16. Кто ты?

      Он, стоя около самого тканевого полога, пристально наблюдал за происходящим ниже, сложив руки на груди. За игорным столом тем временем разгорался конфликт.       — Да уймись уже наконец, дурак старый! — Цзинжу не было особо интересно происходящее, но голос звучал до того громко и пронзительно, что проигнорировать его было сложно. — Проиграл всё нашему Градоначальнику, так прими это с честью!       Толпа была с кричавшим согласна.       — Прими с честью! Нашему Градоначальнику и проигрывать почётно!       — Свали уже отсюда, трус поганый!       — Уступи очередь!       От этого шума у Су Цзинжу начинала болеть голова.       «Да, — подумала она. — Затягивать действительно не стоит».       И только она задалась вопросом, каким образом ей стоит пробиться сквозь собравшихся кучей зрителей, как Градоначальник, кажется, тоже решил разобраться со всем окончательно.       — Ты всегда можешь попробовать отыграться позже, — сказал он скучающе своим глубоким, бархатным голосом, что мгновенно погрузил Игорный дом в тишину. Невольно у Цзинжу по спине прошла дрожь. — Но разве ты не боишься, что, продолжая так раззадоривать публику, даже в случае…       Градоначальник немного запрокинул голову назад и издал короткое «Ха!».       — Победы, — это слово он произнёс до того снисходительно, что даже Су Цзинжу чуть было не стало стыдно за чужую наивность. — Разве ты не боишься, что около выхода из Игорного дома тебя будут поджидать желающие расквитаться?       Цзинжу из любопытства глянула на виновника торжества и не смогла сдержать в себе тихий смешок. Тот, грузный мужчина среднего возраста, вусмерть пьяный и совершенно неподобающе растрёпанный, за секунду из красного цвета перешёл в белый, а после и в зелёный. Он сразу как-то растерял свои азарт и пыл и, пробормотав что-то похожее на извинения, поспешил ретироваться сквозь разразившуюся смехом толпу.       Градоначальник тоже не стал задерживаться и, минув газовую завесу, стал ровным шагом продвигаться прямо к выходу мимо расступившихся перед ним существ. Парочка особо смелых попыталась что-то у него спросить, но не удостоились и взгляда. Но Су Цзинжу, откровенно говоря, заботило не это. В Градоначальнике, что, безусловно, был до ужаса привлекательным юношей лет двадцати с лишним на вид, её взгляд привлекли не его хищный разрез глаз или засевшая в уголке алых губ ухмылка. То, что будоражило разум Цзинжу как ничто другое, что разожгло в сердце огонь надежды ещё мощнее — его образ. То, какую символику он использовал, как он делал это непринуждённо и ненавязчиво, но чётко…       Выдавало в Градоначальнике выходца Мяо. Бабочки из серебра на груди и обуви, оскалившие клыкастые пасти твари, характерные узоры на богатом поясе — всё это оставляло минимум сомнений.       Его видимый возраст, его сила и даже его красные одеяния заставляли Су Цзинжу во вспыхнувшем безумии предполагать. Предполагать, что это был Сяо Хун, уже давно переросший ироничное «Сяо» с большой буквы.       Цзинжу должна была знать точно. И, если это спровоцирует свирепого на конфликт… Если это не её ученик, то она сможет с этим справиться. Хотя богам войны, стоящим своего титула, она соперником в поединке не была, но с простым призраком, даже если у него ранг «свирепый», справиться была обязана. Учитель не воспитал из Су Цзинжу слабачку.       Градоначальник вышел из Игорного дома, и она последовала прямо за ним, использовав все свои навыки, чтобы не быть пойманной на слежке. Он деланно неторопливо двигался в сторону более тихой части Призрачного города, а добравшись до укромного переулка сменил облик, предварительно убедившись, что рядом нет лишних глаз.       Внутри кольнула не совсем оправданная в этом случае гордость учителя за своего ученика.       Новая личина Градоначальника была совершенно непримечательной в своей заметности — совсем ребёнок, едва лет четырнадцати, очевидно богатый и очевидно же избалованный. На таких внимание любители покутить обычно не обращали иначе как для того, чтобы посмеяться. Педантично поправив хвост — что было очень похоже на её Сяо Хуна, — он вновь вышел на главную улицу, не забыв полностью изменить и походку, и язык тела.       Уже спустя пару минут Градоначальник скользнул в бордель, что в очередной раз умилило Цзинжу.       «Удивительно, как передаются традиции между поколениями», — с нежностью подумала она, не забыв отметить и выбранную им спутницу, и то, что направились они очевидно не в одну из рабочих комнат.       Готовясь в любой момент отступить из уважения к чужой личной жизни, богиня прислушалась к разговору внутри.       — …А этот что тут забыл? — в совсем не детском голосе Градоначальника слышалось какое-то совершенно ребяческое раздражение. Это позабавило не только её — в ответ послышался хитрый, обаятельный смех.       — Милый, милый Градоначальник, — демоница говорила с томным придыханием. — Ты совершенно не умеешь принимать гостей. Разве могла эта скромная не помочь своему дорогому другу в такой малости, как принятие его приятеля?       — Он мне не приятель! — хором воскликнули Градоначальник и… Чжао Ушэн?!       «А этот дурак что тут забыл? — всё веселье как рукой сняло. — Пожалуй, я достаточно услышала».       Цзинжу перестала скрывать своё присутствие и, постучав в дверь и не дожидаясь разрешения, вошла в комнату. Всё внимание мгновенно переключилось на неё, и она приняла это с достоинством, приподняв подбородок чуть выше.       — Прошу прощения, что прерываю, — Су Цзинжу внимательно оглядела собравшихся. — Но, боюсь, этой скромной до смерти любопытно узнать, что здесь происходит и…       Она вновь перевела взгляд на лежащего рядом с демоницей искалеченного Ушэна. Особенно сильно интриговала проклятая канга на его шее.       Цзинжу поморщилась.       «Вот вечно эти боги войны куда-то влипают, а разгребать приходится нам».       — Почему здесь находится Совершенный владыка Ушэн? — через секунду она уточнила: — Почему он находится здесь в таком состоянии?       Оторопевший Чжао Ушэн, немо открыв рот несколько раз, всё же выдавил из себя, нахмурившись:       — Цзинжу?..       Приподняв бровь, молча спрашивая «А кто ещё?», она затем мельком оглядела себя, и мысленно подивилась своей забывчивости. На ней всё ещё находилась чужая личина — против обыкновения нормальная, меняющая что-то большее, чем расположение родинок на теле. Су Цзинжу поспешила это исправить, решив, что свою цель перевоплощение уже исполнило — по дороге в Призрачный город к беглой богине литературы не привязался по закону подлости ни один мимопроходящий бог войны, что мог испортить ей долгожданный выход на пенсию.       Жить сразу стало в тысячи раз лучше, когда зуд, вечно преследующий Цзинжу во время смены облика, наконец исчез. Она облегчённо вздохнула и чуть не поперхнулась воздухом, когда молчавший до этого Градоначальник внезапно пошатнулся, едва удержавшись на ногах.       — Цзецзе?!