Глава 6. Часть 5.

      Расширив территорию, Сатору Годжо не только погрузил в неё все проклятия, прорвавшиеся в реальный мир с первой волной, но и сумел повлиять на скорость взрыва самой сферы девушки, словно безжалостной рукой замедлив неизбежную катастрофу.       Маг быстро оказался рядом с другом и, едва заметно нахмурившись, дотронулся до его плеча прежде, чем тот окончательно перегрузится нескончаемым потоком излишней информации, заполняющей сознание.       — Мило у тебя тут, — устало бросил Гето, приходя в себя. Медленно осмотрев бесконечные владения внутреннего мира Сильнейшего, уголок его губ дёрнулся в подобии усмешки. — И что дальше?       — Дай мне немного времени. Я ищу её.       Сугуру коротко кивнул, пряча за этим движением нарастающее напряжение, а затем принялся внимательнее осматривать территорию Сильнейшего. Млечный Путь, раскинувшийся над головой рекой света, огромная застывшая чёрная дыра, будто поглощавшая саму вселенскую пустоту, и вязкая, давящая тишина делали своё дело — мужчине с каждой секундой, проведённой в этом бесконечно замкнутом пространстве, становилось всё неуютнее.       Однако он чувствовал что-то до болезненного знакомое. Что-то вроде дежавю.       Россыпь множества ярких огней вдали, белая дымка, лениво стелющаяся вокруг, и огромная чёрная сфера прямо по курсу слишком сильно напоминали ему то видение, которое он видел незадолго до погружения. Это сходство было не просто случайным — оно неприятно царапало сознание, заставляя сердце отбивать чуть более настороженный ритм.       Сатору тем временем медленно шагал мимо проклятий, небрежно проводя пальцами по воздуху. Стоило ему коснуться очередного монстра, как тот рассыпался в прах, будто никогда и не существовал. Сотни изуродованных существ, принявших форму бабочек, застыли в безмолвном, искривлённом крике, и лишь изредка вздрагивающие крылья выдавали когда-то жившую в них отчаянную, звериную жажду существования.       — Я чувствую и Ку-чан, и Дени-чан, — задумчиво произнёс Сильнейший, медленно водя взглядом слева направо, будто пытался выцепить среди бесконечности едва уловимый след. — Но как будто очень далеко. Есть идеи?       «Сатору успокоился», — пронеслось в голове брюнета. Эта мысль появилась неожиданно и почему-то показалась почти абсурдной на фоне происходящего. В ответ на вопрос он лишь медленно покачал головой.       Даже если всё здесь выглядит знакомым, это ещё не значит, что он знает, где искать.       Сугуру пару раз поморгал, словно по старой привычке ожидая, что символы сами проследуют за ним прямо в территорию Годжо, вспыхивая привычным золотом перед глазами, но никакого летающего сияния так и не появилось. Пустота вокруг осталась равнодушной к его ожиданию.       Тяжело вздохнув, Гето медленно потёр лоб большим пальцем, задерживая ладонь чуть дольше, чем следовало, словно этим жестом пытался собрать расползающиеся мысли обратно в единое целое.       — Знаешь… может, это и безумие… — замявшись под резко накрывшим его пристальным взглядом друга, он невольно отвёл глаза в сторону, но всё же продолжил. — Может, и мне… расширить территорию? Хочешь верь, хочешь нет, но всё здесь выглядит подозрительно похожим на те вспышки видений, которые мне показывали символы.       — Хм-м… — наигранно громко протянул Сатору, демонстративно надувая губы и склоняя голову набок с таким видом, будто всерьёз раздумывал над чужим предложением. — А пупок не развяжется конкурировать с моей техникой?       — Сатору, прошу… — обессиленно выдавил из себя Гето и болезненно хлопнул ладонью по собственному лицу, шумно выдыхая сквозь пальцы. — Давай не сейчас.       — Сугуру, — с отчётливой ноткой насмешливости в голосе маг улыбнулся шире, и в его глазах на мгновение сверкнул знакомый, раздражающий азарт. — А когда, если не сейчас? Кто знает, что будет дальше.       Брюнет медленно провёл рукой по лицу, словно пытался одним движением стереть с себя всю усталость этой ночи, глупые шутки друга, напряжение и нарастающее чувство тревоги, и, так и не найдя подходящего ответа, лишь тихо ухмыльнулся в ответ.       — В таком случае нужно попробовать. Эти странные символы Мор явно явятся… Нет, они должны появиться в моей расширенной территории. Твоя же должна оставаться поверх моей.       Несколько долгих секунд оба молчали, будто каждый мысленно перебирал возможные варианты, раскладывая их перед собой, как фигуры на шахматной доске.       Пространство Сильнейшего, равнодушное к человеческим эмоциям, продолжало дышать холодной бесконечностью вокруг них, и даже далёкое мерцание звёзд сейчас казалось насмешливо неподвижным, словно сама территория наблюдала за их попытками найти решение с молчаливым превосходством.       Сатору задумчиво провёл пальцем по подбородку, не сводя взгляда с горизонта, где белёсая дымка лениво растворялась среди черноты, тогда как Сугуру, напротив, смотрел куда-то себе под ноги, напряжённо сведя брови и будто заново прокручивая в голове собственное предложение. Идея наложить одну расширенную территорию поверх другой уже не казалась такой блестящей, если отбросить импульсивность момента и посмотреть на неё глазами практиков, слишком хорошо знающих условия её активации.       — Допустим, ты расширишь свою территорию, — наконец медленно, почти лениво произнёс Годжо, хотя в голосе уже почти растворилась привычная беспечная лёгкость. — Допустим, символы действительно откликнутся. А дальше что?       Сугуру коротко выдохнул через нос, словно этот вопрос он уже успел задать самому себе не один десяток раз, и машинально коснулся пальцами печати на груди.       — Дальше… — он ненадолго замолчал, подбирая слова. — Дальше твоя территория должна удерживать мою, моя — не конфликтовать с твоей, а символы должны решить, что сейчас идеальное время появиться передо мной. Звучит это гораздо хуже, чем в моей голове, если честно.       — О, ничего себе, — протянул Сатору с демонстративным удивлением, слегка приподнимая брови. — Ты наконец-то начал пользоваться мозгом по назначению.       Гето наградил его сухим, усталым взглядом, в котором не осталось даже формального желания поддерживать привычную словесную перепалку.       — Я серьёзно. Нужно придумать, как именно это провернуть.       Улыбка медленно сползла с лица Сильнейшего. Он раздражённо цокнул языком, сунул свободную руку в карман и ещё раз окинул взглядом собственные владения, будто пытался выжать из окружающего пространства ответ, который упорно не желал находиться. Чем дольше он думал, тем отчётливее перед глазами вырисовывался неприятный вывод: слишком много неизвестных переменных, слишком много условий, слишком высокий шанс устроить столкновение техник.       — Чёрт… — негромко выдохнул Сатору, слегка запрокидывая голову. — Ладно. Вероятность того, что всё пойдёт ровно по плану, отвратительно мала.       — Я бы сказал — почти нулевая, — мрачно добавил Сугуру, наконец поднимая глаза на друга.       Тишина вновь повисла между ними. Где-то неподалёку очередное проклятие дрогнуло, не выдержав давления территории, и беззвучно осыпалось чёрной пылью, растворяясь в белёсой дымке, словно его никогда здесь и не существовало.       Сатору внезапно замер. Сначала он едва заметно вздрогнул, будто сознание неожиданно зацепилось за ускользающую мысль, а затем резко повернул голову к другу с такой быстротой, словно найденная идея могла оказаться единственным выходом из сложившейся ситуации.       — Подожди.       Сугуру вопросительно поднял взгляд, чуть приподнимая бровь. Годжо ещё несколько секунд молчал, откровенно игнорируя немой вопрос в чужих глазах, прежде чем медленно прищуриться.       — А ты можешь сделать это сам?       — …Что именно?       — Печати, — уже быстрее произнёс Сатору, щёлкнув пальцами в воздухе, словно пытаясь ускорить чужое понимание. — Символы. Ты можешь сам их призвать? Начертить? Воспроизвести хоть как-нибудь?       Сугуру нахмурился сильнее, и по его лицу почти сразу стало понятно: мысль ему либо не приходила в голову вовсе, либо приходила, но была мгновенно отброшена как невозможная в своей реализации.       — Сатору…       — Нет, серьёзно, — перебил тот, чуть сильнее сжимая ладонь на плече брюнета, и привычная дурашливость в его интонации неожиданно сменилась напряжённой сосредоточенностью. — Ты говорил, что видел их. Не один раз и не два. Если эти штуки действительно связаны с тобой, с Морами или с девчонками… может, тебе не нужно ждать, пока сойдутся звёзды? Может, ты попросту сам создашь их?       Гето медленно отвёл взгляд в сторону. Мысль ударила неприятно точно. Пальцы мужчины едва заметно сжались на коже.       Он помнил медленно плавающие перед глазами символы. Помнил линии, возникающие будто из ниоткуда, не подчиняющиеся привычным законам построения техник. Помнил ощущение чужой, древней закономерности, скрытой внутри этих печатей — нечто настолько сложное, что разум инстинктивно предпочитал наблюдать, а не пытаться понять.       Но одно дело — смотреть, как они появляются сами, будто ведомые собственной волей, и совершенно другое — попытаться воспроизвести нечто подобное собственной рукой.       — Ты сейчас предлагаешь мне вручную начертить неизвестную систему печатей, принцип работы которой я даже не понимаю? — сухо уточнил он, медленно переводя взгляд обратно на друга.       Сатору без малейших колебаний кивнул.       — Ага.       — Это ужасный план.       — Но это всё ещё план, — весело ответил Годжо, поднимая указательный палец вверх.       Сугуру на это лишь тяжело прикрыл глаза ладонью, чувствуя, как усталость почти физически давит на виски. К сожалению, в словах Сатору была та самая раздражающая, до невозможности необъяснимая логика, которая каким-то чудом продолжала работать именно тогда, когда все нормальные идеи уже заканчивались.       — Давай сделаем это, — решительно кивнул мастер проклятий. — Я готов попробовать.       Он резко опустился на колени, машинально переводя взгляд вниз, туда, где в обычных обстоятельствах должен был находиться пол, поверхность, хоть что-то, пригодное для начертания линий — любая опора для техники, совершенно забыв о важности контакта с владельцем территории. Благо, кончик пальца Годжо всё ещё касался его плеча, не позволяя Бесконечности добраться до сознания друга.       Сатору несколько секунд молча смотрел на него, будто мысленно взвешивал, насколько удачным или катастрофичным может оказаться этот эксперимент, прежде чем внезапно шумно выдохнул через нос и без предупреждения опустился рядом.       Не просто рядом — практически вплотную, касаясь колена Сугуру своим и вновь накрывая его плечо рукой, теперь уже увереннее, крепче. Контакт должен был сохраниться несмотря ни на что. Здесь, внутри Бесконечной пустоты, это уже давно перестало быть вопросом комфорта, дистанции или личного пространства: стоило разорвать связь хотя бы на мгновение — и риск для Гето вновь захлебнуться в нескончаемом потоке информации, который территория Сильнейшего вливала в каждого, кто осмеливался существовать внутри неё без его защиты, возрастал до непозволительно опасных значений.       — Ну давай же, придумай что-нибудь, — негромко произнёс Годжо, слегка сжимая пальцы на чужом плече, и в этом движении неожиданно ясно чувствовалось тщательно скрываемое волнение. — Импровизируй.       Сугуру наградил его тяжёлым взглядом исподлобья, однако возражать уже не стал. Отступать, честно говоря, было поздно.       Территория Годжо не давала начертить что-либо на себе. Над, перед и даже под ними простиралась всё та же невозможная бесконечность: звёздная пустота, белёсый туман, бездонная глубина пространства, которому попросту не требовалась земля, чтобы существовать.       — Это просто невозможно…       Пробубнил Сугуру, едва слышно цокнув языком. Раздражённо проведя рукой по затёкшей ноге, он вдруг дёрнулся так резко, будто решение всё это время лежало где-то на поверхности сознания, а не родилось только сейчас из чистого отсутствия альтернатив.       — Без комментариев, — коротко бросил он, тыкая Сатору пальцем в грудь, уже скорее заранее, чем в ответ на ещё не прозвучавшую реплику.       Не дожидаясь реакции, брюнет резким движением разорвал штанину и впился ногтем в кожу бедра, без колебаний сдирая верхний слой кожи до крови. Боль отозвалась ожидаемо быстро — остро, почти отрезвляюще.       Тонкая алая капля тут же выступила на поверхности и медленной линией поползла вниз по коже.       — Сугуру… — впервые за долгое время в голосе Годжо отчётливо проскользнуло нечто, подозрительно похожее на настоящее потрясение. — Ты чёртов псих… Гениальный чёртов псих.       Брюнет лишь тихо хмыкнул, решительно надавливая на кожу ногтем.       Первую линию Гето вывел почти наугад. Медленно, неуверенно. Зрительной памятью он никогда не хвалился, поэтому в воображении всё оставалось слишком размытым, далёким. Только отдельные фрагменты изгибов, незатейливые углы, линии, которые мелькали в сознании чуть чаще остальных — именно они и легли первыми поверх кожи грубым, несовершенным символом.       И всё же… что-то во всём этом казалось ему мучительно знакомым. Не формой. Смыслом. Логикой построения.       Сугуру сильнее прищурился, вновь проводя ногтем по коже, игнорируя кровь, боль и жжение, оставляя поверх первой царапины вторую — уже глубже, увереннее.       Иероглифы. Нет… не совсем. Но что-то в этом было болезненно близким. Как кандзи, значение которых не считывается напрямую, а складывается из радикалов, подтекстов, внутренних связей. Эти печати ощущались похожим образом: не рисунок ради рисунка, а язык, который недостаточно просто скопировать — его необходимо понять.       Пальцы мужчины медленно двигались по ноге, выцарапывая очередную комбинацию линий, и в течение следующей минуты появилась сначала одна печать, затем другая, потом третья. Но… Ничего. Ни вспышки, ни отклика. Только слабое жжение на разодранной коже, кровь, начинающая размазываться между линиями, и бесконечно раздражающее ощущение, будто он пытается вскрыть сложнейший замок, не имея в руках даже подобия отмычки.       Сатору молчал неприлично долго. Лишь большой палец его руки лениво, почти машинально постукивал по чужому плечу, выдавая напряжение куда честнее любого выражения лица.       Сугуру выдохнул сквозь зубы и перечеркнул предыдущий символ новым движением.       — Нет… Не так, — едва слышно шипел он себе под нос, болезненно морщась. — У того знака линия уходила выше… Или раздваивалась?.. Чёрт!       Перед глазами вспыхнуло золото. Коротко, почти иллюзорно. Но мужчине хватило и этого мимолётного сияния, чтобы нечто знакомое внезапно проскользнуло в памяти — даже не изображение, а ощущение последовательности, правильного порядка штрихов, интуитивное понимание того, куда именно должна лечь следующая линия.       Не давая себе времени усомниться, он резко продолжил рисунок, царапая кожу уже увереннее, быстрее, позволяя памяти вести собственную руку вперёд. Последний штрих лёг поперёк предыдущих линий.       И… ничего не произошло. Посчитав про себя до трёх, Сугуру раздражённо выдохнул, с нажимом заканчивая угол у символа.       — Ну конечно…       И в то же мгновение знак под его пальцами едва заметно вспыхнул. Сначала почти незаметно — тонким золотым свечением, пробежавшим по свежим царапинам, будто по капиллярам внезапно пустили раскалённую жидкость.       Оба замерли. Гето — в резком, почти болезненном предвкушении. Годжо — в откровенном шоке. Он тоже видит это своими Шестью Глазами.       А затем произошло нечто неописуемое. Все предыдущие символы, беспорядочно выцарапанные поверх кожи, один за другим начали загораться следом. Не хаотично — последовательно, будто связанные. Золотой свет медленно пополз по линиям, которые секунду назад казались бессмысленным набором каракулей, связывая их между собой в единую структуру.       Сугуру резко втянул воздух, и измученная, почти не верящая улыбка дрогнула на его губах. Это были не случайные рисунки, рождённые из самобичевания и отчаяния. Они… отвечали друг другу, словно нужный символ не активировал сам себя до последнего, пока не нашёл ключевое значение внутри завершённого предложения, которое его рука всё это время составляла вслепую.       Сатору ощутимо сильнее сжал пальцы на его плече.       — Сугуру… — тихо шепнул он, не веря собственным Шести Глазам. — Это… то самое, что всегда видел ты?       Мужчина коротко кивнул. Золотое свечение продолжало медленно расползаться по царапинам на коже Гето, становясь всё ярче, а где-то далеко впереди бесконечная территория Сильнейшего вдруг едва заметно дрогнула, словно нечто, скрытое глубоко внутри неё, только что узнало давно забытый, но до боли знакомый язык.       В тот же момент Сатору резко напрягся всем телом. Это произошло настолько внезапно, что даже пальцы, лежащие на плече Гето, инстинктивно сжались сильнее. Импульс проклятой энергии ударил по его восприятию короткой вспышкой — слабой, далёкой, искажённой, но до невозможности знакомой.       — Куропика… — выдохнул Сатору быстрее, чем успел полноценно осмыслить происходящее.       Сердце болезненно пропустило удар, сжимаясь где-то под рёбрами. Её энергию он высек в собственной памяти ещё подростком и с тех пор не позволял себе забыть ни на миг, ни при каких обстоятельствах. Это была она. Безошибочно. А рядом — чуть иначе, но столь же отчётливо ощущалась Дейн. Обе энергии откликались на символы почти одновременно, словно невидимая струна, натянутая через бесконечное пространство, внезапно дрогнула, попав в правильную частоту.              Шесть Глаз тут же попытались ухватиться за источник, просчитать направление, расстояние, взаимосвязи потоков проклятой энергии, но территория издевательски ломала саму концепцию координат. Отклик существовал. Был отчётливым. Реальным. Сатору знал это так же точно, как знал собственную технику. Однако определить, где именно возник сигнал, оказалось почти невозможно: впереди, сбоку, внутри самой ткани Бесконечности — пространство Годжо не желало подчиняться даже своему создателю.       — Я чувствую их, — тихо прошептал он, и уже в следующую секунду резко поднялся на ноги, практически рывком утягивая за собой Сугуру, не разрывая контакта ни на мгновение. Азарт, облегчение, страх, напряжение — всё многослойно смешалось в его голосе, превращая привычную уверенность в жадную надежду. — Куропика… и Дейн тоже! Они отвечают… Ками-сама, они действительно живы!       Годжо уже собирался двинуться вперёд — не с расчётом в голове, не с присущей ему холодной логикой, а буквально подчиняясь инстинктивному желанию дотянуться до близких людей, вытащить их из необъятной пустоты, убедиться собственными глазами, что они всё ещё существуют.       Рука Сугуру резко перехватила его запястье поверх плеча, с силой сжимаясь.       — Не поддавайся импульсу, Сатору. Очнись!       Голос брюнета прозвучал неожиданно жёстко. Не громко, не резко — просто предельно собранно, ровно и до неприятного отрезвляюще. Сатору замер на полушаге и медленно повернул голову к другу, широко распахнув глаза, явно готовый начать спорить ещё до того, как тот начнёт сыпать в его сторону фактами и аргументами.       — Сугуру, я буквально чувствую их энергию… Я… я почти знаю, где они.       — Именно поэтому не поддавайся, — перебил Гето, не ослабляя хватки. — Мы уже выяснили, что здесь пространство явно работает не по твоим правилам. Если сейчас ты рванёшь на первое попавшееся ощущение, мы можем часами носиться по твоей же территории кругами, потому что твоей Бесконечности плевать на направление.       — Но ведь…       — «Ты сейчас не в том состоянии, чтобы отличать правду от желания услышать то, что тебе нужно», — медленно произнёс брюнет, чуть сужая глаза. — Твои слова?       Сатору раздражённо цокнул языком, закатывая глаза. Возразить хотелось. Очень хотелось. Это читалось и по напряжённой линии плеч, и по тому, как его взгляд продолжал беспокойно метаться между другом и невидимой точкой где-то среди звёздной пустоты, за которую восприятие Шести Глаз всё ещё отчаянно пыталось зацепиться. Но логика в словах Сугуру была слишком очевидной, слишком болезненно правильной, чтобы её проигнорировать.       Тем временем символы продолжали гореть.       Сугуру опустил взгляд на собственную ногу, и неприятное чувство узнавания вновь скользнуло где-то по самому краю сознания. Что-то было не так. Нет… не совсем так. Символы работали, отклик существовал, связь установилась, но внутреннее ощущение незавершённости никуда не исчезло. Он чувствовал это почти физически, как ощущают неверно поставленный штрих в кандзи: формально знак уже существует, но его смысл всё ещё не тот, каким был задуман изначально.       Это не была печать. Пока нет. Только набор элементов. Основа. Скелет конструкции, которой ещё только предстояло стать полноценным механизмом.       — Мне нужно закончить, — неожиданно для самого себя произнёс он, не отрывая взгляда от золотых линий.       — Закончить что? — раздражение вместе с обидой переплелись в его голосе.       — Нужно завершить печать до конца.       Фраза сорвалась автоматически, почти раньше, чем сознание успело полноценно сформулировать мысль, и именно это пугало сильнее всего. Чем дольше он удерживал связь с этими знаками, копался в их структуре, позволял чужой ранее проклятой энергии касаться собственной, тем отчётливее понимал принципы их устройства. Не анализировал. Не вспоминал. Именно понимал.       Знания словно просачивались в него напрямую, минуя привычный процесс обучения. Чем больше он взаимодействовал с техникой Мор, тем меньше чужая система ощущалась чужой. Из отдельных линий рождалась логика. Из логики — структура. Из структуры — интуитивное знание того, куда именно должна лечь следующая линия ещё до того, как он принимал решение её провести. Это ощущение одновременно восхищало и тревожило. Слишком уж похоже не на изучение, а на прямую передачу информации.       Сугуру медленно выдохнул, концентрируя проклятую энергию и распределяя её по всему телу. В Бесконечной пустоте по-прежнему не существовало ни пола, ни поверхности, ни точки опоры, способной выдержать построение полноценной печати. Значит, придётся строить её буквально навесу.              Золотые символы на коже вспыхнули ярче, словно откликаясь на принятое решение, и мужчина, полностью полагаясь на интуицию, начал преобразовывать систему знаков в полноценную печать. Его пальцы двигались быстрее, чем успевала формироваться осознанная мысль, а вместе с каждым новым соединением понимание становилось глубже. Водя ладонями по воздуху, он складывал пальцы в незнакомые самому себе жесты, буквально формируя неизвестную технику с нуля.       В пространстве появились первые рассечения — тонкие золотые линии, вспарывающие саму ткань Бесконечности. Здесь линия выполняла функцию смыслового узла. Здесь значение менялось от направления. Тут символ должен не завершать конструкцию, а открывать её. Сугуру больше не пытался вспоминать увиденное прежде — необходимость в этом исчезла сама собой. Символы перестали быть загадкой, требующей расшифровки. Они постепенно превращались в язык, который он начинал читать без перевода.       Как только первый круг, сотканный из знаков, был завершён, где-то впереди территория Сатору вновь едва заметно дрогнула, а отклик проклятой энергии Куропики и Дейн отозвался повторным импульсом — сильнее, чище, ближе. Не как случайный сигнал…              … а как ответ на запрос.       Словно по другую сторону кто-то наконец почувствовал, что дверь начинают открывать правильным ключом, и теперь нетерпеливо торопил того, кто стоял на пороге.       Сатору мгновенно вцепился взглядом в этот невидимый натянутый поводок и, почти как пёс-ищейка, начал крутиться на месте, пытаясь выцепить среди звёзд хоть тень знакомого силуэта, хоть малейшее движение, хоть намёк на присутствие. Нет. Ещё слишком рано.       Обессиленно опустив плечи, Сильнейший медленно прикрыл глаза, заставляя себя остановиться и дождаться завершения печати.       «Потерпите ещё немного, девчонки…»       Тонкая надежда болезненно сжалась где-то под сердцем.       «Мы уже на верном пути».       Сугуру продолжал двигаться почти без остановки, будто его руки уже давно перестали полностью подчиняться сознанию. Золотая структура перед ним жила по собственным закономерностям, а первый завершённый круг больше не казался полноценной печатью — скорее фундаментом, поверх которого только предстояло выстроить настоящий механизм.       Второй и третий контуры начали формироваться почти сами собой. Пальцы брюнета скользили по воздуху, складывая незнакомые жесты с пугающей уверенностью человека, который никогда прежде этого не делал, но почему-то знает, что именно и как должно быть. Пространство отвечало на каждое движение тонкими золотыми рассечениями, расходящимися от печати сложными узорами, будто сама ткань Бесконечности вынужденно принимала навязанные ей правила.       Чем глубже Сугуру погружался в структуру техники, тем меньше становилась нужда в памяти. Теперь он не вспоминал. Он понимал. Читал её. Чувствовал внутреннюю грамматику заклинаний Мор так, словно чужая система медленно, настойчиво переписывала под себя его собственное восприятие. Символы больше не выглядели набором абстрактных линий. И хуже всего было то, насколько естественным становилось это понимание.       Третий круг замкнулся яркой вспышкой света, и отклик проклятой энергии девушек немедленно ударил по чувствительности Сатору настолько близко, что маг инстинктивно подался корпусом вперёд, словно тело уже собиралось сорваться с места раньше, чем разум успеет вынести решение.       Однако Сугуру неожиданно застыл, тяжело всматриваясь в золотую конструкцию перед собой. Что-то по-прежнему не сходилось. Печать работала — он знал это так же точно, как чувствовал собственную проклятую энергию. Пространство отзывалось почти идентично тому, как отзывалось тогда, в подвале. Связь между ним и ней существовала. Но внутри структуры всё ещё зияло неприятное ощущение отсутствующего слоя, словно предложение оставалось грамматически незаконченным, несмотря на поставленную точку.              Четвёртый круг.       Мысль возникла настолько естественно, что почти не воспринималась как предположение. Скорее, как знание, которое уже давно находилось внутри него и лишь терпеливо ждало момента, когда сознание наконец догонит его.       — Сугуру?.. — напряжённо произнёс Сатору, заметив изменившееся выражение лица друга, и пальцы на его плече едва ощутимо дрогнули. — Пора?       Брюнет молчал. Взмахнув рукой, он без колебаний начал строить четвёртый круг, повинуясь исключительно давящему ощущению: так необходимо. Да. Именно так и должно быть. Чем больше кругов — тем сильнее, глубже и стабильнее становилась техника. Он не знал, откуда взялось это понимание. Не мог даже доказать самому себе правильность действий. Он просто знал.       Новая волна золотых линий разошлась по печати, когда мужчина начал формировать четвёртый контур прямо внутри уже завершённой конструкции. Техника Мор раскрывалась перед его восприятием всё глубже, слой за слоем открывая закономерности, которых он объективно не мог знать ещё несколько минут назад. Последний символ лёг на своё место почти без колебаний, и пространство содрогнулось. Резко. Без предупреждения.       Из центра печати прошла тонкая золотая трещина, за ней — вторая, третья, четвёртая, и уже через секунду сеть сияющих рассечений начала стремительно расползаться внутри территории, будто сама ткань Бесконечности внезапно перестала выдерживать давление чужой системы. Звёздная пустота исказилась, белёсая дымка вокруг них пошла тяжёлой рябью, пространство дрогнуло так сильно, словно готовилось разорвать само себя изнутри.       Сатору резко вскинул голову и замер. Потому что отклик девушек изменился. Нет. Не изменился… отозвался на его технику полностью.              Шесть Глаз почти болезненно резко вцепились в новую точку восприятия — совсем в другой стороне, практически противоположной тому направлению, за которым он следил всё это время. Энергия Куропики и Дейн вспыхнула неожиданно ясно, точечно, узнаваемо до дрожи где-то глубоко под рёбрами.       — Нашёл! — Слово сорвалось с губ почти рыком.       Он резко обернулся, мгновенно перехватывая руку Сугуру железной хваткой, и, не давая ни объяснений, ни секунды на реакцию, вложил силу в перемещение внутри собственной техники. Пространство вокруг них буквально смялось, свернулось внутрь себя, и уже в следующее мгновение Бесконечная пустота развернулась заново в другой части территории.       Появившись там, Сатору застыл так резко, будто инерцию движения из него не просто выбили — вырвали вместе с последним остатком импульса. Перемещение далось тяжелее, чем должно было.       Мир перед глазами на короткое, практически опасное мгновение поплыл, виски поразило тупой болью переутомления, а где-то глубоко за глазницами пронёсся болезненный импульс перенапряжения Шести Глаз. Они работали без остановки уже слишком долго, безжалостно прогоняя через его восприятие чудовищные объёмы информации, пока расширенная территория параллельно пожирала проклятую энергию вместе с ресурсами организма.       Даже для него. Даже для Сильнейшего это слишком. Сколько времени он уже удерживал Бесконечность развёрнутой поверх чужих техник, одновременно отслеживая отклики проклятой энергии, подавляя поток проклятий, фильтруя данные и отчаянно не позволяя собственному сознанию сорваться вслед за нарастающим напряжением? Слишком долго. Это тело, каким бы чудовищно эффективным оно ни было, всё ещё оставалось человеческим.       Ноги неприятно налились тяжестью в момент приземления. Он почувствовал это сразу — опасное истощение, подбирающееся медленно, но упрямо, как трещина внутри идеально прочного щита. Ещё немного — и поддерживать такую нагрузку станет попросту невозможно.       Но… Куропика. Дейн. Наконец. Наконец-то!       Облегчение окатило сознание волной лишь на долю секунды, потому что в следующий миг взгляд зацепился за детали — широко раскрытые глаза, застывший, перегруженный взгляд, кровь, медленно стекающую из уголков рта, судорожно напряжённые лицевые мышцы, тяжёлое, рваное дыхание. Знакомая картина разрушительной нагрузки на нервную систему из-за перегрузки сознания внутри Бесконечности.              Они опоздали. Нет. Не совсем… Но подошли к этой грани слишком близко.