пришла к такому плану? — спросил Сугуру.       Его голос дрожал, плечи слегка подрагивали от напряжения.       — Хирото… — Дейн коснулась виска. — Мы пришли к этому вместе.       — О-о… — маг ухмыльнулся, но улыбка сквозила сарказмом, как маска, скрывающая страх. — Значит, переобулся.       — Скорее просчитался и теперь отчаянно пытается всё исправить, — спокойно, но с холодной решимостью произнесла Дейн. Глаза сверкали, как угольки, готовые вспыхнуть.       — Похвально… — он поднялся на ноги, делая шаг вперёд. — Когда приступаем?       — Сейчас, — твёрдо сказала Дейн, призывая кинжал.       Гонка со временем начиналась.