Глава 6. Часть 4. Между небом и землёй.

      Слова Сугуру прозвучали как долгожданный выстрел после спускового крючка. Сатору замер возле печати, не мигая глядя на друга. Его сердце пропустило удар, а раздражающий треск проклятой энергии казался чем-то далёким и незначительным. Образ Куропики всплыл в памяти ярким светом, и он был готов прямо сейчас отказаться от денег, славы и бесконечной силы, лишь бы увидеть её ещё раз и почувствовать исходящее от неё тепло.       Он непременно бы сделал именно так, только вот… пелена спала слишком быстро, и Годжо коротко усмехнулся. Только в этой усмешке не было ни издёвки, ни радости, ни даже сарказма, лишь одна глухая усталость.       — И ты вот так спокойно сейчас об этом говоришь? — тихо спросил он, медленно поворачиваясь к брюнету. — Вот так просто?       На его губах всё ещё мелькала едва видимая улыбка.       — Я не…       — Нет, подожди, — Сатору поднял руку, резко обрывая его. — Давай проясним на берегу. Ты сейчас утверждаешь, что слышишь голос мёртвого, уже дважды убитого человека, которого никто, кроме тебя, не слышит. Потом говоришь, что они живы. После этого смотришь на меня так, будто я должен взять и поверить тебе, и, предположим, ему после всего того, что произошло?       Голубые глаза опасно сверкнули.       — Сугуру, ты вообще понимаешь, что происходит? Или, может, мне напомнить?       Гето дёрнулся, словно от пощёчины. Тяжело дыша, он ощущал отголоски чужих голосов в голове. Перед глазами до сих пор стояли силуэты Куропики и Дейн, исчезающие среди чёрных ветвей и последнее, что ему сейчас хотелось — это слушать раздражающие нотации друга.       Злоба мгновенно вспыхнула внутри.       — Я знаю, как это звучит, но…       — А я знаю, что вместо того, чтобы слушать мертвецов, — резко бросил Годжо, — нужно взять себя в руки и закончить всё здесь и сейчас.       Эти слова ударили точно в цель. Сугуру замолчал, стиснув зубы. Проклятая энергия вокруг него едва заметно дрогнула, словно маг собирался призвать полчище проклятий из своего арсенала и броситься в бой.       Сатору внимательно следил за этим, уже без привычной расслабленности. Сейчас Гето напоминал ему натянутую, уставшую и измотанную струну, но она всё ещё была смертельно опасной и из-за недавних событий весьма нестабильной.       — Ты правда уверен, что это был Хирото? — Уже тише и мягче спросил он, решив подыграть брюнету и не усугублять конфликт. — А не… допустим, Кацуро или его приспешники?       Гето медленно перевёл взгляд на печать, успокаиваясь. Багровый свет продолжал медленно пульсировать под тёмным энергетическим шаром, понемногу руша его оболочку. Он был готов поклясться, что даже не слышит, а чувствует этот смертельный ритм.       Будто печать дышала вместе с ним.       — Он показал мне их, — тихо произнёс Сугуру. — Куропику, Дейн… Они были где-то… где-то между…       — Где-то на границе между жизнью и смертью? — Сухо уточнил Сатору, приподнимая бровь.       — Да.       — Удобно.       Брюнет встрепенулся, стряхнув с лба выпавшую прядь.       — Что?       Годжо сделал шаг вперёд, вставая к печати спиной и указывая на неё через плечо большим пальцем.       — Очень удобно, Сугуру. Особенно для этой штуки, которой нужен очередной человек, готовый кинуться прямо в неё ради спасения близких.       — Что ты хочешь этим сказать?       — Я хочу сказать, что ты сейчас не в том состоянии, чтобы отличать правду от желания услышать то, что тебе нужно, — щёлкнув языком, он закатил глаза, обессиленно опуская руки и сжимая их в кулаки. — Когда ты умираешь, ты всегда одинок, Сугуру. И не важно, сколько вокруг тебя было до этого людей.       Слова прозвучали слишком жёстко, но Сатору даже не попытался смягчить тон. Потому что стоит сейчас поверить, понадеяться на сладкую ложь — и последний человек канет в небытие. Пусть это эгоизм.       Но эгоизм во благо его другу.       Сугуру ещё сильнее сжал челюсть до зубной боли.       — Ты сам знаешь, что девчонки никогда бы не пожертвовали собой просто так.       — Да, знаю.       — Тогда почему сейчас…       — Потому что и одна, и вторая исчезли у нас на глазах! — внезапно закричал Годжо, высвобождая проклятую энергию.       Помещение содрогнулось. По полу под ним прошлись тонкие линии трещин. Сатору, заметив это, тяжело выдохнул и медленно провёл рукой по лицу, успокаивая эмоции и бурю в душе.       — Потому что я уже много раз видел, как люди умирают с улыбкой, говоря, что всё будет хорошо, — хрипло произнёс он. — И каждый раз это заканчивалось одинаково. — он на секунду замолчал, прикрывая веки. — Тебе ли не знать.       На секунду его голос дрогнул. Совсем едва заметно, но этого хватило, чтобы Сугуру увидел то, что надеялся не видеть сейчас. Человека, который отчаянно пытался не верить в чудо, чтобы не сломаться окончательно.       И именно в этот момент печать за его спиной затрещала. Оба мага резко посмотрели в её сторону. Багровое свечение под шаром стало ярче, а трещины на стенках начали медленно расползаться в стороны, словно корни гигантского дерева.       Сатору мгновенно напрягся, вытягивая ладонь вперёд, концентрируя энергию на кончиках пальцев.       — Одним ударом тут всё разнесу. Отойди.       Но Сугуру уже не слушал. Он смотрел не на саму печать, а на символы внутри неё. Раньше они казались ему обычными линиями, бессмысленным, внезапно возникшим узором. Теперь же они двигались. Медленно, размеренно, будто живая нервная система.       Брюнет невольно сделал шаг вперёд, сбрасывая остатки рваной одежды.       — Эй! — Тут же окликнул его Годжо. — А ну отойди. Даже не думай подходить ближе к этой штуке.       Рисунки в глазах Гето словно пульсировали, медленно меняясь местами друг с другом, переплетаясь. И чем дольше он смотрел, тем сильнее в голове появлялось странное ощущение. Не понимания, как могло показаться на первый взгляд. Нет. Это было что-то другое, что-то похожее на объяснение. Будто сама печать пыталась пояснить ему свою природу.       Знак на груди неприятно кольнул. Перед глазами на секунду вспыхнул один из символов. И в голове внезапно само собой возникло слово «Удержание». Сугуру резко замер, широко распахивая глаза.             Сатору нахмурился, заметив, как изменилось лицо друга.       — Что ещё?       Гето медленно выдохнул, опускаясь рядом с печатью на колени, азатем перевёл взгляд чуть левее на новый символ. Рваная линия, напоминающая разлом, поднялась чуть выше, и знание пришло раньше мысли.       «Переход».       По спине пробежал холод, но вместе с ним — едва ощутимая радость и капля вдохновения.       — Сатору… — тихо произнёс он.       — Что опять?       Сугуру не отрывал взгляда от печати.       — Я… кажется, понял, о чём говорила Куропика.       Символы вокруг багрового света внезапно вспыхнули перед глазами ярче, чем до этого. И на этот раз в голову ударило уже не слово, а целое предложение.       «Эмоции не есть иллюзия на пути искупления».       Гето резко схватился за грудь, чувствуя пульсацию. Болела так же и голова, но в отличие от неё кожа начинала гореть и зудеть изнутри, причиняя невыносимую боль.       — Чёрт…!       — Сугуру!       Но брюнет уже не слышал друга. Потому что наконец-то понял значения хаотично разбросанных символов, которые когда-то так старательно пытался начертить Кацуро. Печать не являлась средством для уничтожения мира изначально. Она была создана, чтобы удержать внутри себя всех тех, кто когда-то пересёк черту и нарушил баланс.       Сугуру, подобно мотыльку, протянул ладонь вперёд, но в следующий миг резко отдёрнул руку от символов, будто те действительно обожгли его. Пальцы судорожно дрогнули, словно их лизнул язычок пламени.       Стены в помещении слегка задрожали вслед за всплеском проклятой энергии, а внутри багрового ядра знаки начали двигаться ещё быстрее, переплетаясь между собой. Внутри мужчины тоже всё дрожало. Он всё ещё чувствовал их — чужие эмоции, чужой страх, чужую ярость — и от этого становилось так невыносимо, словно в грудную клетку насильно заталкивали не только их волю, но и весь жизненный путь.       Сильно зажмурившись, Сугуру повело в сторону. Его плечо дёрнулось, ноги предательски ослабли, и, если бы Сатору мгновенно не оказался рядом, схватив его за локоть крепкой, почти болезненной хваткой, он непременно рухнул бы на пол.       — Эй, Сугуру, — напряжённо произнёс он, встряхивая брюнета. В его голосе сквозь привычную насмешливость отчётливо проскользнуло беспокойство. — Хватит лезть напролом, ты же сейчас белее своей пятой точки.       Гето будто не слышал его сказанную не к месту шутку. Его взгляд продолжал цепляться за печать, даже пока маг поднимал его на ноги. Символы теперь уже не казались бессмысленными линиями, хаотично выжженными багровым сиянием. Они складывались во что-то большее — в собственную систему, в некий язык, раскрывая перед ним знания чего-то недопустимого.       — Я… я понимаю их значение…       Сугуру тяжело сглотнул, ощущая неприятную сухость во рту. Один из символов вновь вспыхнул перед глазами ярким светом, и в голову ударило новое знание.       «Замок».       Он вздрогнул. Следом вспыхнул другой.       «Ядро».       А затем третий, и в грудной клетке болезненно кольнуло так сильно, что сердце едва не разорвалось на куски. Сугуру невольно согнулся в коленях, сдавленно выдохнув сквозь зубы, и инстинктивно прижал ладонь к груди.       Перед глазами вновь мелькнуло видение.       Тёмное пространство. Безграничная чёрная бездна, внутри которой медленно вращалось нечто живое и бесформенное, отдалённо напоминающее аномальную чёрную дыру, засасывающую всё вокруг. А поверх него находилось что-то похожее на печать, истерзанную трещинами, которая медленно разрушалась, слой за слоем, будто она была подвержена коррозии.       — Я явно сойду с ума… — тихо обронил Сильнейший, повторно поднимая Гето на ноги.       Сугуру резко втянул воздух, будто вынырнул из глубины, и обернулся к другу. Его зрачки всё ещё были расширены, а дыхание — тяжёлым и неровным. Он выглядел как человек, который побывал на том свете и вернулся обратно.       — Ты должен мне помочь, Сатору… — едва слышно произнёс он, схватив того за рукав.       — Что? — нахмурился Сатору, мгновенно улавливая в его голосе незнакомый до сегодня тон. — Чем?       Гето медленно перевёл взгляд обратно на пол. Зрачки расширились ещё сильнее, отражая багровый свет, а лицо застыло в напряжённой сосредоточенности.       — В общем… — он запнулся, будто пытаясь удержать ускользающее понимание. Пальцы сжались в кулак, сминая ткань. — Если я правильно понял, то на этот барьер необходимо заново наложить печать.       Вдруг стены задрожали. Пыль посыпалась сверху тонкой крошкой, а печать, словно отреагировав на его слова, выплеснула новую волну проклятой энергии. Давление в помещении нарастало с каждой секундой, ударяя по вискам.       Сатору на секунду задумался, не сводя взгляда с Гето. Его пальцы всё ещё удерживали чужой локоть, будто он не до конца доверял тому, что Сугуру способен сейчас стоять самостоятельно. А после, словно что-то быстро взвесив про себя, он напрягся ещё сильнее.       — Сугуру, хватит говорить загадками, — произнёс он уже жёстче, чуть подавшись вперёд. — Можно конкретнее? В чём тебе нужна моя помощь?       В его голосе теперь не осталось шутливости — только плохо скрываемое напряжение. Сугуру сделал резкий толчок вперёд и почти бросился обратно к печати. Он остановился всего в двух шагах от расширенной территории Куропики, переводя дыхание. Багровое свечение отражалось в его расширенных зрачках, а проклятая энергия неприятно покалывала кожу.       — Вот этот знак — «Сдерживание», — он резко ткнул пальцем в пролетавший мимо символ, — а вот этот — «Запечатывание». Рядом с ним — «Сосуд» и «Душа»…       Мужчина продолжал указывать на символы, всё быстрее рассказывая об их значениях. Его голос временами сбивался, слова цеплялись друг за друга, будто мысли не поспевали за потоком слов. Он двигался вдоль печати почти машинально, водя рукой по воздуху, словно действительно видел перед собой чёткую структуру, доступную только ему одному.       Сатору стоял чуть поодаль и молча наблюдал за тем, как его друг хаотично указывает на летающую вокруг него пыль, медленно оседающую на его плечах и волосах. Со стороны это выглядело почти абсурдно, безумно, но… Где-то глубоко, на уровне инстинкта, он всё же чувствовал: Сугуру не бредит. Он действительно пытается что-то ему показать.       — Я не вижу того, что видишь ты, — встряхнув белоснежными волосами, Годжо сделал шаг вперёд, чуть сощурившись, словно пытался заставить собственное восприятие ухватить невидимое. — Будь другом: пропусти нудную часть и перейди сразу к сути.       Сугуру резко замер на полушаге и обернулся так быстро, будто услышал что-то сюрреалистичное.       — …Не видишь?.. — растерянно моргнул он. — Но как? У тебя же Шесть Глаз.       — Я же говорил, — Сильнейший закинул руку за голову и растрепал себе шевелюру, тихо хмыкнув, — все эти штуки Мор я почему-то не вижу. Удивительно, не правда ли?       В его голосе проскользнула лёгкая насмешка, но она звучала натянуто. Гето медленно кивнул, будто принимая этот факт через силу, и вновь вернул всё внимание к печати.       Интуитивно, практически наощупь, он пытался понять её устройство и значение символов. Их смысл. Их связь друг с другом. Что-то само всплывало в голове — внезапно, резко, как воспоминание, которого у него никогда не было. А что-то приходилось буквально вытаскивать из ниоткуда, додумывать, складывая отдельные слова в осмысленные конструкции.       Кивнув самому себе, Сугуру продолжил двигаться вперёд по наитию, медленно обходя печать по кругу. Его шаги становились всё медленнее, взгляд — сосредоточеннее. Он шёл вдоль внешней окружности, почти беззвучно шевеля губами и когда ему всё же удалось прочитать и обойти её, внутри что-то оборвалось. Мир исчез.       Видение. И на этот раз он увидел Куропику. Но теперь она находилась не в лесу рядом с Дейн. Она была за разрушенной печатью. Её проклятая энергия переплеталась с символами, поддерживая их сияние, насильно вливаясь прямо в структуру барьера. А сама она медленно проваливалась внутрь того нечто, запечатанного печатью. Девушка не сопротивлялась. Но и не тонула до конца. Просто становилась частью его структуры. Частью механизма. Частью ядра.       И тогда он понял. Буквально был уверен в том, что понял всё окончательно. Не догадался, не предположил. Просто… осознал.       — Сатору…       Голос Сугуру прозвучал хрипло и тихо. Но, несмотря на это, Годжо всё же услышал его зов. Он мгновенно подошёл ближе и без привычных шуток присел на корточки рядом с брюнетом, внимательно всматриваясь в его лицо.       — Что ты увидел?       Почему-то Сугуру показалось, что в голосе Сатору проскользнула едва уловимая нота надежды. И от этого внутри неприятно сжалось ещё сильнее.       Гето несколько секунд молчал, пытаясь справиться с дыханием. Его взгляд оставался прикован к лицу друга, переходя с одного глаза на другой. И прежде, чем он смог хотя бы соединить слова в предложение, ему пришлось тяжело сглотнуть, будто сама правда застряла поперёк горла костью.       — Куропика… не закрыла печать.       Сатору нахмурился почти мгновенно.       — Тогда что именно она сделала?       Брюнет тяжело вдохнул, чувствуя, как внутри всё начинает медленно холодеть. Он всё ещё пытался подобрать слова, но, как назло, весь словарный запас сузился до коротких предложений и жёсткой правды. До той правды, которую невозможно смягчить правильной формулировкой.       Но, видя едва пробивающийся огонёк надежды в глазах друга… как он мог сейчас сказать, что она…       — Сугуру, не молчи. Я всегда тебе говорил: когда ты молчишь, ты похож на…       — Она не запечатала разлом… — тихо произнёс он, перебивая почти шёпотом.       Слова прозвучали так, словно сорвались с языка против его воли. Символы продолжали двигаться перед глазами, складываясь в единую картину. Теперь, научившись их читать, он видел то, что скрывалось за алым сиянием и расширенной территорией. Нет. Всё началось гораздо раньше.       Печать была нестабильна ещё до появления Дейн и Куропики в Японии. Кацуро, когда ещё был жив, потревожил печать, которая к тому времени уже начинала разрушаться. Разлом внутри неё расширялся. Всполошив неустойчивую технику, которую десятилетиями не обновляли, система продолжала сжирать себя изнутри, впитывая души и их негативные эмоции, всё ещё стараясь спасти сущности от вечного блуждания в петле.       И теперь, когда баланс был нарушен, ей требовался новый центр. Новое ядро. Новый сосуд. Сугуру медленно провёл ладонью по груди, прямо поверх собственной метки. Печать под пальцами едва ощутимо пульсировала, словно подтверждая каждое его слово.       — Она, скорее всего, знала, что будет после деактивации техники, и решила… занять место ядра, стабилизировав печать, — он опустил глаза, а последние слова дались заметно тише. — Скорее всего, когда расширенная техника исчезнет, печать сама по себе восстановится… успокоившись на некоторое время.       Закончив, Гето так и не решился взглянуть на друга. Тишина ударила по помещению сильнее любого взрыва. Даже треск энергии будто исчез на несколько долгих секунд.       Сатору замер. Просто перестал двигаться. Перестал моргать. Будто вместе со словами Сугуру в нём что-то резко остановилось. А затем его губы медленно растянулись в кривую, почти неестественную ухмылку. Едва слышный смешок коснулся его ушей.       — …Нет.       Сугуру закрыл глаза, потому что не мог смотреть ему в лицо. Потому что сияние Шести Глаз почти ослепляло. Потому что он слишком хорошо знал эту интонацию.       — Нет, — уже жёстче повторил Годжо, медленно поднимаясь на ноги. В движении появилась резкость, натянутость, словно он удерживал себя буквально на последнем остатке самообладания. — Нет. Ты ошибся. Ты неправильно прочитал. Или чем ты там всё это время занимался…       — Я чувствую печать и то, что внутри, Сатору.       — Тогда почувствуй ещё раз!       Впервые с момента ухода девушек в голосе Сильнейшего вновь появились эмоции. Живые, настоящие, лишённые фальши.       — Она не могла сделать такую глупость! — почти сорвался он на крик. — Куропика не настолько…       Но он осёкся. Потому что они оба прекрасно знали правду. Именно настолько. Сатору отвёл взгляд всего на долю секунды, сжав челюсть так сильно, что под кожей дёрнулся мускул. Пальцы его руки нервно согнулись, словно он сдерживал желание что-нибудь ударить, сломать, разнести к чёртовой матери вместе с этой печатью и всеми законами мироздания.       — Сатору, прости… Я…       Голос Сугуру надломился. Он всё же поднял взгляд — осторожно, будто заранее ожидая удара — и замер, не находя продолжения. Ведь перед ним раскинулась картина, которую он не ожидал увидеть.       Годжо медленно, почти на прямых ногах, пошёл прочь от него и стал обходить территорию Куропики, проводя ладонью по её оболочке так, будто касался не барьера, а её кожи. Его собственный покров на руках мгновенно трескался от соприкосновения с техникой. Алые полосы расходились по ладоням, кровь выступала тонкими линиями, но Сатору вновь и вновь восстанавливал повреждения обратной техникой, словно даже не замечал боли.       Но не это пугало Гето, заставляя холодные мурашки медленно бежать по плечам. А его мимика. На лице друга застыла практически маниакальная улыбка. Не привычная самоуверенная ухмылка Сильнейшего. Что-то гораздо хуже.       — Сатору… — осторожно позвал Сугуру, поднимаясь на ноги. Голос невольно стал тише. — Что ты задумал?..       — Знаешь, Сугуру, — как-то слишком резко и натянуто весело обронил Сильнейший, нежно проводя пальцами по трещинам расширенной территории, будто гладил знакомые черты лица, — я тебе уже, вроде как, говорил, но я повторюсь… нет проклятия злей, чем любовь.       Брюнет следил за другом насторожённо, медленно выпрямляясь окончательно. Он не до конца понимал, что именно хочет сделать маг, но отчётливо ощущал другое. Его проклятую энергию. Она больше не заполняла помещение, медленно курсируя вокруг Сатору. Она давила. Тяжело. И абсолютно подавляюще.       Годжо остановился буквально напротив Сугуру, и лишь сфера, повисшая между ними в воздухе, разделяла двух мужчин. Белоснежные волосы слегка колыхались от собственной энергии, а сияние Шести Глаз казалось почти неестественно ярким.       — И знаешь, Сугуру… — мужчина резко вскинул руки вверх.       Движение было быстрым. Решительным. Он медленно сложил ладони в печать без колебаний или сомнений.       — Уж лучше я сам прокляну свою любовь, чем это сделают какие-то мёртвые старпёры в недосягаемом для меня месте.       Пространство вокруг него заискрилось. Пол под ногами едва заметно затрещал. Проклятая энергия завибрировала так сильно, что мелкий сор на полу заплясал.       Маг медленно вытянул сложенные в печать ладони вперёд, и на кончиках пальцев показалось знакомое фиолетовое свечение. Пока что маленькое, почти невинное. И оттого ещё более ужасающее.       — Будь другом: отойди.       — Сатору! — голос Гето сорвался резче, чем он собирался. Он сделал шаг вперёд, инстинктивно вытягивая руку. — Не делай этого! Тут же всё взлетит к чёртовой матери, и неизвестно, сколько проклятий…       — Фиолетовый.       Он произнёс это спокойно. Почти буднично. Сугуру успел лишь расширить глаза и инстинктивно отпрыгнуть в сторону, когда в паре сантиметров от него пронеслась пурпурная вспышка. Стену за ним буквально разорвало. И чёрт его знает, что было бы дальше, если бы та стена была несущей.       Пространство искривилось. Годжо применил мощнейшую технику, сочетающую в себе элементы Бесконечности и Шести Глаз, нанеся колоссальный урон по внешним стенкам расширенной территории Куропики.       Раздался чудовищный треск. Трещины молниеносно расползлись по поверхности, а волна энергии ударила по помещению с такой силой, что Сугуру едва удержался на ногах, но Сатору даже не остановился. Даже не моргнул. Он медленно опустил одну руку, пока пальцы второй складывались в новую печать с аристократичной плавностью. Так, словно всё это было давно принятым решением.       — Любимая… — тихо произнёс он, не отрывая взгляда от разрушающейся оболочки. На его губах всё ещё держалась та самая неправильная улыбка. — Я иду к тебе.       У Сугуру внутри всё оборвалось.       — Сатору, стой!..       Мир перед глазами замер без предупреждения. Гето успел лишь испуганно посмотреть на друга, увидеть ослепительное сияние Шести Глаз и ощутить, как реальность вокруг ломается, прежде чем картинка перед глазами сменилась абсолютной пустотой, бесконечно давящей на саму способность мыслить.       И прямо перед этой остановившейся реальностью голос Сатору прозвучал спокойно, почти ласково:       — Расширение территории: Безграничная Пустота.