14. Её вкусы весьма специфические?

      Напоследок пнув кончиком чёрных кожаных сапог Чжао Ушэна, Хуа Чэн устало вздохнул. Тот глядел на него с земли подбитым глазом, пытаясь, видимо, выразить своё превосходство.       — Так что, всё ещё отказываешься говорить? — получив в ответ наглую усмешку, он раздражённо поправил резные наручи и понял — Чжао Ушэн, казавшийся до этого очередной бесхребетной размазнёй с титулом, был фатально упрям. Неохотно, но Хуа Чэн мог это уважать. Особенно, когда речь шла о сохранении информации о цзецзе.       Голод, уже давно не дававший о себе знать, выглянул, разбуженный разгорающимися внутри эмоциями.       «Но как же это некстати», — Градоначальнику придётся пересмотреть свои дальнейшие планы.       Он ещё раз оглядел истекающего кровью бога и, отогнав голод подальше, поморщился.       «Гуев красавчик».       Хмыкнув, Хуа Чэн развернулся и без спешки двинулся прочь из леса, прямиком к алеющим в ночи фонарикам вдали.       «Что отличает меня от тех отбросов?»       Поблагодарив себя мысленно за то, что выучил необходимые для нанесения проклятой канги начертания, он с тоской сжал висящий на поясе красный мешочек.       «Не знаю, цзецзе».       Ушэн удивлённо прохрипел что-то позади, но остался проигнорирован.       «Но я хотя бы могу себя контролировать».

      ***

      Перелистнув очередную страницу книги в своих руках, Цзинжу, медленно моргнув, попыталась вспомнить, что она только что прочитала. Память сотрудничать не захотела, и Су Цзинжу принялась устало массировать переносицу.       В дверь постучали. Не дождавшись ответа, Шан Цинхуа скользнул внутрь и, прокашлявшись, нервно попытался что-то сказать. Он всегда относился к ней с настороженностью.       — Шичжи, мой король только что вернулся… Ха-ха… — он не решался посмотреть ей в глаза. Цзинжу вцепилась пальцами в бумагу, а затем отложила книгу. — Боюсь, что Его Величество не нашёл твоего ученика. Мне- Мне жаль.       Шишу вжал голову в плечи и зажмурился, ожидая удара.       Су Цзинжу медленно моргнула и, не меняя выражения, скрыла нижнюю половину лица за нежно-фиолетовым веером.       Шан Цинхуа боязливо открыл глаза, убедившись, что бить его не собираются. Он панически стал тараторить что-то про то, что Сяо Хун мог уже давно выбраться из бездны, что информация о его попадании туда изначально могла быть неверной.       Дурак.       Цзинжу, не в настроении слушать чужой лепет, с треском закрыла веер ударом о ладонь.       — Я понял! Понял!       Шишу выбежал из гостевого крыла, едва не хлопнув дверью.

      ***

      Ушэн, за неимением альтернатив, смотрел на звёзды. Подвижность к конечностям возвращаться не спешила, и он внимательно прислушивался к окружающим его шорохам. Всего пару минут назад он начал различать среди них плавную поступь и мягкие переливы колокольчиков.       Послышался нежный смешок.       — Так это ты тот самый раздражающий божок войны, на которого мне жаловался наш очаровательный Градоначальник?       Демоница остановилась в сантиметрах от Чжао Ушэна и склонилась к его лицу. Голубые глаза хитро прищурились.       — Ваше Превосходительство, вы бы не хотели стать гостем этой скромной Яо Лян?

      ***

      Наконец отвязавшись от излишне беспокойных служителей храма Сяньлэ, Бай Усянь смог выйти наружу. Он вдохнул мокрый от дождя воздух полной грудью, оглядел цветущие деревья вокруг и замер.       А что дальше?       Хотя он и был невероятно силён даже без ци, для исполнения его чётко намеченного плана она была необходима. Да и срок был упущен. Уж зная Сяньлэ, такого отвратительно похожего на самого Бай Усяня в молодости…       Он без спешки направился к дороге, которая, как Бай Усянь точно знал, должна проходить совсем близко.       Честно говоря, он не был особо расстроен.       В голове, впервые за тысячу лет, царила абсолютная тишина.